Интеграция

- Вы мне скажите, как психолог обычному человеку: может ли мужчина любить более одной женщины?
- Ну, я думаю, это зависит от психологии этого обычного человека.
- Вот-вот,и я того же мнения - мужчина тут не при чем.

1

Он следил за ним. Он шел по пятам. В этот морозный темный вечер Владимир чувствовал не скрипящий снег под ногами, а адову тропу, не декабрьский холод, а неиссякаемый холод внутри себя, страх.
Владимир свернул в проулок и смешался. Он понял, что сделал непоправимое.
Теперь незнакомцу легче будет настигнуть его.
Три дня назад, после работы, Владимир так же колесил улицами, запутывая следы, и его преследовал все тот же тип.
Он зашел в кофейню и заказал чашку кофе.
Приятной наружности девушка, изгибая кисть руки, подала ему из-за прилавка крохотную чашку горячей чёрной жидкости. Она улыбнулась Владимиру настолько, насколько это было конъектурно возможным.
 Он протянул свою руку, замёрзшую в карманах худого модного пальтишко и увидел, что распухшая красная его конечность просто жутко трясётся.
Едва ли что можно было поправить и Владимир-таки пронёс свою руку к чашке, глядя - с каким тщательно скрываемым пренебрежением она, прекрасная кофейница, передаёт из своих белых ручек в его огромные, мешковатые, черные этот кофе.
"Ладно".
Он успел улыбнуться ей, поблагодарить за внимание. А она, сжав тонкие губы, глянула с сожалением в его брови.
«Это все он, этот черт!» - Стояло в голове Владимира. «Неслыханный позор! И ощущения…тьфу, как этот кофе!»
Владимир чувствовал, как в душе проходит что-то мерзкое и застревает.
Он глядит в чёрное вечернее окно кафе и не видит загадочного преследователя.
"Где ты?"
Спустя шесть минут, отогревшись в атмосфере шумного зала, Владимир выходит на улицу, выдыхая горячий пар, употреблённого напитка, и глядит с решительностью по сторонам - где тот тип?
- Молодой человек! – Он решительно подходит к чёрной вельветовой спине незнакомца и начинает разговор.
- Зачем вы преследуете меня?
Молодой высокий оборачивается. В его белых чистых глазах удивление. Морщинки подскакивают, смешивается привычная быль на красивом лице, улыбка.
На Владимира тотчас устремляется несколько сопутствующих взглядов, друзей этого Незнакомца.
- Что? – Незнакомец произносит вполголоса, кратко, не понимая, что от него требуется. И ещё раз:
- Что, простите?
В его абсолютно чистой актёрской интонации скрытая агрессия.
Лицо Владимира вытягивается (снова нелепость!) он извиняется, и уходит.
«Простите, это не вы. Не вы , не вы".
И опять - подлое необъяснимое чувство в душе. Неизвестность.
- Кто это? - спрашивают со стороны о его спине.
Обознанный высокий в вельвете, поднимает плечи.
- Не имею понятия! Придурок!
Молодые люди продолжают курить и вести беседу.

2

Ещё несколько десятков шагов и вот - Неизвестный появляется и продолжает преследовать Владимира.
Владимир проходит по тротуару у высотного дома, где до остановки рукой подать, останавливается, разворачивается и идёт прямо на незнакомца. Неизвестный стоит на месте, не двигаясь. Что-то зловещее в его фигуре.
- Вы зачем меня преследуете? – Владимир останавливается в пяти шагах от преследователя, аккуратно так, чтобы тот слышал его слова, и чтобы можно было дать деру в случае чего.
"Теперь это точно ты".
В карманах ёрзают  замерзающие руки.
«Чёртова работа! Приходится зимой ходить в офис в хлюпенькой одежонке».
- Зачем вы за мной следите? Что вам от меня нужно?
Незнакомец молчит. В его большой фигуре чувствуется какой-то спад напряжения.
У Владимира обостряется лицо, слух, зрение...
"Или мне кажется, или это пальто висит на вешалке, на невидимой верёвке?"
- Я вас вижу уже вторую неделю. Вы регулярно ходите за мной. Я …- голос, пожалуй, несколько дрожит. Владимир подумал, не слишком ли круто ведётся разговор. – Я намерен объясниться, наконец!
"Не кричите".
Ноги сами проходят опасное расстояние к Большой Вешалке (эти пять шагов), и тут голова Незнакомца проясняется в тени отражённого уличного фонаря.
Глаза Владимира разбегаются, и волосы становятся дыбом. По телу бежит не задерживаемая трель, которой дух он не помнит с малых лет, с тех пор, как лазил в тёмный чулан доставать старинные куклы с нарисованными лицами... и их голос...
Под капюшоном Незнакомца – не видно ни зги! Только чёрная дыра.
Владимир бежит, спотыкается, оборачиваясь в ужасе. Касается коленом мокрого снега и размазывает слякоть по брюкам.
Так было три дня тому.
Теперь этот Неизвестный, Человек Без Головы вновь путь держит след в след - за ним.


