Слово Cыночек согревает чудесным пламенем. 2-я Ч

   СЛОВО 'СЫНОЧЕК' СОГРЕВАЕТ ЧУДЕСНЫМ ПЛАМЕНЕМ... 

   
   ЧАСТЬ II
   
   УДАР В СЕРДЦЕ, КОТОРОГО НИКТО НЕ ОЖИДАЛ.
   
   Предисловие.
   
   Ведь нам чаще всего трудно поверить в то, что находится за пределами нашего кругозора.
   А я, имея печальный опыт быть на ложе без движения, и испытывать бредовые мысли в бессознательном состоянии - попытался воссоздать истинную картину состояния больного.
   Кто испытывал это состояние - поймёт. Кто - нет, пусть постарается понять.
   Потому - что истина, я считаю, это первоисточник внутренней красоты человека и его совершенства.
   
   РОССИЙСКАЯ ГЛУБИНКА.
   
   Прошел или вернее пробежал как ахалтекинский туркменский чистокровный рысак на коротком забеге, небольшой отрезок времени, довольно насыщенный событиями, как Андрей вернулся из Армии.
   Андрея лихорадило от нахлынувших чувств любви. И ему казалось, что в него внедрился невидимый, наполненный чарами огонь любви, пламя которого могло пылать только в возвышенном сердце, в которое попал стрелой младой Амур. И мишень была поражена, - вот что затеял Купидон.
   
  - А у меня, что возвышенное сердце? - задавал себе безумный вопрос, от клокотавшей в сердце любви, Андрей.
   - Видать возвысилось и вознеслось оно на тех невидимых крыльях любви, о которых он где - то слышал.
   Счастье, от любви, как игристое вино пузырилось в бокале маленькими пузырьками, вырываясь наверх, на свободу, лопаясь, испуская душистый аромат солнечной долины в созревшем там винограде, плескалось у него внутри, но вырывалось наружу, и это было написано на его лице, и в его приподнятом состоянии, и в поведении.
   А также счастье брызгало прямо из глаз, как утренние лучи восходящего солнца из - за горизонта.
   Признание в любви, и долгожданное согласие Мариши, подняло его на вожделенные и недосягаемые небеса. Он не чувствовал гравитации или земного притяжения, летая в прямом и переносном смысле слова, во - первых это вчерашнее согласие на свадьбу, с дочерью самого Ивана Трофимовича, первого лица поселка, и во - вторых, его поступление в университет, а в третьих - он в легких гражданских туфельках, которые не сравнишь с армейской обувью. Чуть ли не в прямом смысле левитация (полёт) как на явь, так и во сне.
   
  - Я, из простой семьи и породниться, да что там породниться, - подумал он, поправляя себя. С такой красавицей, я мало надеялся на согласие со стороны Мариши, - внутренний голос бередил его голову.
   - Может орден? - вспомнил он, как Мариша любила гладить темно - красную звезду, как рубин, с изображением воина с ружьем.
   - Да причём тут орден, ведь любит, а так бы не согласилась, ведь всю жизнь мы будем вместе, - мыслил с сомненьями Андрей.
   - А может быть мое удачное поступление в университет, в которое мало верили, я ведь троечник в школе, - но он доказал, что может поступить? - шипела как змея - мыслишка.
   - Мотоцикл "Ява", единственный, который он как ветеран войны отхватил, и даже те 200 рублей, что одолжил, на его приобретение, - может он, повлиял на согласие Мариши? - пытался докопаться до истины Андрей.
   - Сколько мы с ней катались, наслаждаясь удовольствием от поездки! - перевёл он эту тему в другое русло.
   
   На мотоцикле он с Маришей такие красоты повидали, производя осмотр всех достопримечательностей этого живописного и великолепного раздолья удивительных мест своего родного края.
   Как сравню свой край с той чахлой растительностью в Афгане, но хотя и там были моменты красоты гор, и весна там бесподобна, а тюльпаны какие большие и прекрасные, а несравненные алые маки, и сады в 'зеленке' мило зацветают бело – розовых расцветок, но у нас лучше.
  - Он вдруг вспомнил, что каждая лягушка свое болото хвалит, - и усмехнулся.
   - Чушь все это собачья, не забивай себе голову ерундой, - остановил он свои ни к чему не понятные, даже для себя мысли, - подытожил Андрей свои умозаключения.
   