3


Каким-то дьявольским образом Владимира все время тянет в тёмные подворотни.
"Что-то внутри меня совсем  не правильное!"
Превозмогая минорное внутреннее чувство, Владимир выходит на проспект и старается смешаться с толпой. Незнакомец идёт позади, упорно, не убавляя шаг.
Владимир останавливается, натыкаясь на красивую девушку. Бледнощекую и с красными пышными губами. Путана.
Она глядит на клиента очарованными до приторности глазами, хлопает ресницами, ожидая дельного предложения. Вот-вот ее губы раскиснут в кровавой улыбке.
Владимир что-то хочет сказать ей, - и она это чувствует. Он оглядывается на преследователя и видит, как тот внимательно наблюдает за ними обоими.
- Ты живёшь здесь? – спросила она.
- Да-да, - сбивчиво объяснился Владимир. – В этом городе.
- Ха-ха-ха, - рассмеялась дама. В этом смехе, открытом смехе, как ни странно, было что-то положительное, доброе.
- Может, пойдём? – предложила она. – В твой город?
Владимир показал кривую улыбку, выражая в ней качество полууверенности.
«Ах, милашка»! – подумала наверное дама,- "Киска!"
 Она сама подхватила клиента под руку и направилась вместе с ним туда, куда подсказывала ей интуиция.
«Этот парень и правда живёт где-то недалеко тут».
Они свернули с проспекта под арку и снова пошли темным проулком.
"Что-то и в ней не так!"
- Ну, может, ты что-нибудь расскажешь, молчун!
Владимир чувствовал шаги Незнакомца сзади, и эти шаги теперь были отнюдь не на приемлемом расстоянии от их уходящей пары.
Преследователь беспрерывно приближался.
«Тут невозможно жить»!
Владимир остановился. Дама вынула свою мягкую руку от него. Она продолжала улыбаться, не подозревая, какая опасность им обоим теперь грозит. Владимир почувствовал холодную свою и мокрую спину.
«Какой-то ты стремный, парнишек»! – в глазах путаны только на мгновение мелькнуло непрофессиональное недоверие к клиенту и уже в следующее - из ее глаз хлынули слезы крови. Крови.
Владимир зажал рот, чтобы не сорвать навсегда голос. В той мере, как модельная высота фигуры путаны, оседала на снег, с ниспадающей головой, в этой же мере поднималась за ней фигура Вешалки Безликого.
Владимир вновь глянул в чёрную дыру капюшона Убийцы.
"Кто ты..."


4


Полгода назад.
Полгода назад он расстался с Натальей, бывшей супругой. Были неприятные минуты ожидания полного отрыва. Словно не аура отношений рвалась, а душу вытравливали кузнечными щипцами.
Он помнил, как уходил от неё не один раз, напоминая ей о том, что не стоит с ним так нерадиво обращаться. Он получал от неё ругательства ревности и унижения. Она плакала, но не могла ничего поделать со своим характером. Такой уж был  нрав…
Решили: разойтись, так разойтись.
В ее зелёных, шартрез-полупрозрачных глазах стояло море, залитое утренним солнцем, она глядела по-детски, стряхивая слезы и напрягая жилку, пересекающую высокий лоб. Так казалось.
Она хотела б что-то большее сказать, пожаловаться на свою судьбу, рассказать о менструальных задержках, и о том, как все это больно.., и каким-то  образом сделать из любимого мужчины своею лучшею подругой.
"Или что?"
Но это невозможно, не так ли?
"Чтоб не унизить себя, чтобы не сдать наработанные позиции. Надо держаться".
Владимир понимал (да и она понимала), что жизни семейной, нормальной семейной жизни у них уже не будет.
Она чаще стала прятать в свои большие ладони белое лицо, осознавая - всего несколько шажков к настоящей пропасти разрыва.
Что их держало?
Память о прожитых годах, о перенесённых событиях, о ребёнке, которого они потеряли…
Он обнимал ее, а она касалась кончиками своих пальцев его плеча, перебирала ими, представляя, что скоро, очень скоро, очень скоро всего этого не будет.
Никогда нигде не будет.
 Ведь она - сильная женщина, или таким был ее нрав...
Владимир глядел в тусклое окошко балконной рамы и тогда он впервые увидел ЕГО.
Безликий объявился перед глазами и тут же исчез. Владимир прикрыл глаза, встряхнул головой.
- Что с тобой?
- Ничего. Померещилось.
- Я думаю о тебе! – сказала Наташа.
Это была ключевая фраза.
С тех пор, полгода тому, когда они расстались, когда Наталья думала о нем, этот Безликий появлялся. Это приведение БЫЛО КОНЦЕНТРАЦИЕЙ ревности и ещё каких-то чёртовых чувств бывшей супруги к Владимиру.
"Это в ней - было что-то не так!"