   Высокий, худощавый, но жилистый парень, с миловидным лицом и застенчивой улыбкой, никак не походил на героя Афганской войны, и только шрамы на лице украшали его, как мужчину.
   Его кипучая деятельность в достижении поставленных целей, умиляли родственников и знакомых, знающих его еще до армии, и увидевших в нем столь значимые перемены, после возвращения из нее.
   
  - Как он изменился! Настоящий мужчина вырос! И в университет только что поступил, и вот уже родниться с дочерью Ивана Трофимовича, прыткий байструк (баловень), - судачили о нем женщины.
   - Мотоцикл яму почто дали, за какие такие заслуги, ведь не передовик производства, и не ветеран войны? - спрашивала одна старушка другую.
   - Да как - же не ветеран?! Ветеран настоящий, орден Красной Звезды сама видала, и медали, значки, - а орден просто так не дают!
   - Мож на базаре купил, откуда мы знаем?
   - Дык в воянкамате, подтвердили, говорят война там идет, я слыхала, что в цинковых гробах оттуда - вот привозят парней служивых.
   - Да иди ты, неужели, правда?
   - Истинный крест, - и побожилась старуха, перед другой старухой.
   
   А Андрей, вспомнив о боевом друге Игоре Покладове, умчался на своей блестящей 'вишенке' давать ему телеграмму и переговоры заказывать, с Литвой, где тот проживал.
   Телеграмма от друга-однополчанина и телефонные переговоры с ним, пригласившего на свадьбу, привели Игоря в небольшой российский городок.
   
   Незабываемая встреча возле поезда. Два приятеля троекратно обнялись, тиская, и приподнимая друг дружку, и вонзили друг на друга глаза полные слез радости. Шумно перекидываясь вопросами и ответами приятели, схватившие дорожную сумку Игоря, резво очутились возле чехословацкой красавицы «Явы».
Побратимы, экипировавшись шлемами космонавтов и удобно усевшись на ненаглядную рубиновую куколку, мчались в неизвестном для Игоря направлении…

 Сумасшедшая скорость на одном ровном участке дороги, на блестящем, как редкий благородный камень опал красно - огненного цвета, мотоцикле 'Ява' чехословацкого производства. Поля, засеянные всевозможными сельскохозяйственными культурами, пролетали мимо их, опьяняя, 'земных космонавтов' в шлемах, тем неповторимым божественным ароматом созревающего урожая. Были и участки со старой, давно забытой, стиральной доской, где трясло как алкаша, во время алкогольного делирия (белой горячки).      
    Березовые рощи, лесополосы и редкие заболоченные низины с ручьями, дополняли картину увиденных полей, молодыми побратимами. Провинциальная, размеренная и дивная природа оглушалась от рокотавшего по старинному тракту блиставшего железного рысака.
   
   Вот 'кавалеристы', сияющего на солнце металлического мустанга, выскочив на очередную горку, увидели перед собой, возле большого синего озера раскинувшийся провинциальный городок или поселок.
   На узкой прибрежной кромке синего озера выстроились рядком старинные домики этого уютного населенного пункта. Там их линию с двух сторон обрамляли светлые церкви со стройными свечами - колокольнями. А над игрушечными домами, как им казалось с горба, возвышались покрытыми махрово - кудрявой зеленью холмы и горки. И куда ни кинь взглядом, кругом в мареве летнего зноя – шумящие рощи, леса, хранители свежести и прохлады, и  ухоженные поля с колосящимися хлебами.

    А в вышине - простиралась небесная синь пятого океана, озаренная солнечным светом, а внизу, в озере - отражающие его водные просторы с золотыми бликами на светло - синих волнах. Звон колоколов звучащий над неповторимыми пейзажно-архитектурными ландшафтами с живительно - божественным перезвоном наполнял тихим и радостным спокойствием бытия жизни в души простых людей.
   