5

Безликий сделал несколько шагов по направлению к настоящей жертве.
Владимир бросил взгляд на неловко сложенные ноги девушки, прежней жертве Безликого.
Интуитивно мужчина залез в карман, и набрал номер бывшей.
- Алло, - ответили.
Ее голос был смешан с горечью недавних слез.
- Наташа? – спросил он.
- Да, - хрипло ответила она, узнавая его.
Произошло молчание, в которое Владимир во все глаза наблюдал за поведением Безликого. Тот стал вести себя как-то странно.
"А это закономерно, кстати".
Безликий принялся бессмысленно вращать головой, как-будто не видя перед собой ничего.
«Потерял объект! Отлично! Так, так, так».
- Наташа, ты думаешь обо мне? - спросил он, желая обратиться к самому ее сердцу.
Снова пауза и Наталья ответила, не кривя душой.
- Думаю. – Ее голос по-прежнему был хрипл. Но он уже был подкачан массой эмоций. Казалось, она хотела дотянуться теперь до него рукой. Да. И схватить за волосы, и...
Безликий сделал выразительный жест, проведя шаг вперёд и в сторону.
Владимир кивнул головой, понимая подлинный расклад сил.
- Я ... переживал за тебя.
- Не надо за меня переживать. Со мной все хорошо. И дела мои тоже…
- Дела, какие? – спросил он, едва скрывая издёвку.
- Такие, - неуверенно продолжила Наталья, уже жалея, что ее вытащили на эту пару откровенных фраз.
В это самое мгновение Безликого словно молнией встряхнуло, он не рыскал  капюшоном по белому полотну снега, он направил свой взгляд прямо на жертву.
«Господи, Натаха. Спаси!"
Губы  задрожали. Больше всего Владимир боялся, что теперь не сможет вымолвить ни слова.
- Ну, что молчишь?
- Наташа, - наконец выдавил он из себя, - дорогая моя, На-та-ша!
Капюшон Безликого вновь заёрзал в недоумении. А брови бывшей молнией взметнулись вверх от удивления. Но ведь удивление было приятным.
«Ведь удивление было приятным», - проговорил про себя Владимир.
- Я ушёл от тебя не потому, что разлюбил.
Пауза.
- Что?
- А потому, что ты просто плохо готовишь.
Безликий продолжал путаться в следах. Он не мог поймать объект...
«Сколько нужно сказать таких бессмысленных фраз, чтобы уйти по добру, по здорову»?
- Разве мы не готовили с тобой пиццу? Разве не я тебе складывала на работу в твой долбаный саквояж мои долбаные беляши, измазавшись по локти в долбаной муке. Ты не помнишь эти  праздники, в которые мы с тобой наполняли стол вкусными разностями? Зачем ты мне это говоришь сейчас, пупс? Ты хочешь сказать, что я невежда, а ты - герой?
"Пупс!"
"Отлично!"
Безликий опёрся взглядом во Владимира, и быстро произвёл точно вымеренный шаг. Между ними критически сократилось расстояние.
- Пупс! - потребовалось из трубки.
- Я! – взвизгнул Владимир, точно в перекличке. – Я – люблю тебя!
Безликого отшатнуло. Капюшон едва не слетел назад.
«Черт»!
В трубке прозвучало тугое дыхание в ответ на такие слова. Ещё мгновение и она положит телефон.
"Только не опускай трубу!"
И что-то славное, выработанное несколькими месяцами ее одиночества, сказало:
- Ты издеваешься?
"Ну-у..."
"Добрая Наташка!"
- Я понял, Наташенька, как ты мне дорога. Ах, как! ...Что ты мне дорога!
- Я? А эта твоя? Ведь ты с ней живёшь?
- Я? - Владимир имбецильно помотал головой.
"Не-у!"
Безликий сделал ещё шаг, заставляя его попятиться.
- Я ненавижу ее! – произнёс с жаром Владимир, упуская самый смысл этого слова.
- Кого?
- Ее.
- Настену?
- Ты знаешь, она ни на край пальца не достойна тебя.
- Вот как?
- Я… (хотел сказать «когда лежу ночью» ) я думаю о тебе чаще, чем ты это можешь себе представить.
- Да, что ты говоришь!
- Я вспоминаю, как мы первым нашим летом поехали в Крым. Помнишь у Ялты.
- О, да! – после коротенькой паузы в ее междометии родилось столько пафоса, что Безликому пришлось ретироваться на несколько шагов назад.
"Вот такие поддавки получаются".
Владимир глубоко вздохнул, продолжая дуть в трубку, чтобы она приняла это, как его искренние переживания.
- О, да! - Мечтательно произнесла. - Я тоже об этом думала.
- Там было там, так хорошо нам.
- Ты помнишь…?
«Господи! Я все помню!»
- Красное вино, шашлык, горы.
Что-то хрюкнуло в трубку.
- И моё первое объяснение тебе в любви! Пышный букет цветов... Да, не ложи трубу!
Ее дыхание просто спёрло. Он не слышал ни звука с той стороны.
- Что ты сказал?
Приведение же - Безликий - все отходило дальше, вглубь света, льющегося от проспекта, под арку.
"Мало тебе других живых? Иди себе..."
Владимир огляделся, прижимая к заиндевевшему уху мобильник.
«Бежать, бежать, бежать».
- Ну, ладно! – сказал он, желая немедленно прервать разговор и искать транспорт, и с разбегу - домой.
Было холодно. Неимоверно холодно. Хотелось опустить трубку. Немедленно опустить трубку, чтобы больше, на сегодня, не слышать от неё ни слова, и одновременно от себя – этой пошлости, которой он тут палил.
- Постой! – предупредила она его. – Ты говоришь как-то неестественно. Как-то, э-э-э... это время… что ты мне говорил… Это правда ли?
Внезапно Безликий объявился перед самым лицом Владимира, да так, что Владимир пошатнулся назад, поскользнулся, неверно произведя движения ног - упал, хлопаясь затылком в грязь снега, и со всех сил, прижимая таки мобильный телефон к онемевшему уху.
Его слова были лаконичны:
- Наташа, что ты говоришь?!!
Ноги Безликого находились прямо перед носом.
- Я просто…
- Я слушаю.- В ее вредном голосе физически ощущалось вредное требование.
- Я просто не знал, как тебе сказать, как позвонить тебе по этому вопросу.
- По вопросу? Ха-ха. Ты знаешь, сколько я ждала твоего вопроса-звонка? Я любила...
Мужчина почувствовал, как рука Безликого Капюшона(вполне материальная) взяла за ворот модного пальто и стала тянуть вверх.
- Я знаю. - Задыхаясь произвёл он.
- Чего?
- Я думал, я не думал… Я не хотел причинить...
- Ах, вот как!
Рука Приведения уже почти подняла мужчину. Следующим действием предстояло нечто иное.