   Закуковала кукушка, великолепного оперения, как ястреб - перепелятник с короткими оранжевыми ногами и черным клювом, в придорожном лесу, приветствуя далекого гостя на русской земле. А хохлатый жаворонок утомившийся звать свою подругу к солнцу, устало присел недалеко, любопытствуя на незнакомцев, которые только - что шумели по дороге и, остановившись теперь что - то разглядывали. Оба самцы видать ищут своих подруг. - Определил, видавший таких пернатых особей Андрей.
   
   Охваченный невообразимо диким восторгом Игорь воскликнул: 'Братан, это верное фантастическое счастье проживать в столь прелестном уголке России!'
   - Да ладно тебе, вот расчувствовался, братишка, - Радостно и гордо отвечал Андрей.
   
   Вот таким и увидел сей провинциальный городишко, со столь весомой прелестью дивной и неповторимой природы среднерусской полосы, турист, из янтарной Литвы.
     А Литва, как и две балтийские республики - Латвия и Эстония, вместе с городами Ленинградом (Санкт - Петербург) и Калининградом были окном в Европу, откуда запах, мода и стиль ясно чувствовалось и ощущалось для всех жителей Советской империи...
 
      По приезду домой к Андрею, родственники им накрыли стол, чтоб они вдвоем вдоволь смогли пообщаться.
   И воспоминания, прошли, как говорят, на высшем уровне. Выпили, посидели, погалдели, вспомнили Афганистан, своих друзей-однополчан, про свою тяжелую солдатскую службу, которую тянули на своем горбу. Про ту забытую заставу - точку в далеком краю, где они делили краюху хлеба - галету. А также о сопровождение воинских колонн, где они глотали сухие клубы пыли и странность от удивления, перемешанное со страхом, подавленное чувством ответственности, долга и локтя собратьев по оружию.
     Вспоминали и про обстрелы душман, и подрывы на минах и фугасах. Вспомнили про увиденные дивные ландшафты таинственного Востока. Припомнили про изобилие всевозможного товара на полках даже захудалых магазинчиков – дуканов, и это не то, что у нас теперь.
     Их мечты о родительском доме и что будет с ними после демобилизации. Припомнили про свои иллюзорные юношеские мечты. Полночи просидели, а наговориться так и не смогли. Волна солдатских воспоминаний и романтических мечтаний. Об этом они с Андреем помнили и не забыли...
   
   А накануне вечером, Игорь, прощаясь с местной дамой, дальней родственницей, помогавшей готовиться к свадьбе, дал слово разбудить её и привезти утром на свадьбу. Куда его несло, или что его на этот шаг толкало?
   Выплывало воспоминание о сказочном коньке - горбунке теперешнего времени мотоцикле 'Ява', на котором он поехал за девушкой.
   - В далекие 70 - 80-е годы мотоцикл "Ява" чехословацкого производства представлял собой мечту советского человека, достигшего вершины достоинства и солидности мужчины.
   А загадка, подтверждающая любовь, к этой высокоскоростной, высоко оборотистой, ярко - красивой, хорошего дизайна с многочисленными хромированными деталями красавице, дополняла скрытую рекламу о ней.
   "Что между ног болтается, на три буквы называется?" Загадка, вводившая в краску женскую половину или людей, не догадывающихся об истинном ответе на нее, поражала простотой ответа. "Ява", мотоцикл "Ява"!
   И ликование собеседников от услышанного ответа про мотоцикл, да восторженные их реплики: - "А я даже засмущалась! Я никогда бы не догадалась! И не подумаешь об этом!"
   Лёгкая струя взаимопонимания сдабривала, как соус жаркое, натянутую атмосферу среди собеседников и вносила новый игривый характер.
   
   А в то злополучное утро "Ява" вишневого цвета, блистая хромировкой от золотистого солнца, весело подмигивала восторженным глазом, уставившихся на нее двух молодых парней, одетых в дорогие костюмы и при галстуках, в сверкающих туфлях и с маленькими искусственными белоснежными букетиками, прикрепленными к лацканам пиджаков.
   
   Парни, стоявшие возле мотоцикла, явно колдовали над ним, делая какие-то пасы и поглаживая, то бензобак, то сиденья или рассматривая спидометр.
   - Два перекрёстка проезжаешь и сразу за ним вправо, далее прямо и прямо, упрешься в зеленые ворота, за которыми стоит частный дом с красной черепицей.
   - Запомнил? - спрашивал Андрей у Игоря. Только быстро и аккуратно. Хорошо братишка?
   - Да понял я, понял! - отвечал Игорь.
   
   НЕПРЕДВИДЕННЫЙ ПОЦЕЛУЙ.
   
   Игорь, садясь на удобное, и мягкое сидение роскошного метало - жеребчика, и, надевая шлем, вдруг подумал, что бывают в жизни моменты, когда кажется, что окружающая нас действительность настолько трагична, что для тебя другого исхода уже нет. Интуиция что - то смутно и ворчливо подсказывала ему о необдуманном поступке с поездкой, не имея достаточной подготовки в вождении мотоцикла. Но, отмахнув, как надоевшую муху, свою мысль, невесть откуда взявшуюся, повернул ключ зажигания.
   
   Двухколесная красавица "Ява" завелась с полуоборота, и наездник, выжимая сцепление, подавая больше горючей жидкости в цилиндры с помощью ручки подачи 'газа', чуть не встав на дыбы, как необъезженная кобыла, рванула с места. А рокочущие звуки, резко вырвались с двух хромированных выхлопных труб, расположенных внизу, по бокам, мотоцикла.
   Лихо, выскочив из ворот двора на проезжую часть дороги, мотоциклист на "Яве", блестящей как молодая вишенка на солнце, поддав больше 'газку', с увеличенным сизым дымком набрав обороты, быстро удалялся по дороге.
   В считанные минуты единый тандем, одна общность ослепительного, стального коня с наездником, мчались по дороге.
   По бокам мелькали зеленые палисадники, дома, ворота, столбы и люди, люди. От увеличенной скорости дорога начала сужаться перед глазами наездника в шлеме.
   
   Казалось, в считанные секунды проскочила единая пара дорожного движения два перекрестка, и, сбросив скорость, повернула направо.
   Мотоциклист прямо пред собой увидел выбегавшую девочку. Вправо нельзя - девочка, слева навстречу машина, по тормозам и ещё успею до подхода машины, - думал Игорь, выполняя последний манёвр. Но появившийся на пути столб явно не хотел уступать дороги азартным игрокам дорожного движения.
   Сошедшиеся в едином порыве мотоциклист и подвернувшийся на его пути столб, совершили единственный, но чудовищный по своей силе поцелуй, усиленный грохотом от этого столкновения и разлетающихся в разные стороны частей от мотоцикла.
   А полёт Игоря, длившийся всего несколько секунд, запечатлелся потом в сознании, как долгое путешествие во времени, с ярчайшими подробностями отдельных эпизодов....
   
   УДАР В СЕРДЦЕ, КОТОРОГО НИКТО НЕ ОЖИДАЛ.
   
   Ивановна отпускать не хотела, но не отпустить не могла. Как - будто груда льда снова на сердце легла. Что делать не знала и только тихо стонала во сне.
   Чувство матери, когда сына рядом нет, не объяснить словами, их для описания нет...
   Отец Игоря, Анатолий, тоже мучился и страдал, но виду не подавал. Мужчина из казацкого рода держит
  марку стойко, достойно и невозмутимо, как подобает казаку. С женой были едины в одном - все помыслы были о сыне.
   
   И была та злосчастная телеграмма из России:
   'Ваш сын разбился срочно приезжайте'.
   Сам Анатолий силился, не показать, своего удрученного вида, но что - то его изнутри в последнее время жгло, сам не понимая что. Особенно ночью просыпаешься, а все мысли только о сыне.
   
   Сын! О, мой сын! Как же так получилось? Как? Мы же в тебе души не чаяли! Вопросы без ответов сыпались в закрома памяти. Все эти вопросы и мысли его натыкались на глухую и непреодолимую стену.
   