5

- В твоих словах, уважаемый бывший, слышится много фальши! У тебя даже голос сник!
Трубка была брошена.
Владимир задыхался не на шутку. Безликий держал его за ворот, а ворот трещал. Владимир ощущал какое-то компрессорное дыхание Безликого. Чёрная дыра теперь должна была проглотить его, мужчина закрыл глаза. И… расслабился.
Он подумал: а почему, собственно, на самом деле, он не любит Наташу? Что такого военного произошло между ними, что он не может любить, например, двух женщин одновременно?
«Как это»?
Владимир приоткрыл глаз. Безликий был в недоумении. Его кулаки ослабились.
«Так, так, так».
Владимиру в голову (как иногда это бывает вовремя) пришло воспоминание о корпоративном психологическом тренинге: «Как поверить в то, что вы не лжёте».
Владимир взметнул в голове яркий образ, насколько мог, - картинку двух женщин, шествующих с ним под руку, и его губы, которые поворачиваются то к одной, то к другой, чтобы каждую поцеловать в щёчку.
Безликий поставил мужчину.
"Ты, черт бешённый, в недоумении, да? А ведь она сама предлагала жить вместе! Да, втроём». - И это же он озвучил тонким поддавленным, но очень эмотивным голосом.
Безликий опустил руку.
И тогда Владимир представил ещё более реалистичный вариант: он вспомнил себя мальчишкой лет семи, стоящим осенью, при ниспадавших листьях на тропку возле сада родителей, и калитку, в которую было запрещено проходить. Потому что в саду осталось дерево с зимними яблоками, огромными и пресладучими…
Слюнки бежали.
Владимир вспомнил, как поступил он тогда.
Он не стал проходить в калитку, он не нарушил  честного слова, данное им своим родителям,- не открывать калитку. Нет. Он ПРОЛЕЗ через прутья и оказался в саду, у того самого заветного дерева, и теперь…
Разве не представляет мужчина, при половом акте какую-нибудь другую женщину, может быть виденную им сегодняшним днём на пешеходной дорожке, хлопающей металлическими каблучками и возбудившую интерес… Разве меньше от этого волнует, удовлетворяет он свою родную женщину ? Нет, а даже напротив.
"Ей - все равно, лишь бы АКТ".
ИНТЕГРАЦИЯ!
- Я люблю ее, браток! – неожиданно сказал Владимир Безликому в его пустое  БЕЗДОННОЕ лицо.
- Я люблю ее и ее тоже. – Владимир поднапрягся и представил себе ещё раз цветную картинку с двумя женщинами. Потом ещё раз и ещё раз, закрепляя этот образ в памяти.
«НЛП. Дома потребуется поработать с этим».
Интегрированная индивидуальность любви – мостик, проложенный в мозгу мужчины, ответственным за двух (как минимум дам). Одну любит духовно, другую физически.
«Настена - настоящая жена, какую роль я для тебя оставил»?
В мозгу больно кольнуло, и в сердце... Ведь он не сможет так.
Безликий поднял руку.
«А почему бы и нет»?- исправил ход мыслей и событий Владимир.
- ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ?
Зазвонил телефон. Владимир нажал клавишу.
- Добрый вечер, милый! Ты где? – говорил нежный голос Настены.
- Я? – полуудивленно, полурастерянно, полураздраженно ответил супруг.
- Что с твоим голосом? Ты где?
- Я тут. Э-э... На улице с этим…
- Ты на улице? На остановке? Едешь домой?
- Да, дорогая, - выдавил Владимир, поглядывая на действия Безликого , но и не придавая особенного смысла этому «дорогая», а сказав его этак скользко.
- Какой-то ты странный!
«Была б ты странной, если б рядом - такое Чудовище»!
- Нет, ничего.- Ответил он поспокойнее.
- Я жду тебя. Ждёт ужин.
- Да, да. Бегу.
- Я люблю тебя, - произнесла Настенька, не глядя ни на что (игнорируя невнятные подозрения своих чувств) прижимаясь к телефону.
Он чувствовал это.
- Я тоже люблю тебя, - произнёс Владимир и увидел, как над ним взметнулась рука Безликого.
«Тьфу! Тут и пришёл конец»!
Трубка издала зуммер. А Владимир приготовился к смерти, зажмурился до холодных слез.
И вновь зазвонил телефон. Вслепую нажал приём.
На связи бывшая. Она молча сопела в трубку.
Наверное, была зла.
Обычное явление.
Нрав такой...
«А-а! Какая разница! Все равно подыхать»!
Он поднял брови, растягивая веки, все так же, не открывая глаз, не желая видеть скверную физу своей собственной смерти, произнёс, пуская в свои слова миллион роз оставшейся смеси эмоций:
- Я люблю тебя - ТОЖЕ!
В трубке произошло примерно то, что Наталья, "бывшая" поглядела издалека на с ума сошедшую трубу, и, может быть, наконец, удовлетворённая этим, нажала «Положить».
Далее Владимир открыл глаза, и видел, как Безликий уходил прочь, придерживая правую руку у своего мешковидного адского капюшона.
Ему казалось, САМО ПРИВЕДЕНИЕ НАДО ВСЕМ ЭТИМ СМЕЕТСЯ.
"Эх, пупс, так пупс! Отличненко!"
Оно вышло в арку, потерялось в толпе людей: мужчин и женщин, спешивших домой к своим семьям.