   Тупик!
   Как информационно - указательный знак запрета въезда - кирпич. Хотя по правилам дорожного движения, если водитель проживает за знаком - тупик, то он может проехать под знак, и даже если не живет там, за знаком, он может развернуть машину, но все - равно там за знаком тупик, и дальше по прямой то не проедешь, если тебе нужно. А в данном случае Анатолий, видел только красный круг с белым кирпичом посредине, и казалось, что и дальше то и ехать больше некуда.
   
   Одним словом - тупик, и есть - тупик, решил почему - то для себя Анатолий.
   На работе все из рук валилось, мужики понимали состояние Анатолия, но и сам Анатолий понимал, что работу нужно делать в любом случае, но то, что творилось в его сердце, являющемся центром его души, после неожиданного удара, было выше его сил, и без его воли.
  *
   Телефонный звонок, снимаю трубку и слышу голос Володи Козлова: - Привет, Братан!
   - Телеграмма Кие Ивановне, из России пришла...
   Игорь Покладов разбился, - беспокойно с грустью и тяжелой металлической интонацией в голосе сообщает он.
   - Он же на свадьбу побратима Андрея в Россию поехал...
Пауза...
  - А в каком он состоянии после аварии? - с комком боли и сострадания о случившемся происшествии в горле сказал я, оправившись от услышанной негативной информации.
   - Я больше ничего не знаю, может, сходим? Я Анжеле, жене Стаса звонил, он сейчас должен домой с работы придти, - предложил мне Владимир.
   - Я ему перезвоню, подходи ко мне во двор дома, а там, рядом и сходим к Анатолию Васильевичу и Кие Ивановне, - подведя общую черту разговора, закончил я.
   - Ладно, хоп, понял, - согласился со мной Владимир.
   Переговорив со Стасом Эйтминовичем и Андреем Мухиным о случившейся беде по телефону, я договорился с ними о посещении семьи Покладовых.
   
   Мы сходили на квартиру Покладовых и от отца Игоря, - Анатолия Васильевича узнали краткие новости из телеграммы. Подробностей никто не знал. Все мы предложили свою помощь. Спрашивали, можно ли Игоря перевозить, после травмы, и какие лекарства нужны. Анатолий Васильевич, поблагодарил нас и сказал, что непременно ею воспользуется, если она будет нужна.
   Ушли мы со скверным чувством неудовлетворенности наших благих намерений из квартиры Покладовых.
   Мы должны были сидеть на связи, и если понадобится помощь, то тогда нужно было действовать быстро и решительно.
  *
   После телеграммы, которую они с мужем получили, Ивановна всё бежала, ехала, да что там говорить, она сама как могла, то, как чайка летела, но вот прилетела и сына лежавшего без движенья к груди своей прижала. Она рыдала и чуть все волосы на себе не пообрывала!

   Одна больница и врачи, врачи. Была другая, и были медсестры и доктора. Но нет выздоровления. В голове помутнение, но мысли рождались только для того, как бы помочь сыну.
   
   Белка в колесе, наверное, не с такой скоростью в колесе бежала, как Ивановна во время болезни сына. Договориться и достать дефицитные лекарства, продукты, когда начиналась вводиться талонная система на сахар, мыло и прочие товары необходимые для человека.
   На базар сходить и купить свежие ягоды и фрукты для выдавливания свежего сока, что - то постирать, погладить, забот было невпроворот.
   Консилиумы разных профессоров, но нет решения - будет ли сын здоров. Родные ждали чуда. И строили лучшие планы на будущее. А чудо всё отодвигалось на неопределённый срок всё далее и далее.
   
   Выплаканные, уставшие от недосыпа и нахлынувших всевозможных забот глаза матери, уже мутно реагировали на всё происходящее. И только поддержка сына с мужем на короткое время приостанавливало страдания, душевные муки и немного оттаивало остывшее от горя материнское сердце.
   
   'Афганцы' по мере возможности и сил старались помочь семье Покладовых, которую постигла такая страшная беда.
   А дальше была и перевозка Игоря, и другая помощь, которую мы и оказывали и старались оказать этой семье.
   Большой помощи мы, по правде сказать, не оказали, так как Кия Ивановна в этом вопросе лечения и вытаскивания из тисков болезни сына, вместе с мужем Анатолием Васильевичем проявляли нечеловеческие усилия без нашей помощи.
   
   Жизнь продолжалась, с явными коррективами, не поддающимися человеческими планами в их безукоризненном выполнении. Планета Земля, в Солнечной системе, делала свои обороты вокруг своей оси, и своей заданной траектории, а часы отсчитывали и секунды, и часы в своем достопамятном ритме.
   
   СОН ИЛЬ - БРЕД ПРИКОВАННОГО К ПОСТЕЛИ БОЛЬНОГО.
   
   Иногда возвращаясь на грешную землю с запутанных лабиринтов угораздившего его куда - то сознания, уже с сознанием, то приходили и запоздалые мысли, и Игорь пытался их как - то анализировать.
   - А может быть, это был сон? - медленно соображая, задавал он себе вопрос.
   - Сон?! - переспрашивал самого себя Игорь.
   
   Вполне нормальные мысли, переходили в какие - то расходящиеся со здравым смыслом слова, предложения, а может, и нет, не мне судить об этом.
   - Ну почему в то утро я спешил? - в очередной раз ставил вопрос ребром Игорь.
   - Зачем взял мотоцикл?
   - И почему на такси не ехал?
   - Был бы жив?
   - И так хватает плачущих отцов и матерей, за их утерянных детей!
   - Может тогда бы, не разбился!
   - Если б на мотоцикле не прокатился - на свадьбе друга б веселился!
   - Кто знает, и кто располагает, один Бог это знает.
   - Кто за это, отвечает?
   - Кто знает? - всё это таким протяжным эхом неслось в его мозгу, - значит, я ещё жив? Вот такие недоуменно - аномальные вопросы рождались в его голове, заполняя копилку памяти без ответов.
   
   Куда летел, дороги я не знал, - калейдоскоп видений проносился в его гудящей с надрывом голове. Во внеземном пространстве пролетал, видать на полдороге я застрял. Что тут летают, ходят тени, не может быть, чтобы во мгле привиделись мишени, - с горки сознания вниз, в небытие катились его неосознанные мысли.
   
   Он бредил…
   - Капитан, на судне подымай аврал, - Твердил он явно чепуху.
   Слышал обрывки: - Разбита голова и шейный или седьмой позвонок. Нарушен костный мозг, парализован, не встает, не ест и не пьет. Он с трудом вначале впитывал эти слова. Пока окончательно не приходил в себя, с трудом вспоминая и пытаясь проанализировать услышанное.
   Не. Не. Не. Много слов с частицей 'не'.
   
   - Можно ещё продолжать, а мне не хочется лежать, - и мысли его поплыли вспять.
   - Вот тут я взят навеки в плен, - тянулось на меня чёрное рядно безысходности.
   - Как бы себе помочь? - черная пелена не давала мне открыть глаза.
   - Переживания той войны и отдаленное чувство своей вины! - тянулась мысль, как резиновая тянучка.
   - Темные мысли уходите прочь! - отгонял непрошеные мысли в полудрёме, в полубреду, и в липком поту Игорь.
   - Два года смерть с тобою в прятки играла, казалось, даже пятки твои щекотала, а только дома, в постели уже своей косой, прижала. Слышал он, как прямо в лицо, она хохотала, и раскатистым эхом от её смеха по мозгам отдавало.
   - Приговаривала: " Сладенький мой, вот от тебя я совсем не устала! О таком мальчике давно я мечтала!"
   - Я не хочу в твои объятья. Нечестные ходы ты совершаешь, вокруг да около меня летаешь. И мысли темные обо мне ты помышляешь, - пытался он во сне высказать свои мысли, отражающие последние события с ним.
   - Так это - сон?
   
   Может и сон, а может и абсолютная бессмыслица, бред 'сивой кобылы', как умеют говорить люди. Это его больного, заумь инвалида или чтоб не травмировать меня, еще профессор тихо шептал ассистенту: - 'Он человек с ограниченными возможностями'.
   Да как не называй, или ты сейчас больной, а завтра выздоравливающий, после - послезавтра нормальный здоровый человек. Я так думаю, - мыслил про себя Игорь.
   
   Чередование дня и ночи происходило каждую минуту, терпеть боль не было сил. Нестерпимо - неслыханные муки, накрывали ватным одеялом пыток...
   Ему казалось, что его били камнями и до смерти, как прокаженного, забивали. Изнуряющая боль, физически ощущающаяся всем телом от костного мозга до разрыва головы на куски от этой геенны огненной.
   
   Голубое небо, подкрашенное лучами заходящего солнца золотисто-малинового цвета роскошной розовой гортензии с одинокими проблесками первых звёзд, одна за другой вспыхивающих в вечернем небе, и дальше все, насыщаясь, переходило в кроваво-золотистый закат, который, полыхая, медленно затухал, завершая жаркий день.
   Смотреть было легко и приятно. Чувство сознания медленно возвращалось. Небо казалось за окном таким прелестно - далеким, желанным, но недосягаемым. Яркая белизна комнаты создавала иллюзию чистоты свежести выпавшего первого снега.
   
   Осознавая, что и как, после обезболивающих уколов, когда тёплая волна разливалась по сосудам его напряженно - искаженного тела и оно вдруг на неопределенное время расслаблялось.
   
   Вдруг ему вспомнилась брошюрка, найденная дома, серого цвета с зелеными полосами. Она называлась, называлась…
    Как же её? А! Санитарно - гигиенические правила и нормы. Государственный стандарт Союза ССР.
   Отдельные моменты в ней очень позабавили его. Там еще было что-то о системе безопасности труда на строительстве от 1980 года. Утвержденный, и заверенный.
   
   Суть этой книжки сводилась к тому, чтобы здесь в родной стране люди безопасно работали и соблюдали все стандарты и правила безопасности.
   Всё это хорошо и приветствуется, но почему наряду с этим не проработать новые правила ведения войны или ведения боевых действий и правила безопасной службы на этой войне с учетом новых достижений и технологий.
   А смеялся, потому, что то, что писалось в этой книжке, в воинских частях не всегда соблюдалось, и элементарные нормы, и правила для человека, которые должны были соблюдаться почему - то только на строительстве.
   А где книжечка по этим нормам и правила в Советской Армии? Да и не было приборов для санитарно-гигиенической оценки вредных производственных факторов в 40 - й Армии на территории ДРА. По крайней мере, я лично не видел и ни от кого не слышал об этом.
   Вот как было всё закручено.
   
   Он не видел и не слышал ни о термоанемометрах, ни об аспирационных психрометрах, крыльчатых и чашечных анемометрах, язык заплетается, и правильно ли он их названия вспомнил.
   Так вот, эти приборы должны были фиксировать температуру, влажность и скорость воздуха, а то, пожалуйста, обеспечьте нормальные условия, а то служить не буду, как американец - наемник. А единица измерения освещенности люксы, нет, не в гостинице номера - люксы, как бы кто подумал.
   
   Кто придумал?
   Вероятно для смеху - все равно не утвердят. Нет, утвердили, а какая разница, если есть предложение нужно утвердить. Кто читал, кто вдумывался в предложение.
   Думать, еще чего, и так своих забот хватает, любовнице норковую шубку внеочередную достать и хотя бы в Венгрию или Болгарию на худой конец, если в ГДР и в ЧССР не смог пробиться, так съездить поглядеть, как союзники по соцлагерю поживают.
   Опять же приличные шмотки можно там взять.
   Объективный люксметр Ю-16, о - это интересно, давай в производство.
   
   Кто в армии вибрацию виброизмерительной аппаратурой проверял в танке, БМП, БТР во время боя и обстрелов?
   Или проверка - замер шума, пыли, загрязненность воздуха - немедленно остановите бой, тут вот не соответствует параметру и т. д. Полный абсурд. Условия микроклимата? Ну, смешно ей богу вообразить такое.
   Не спорю, много делали для улучшения условий быта и санитарно - гигиенических норм для военнослужащих, но это были капли в море как записано в санитарных нормах.
   И не повсеместно и не в самом начале ввода войск, а уже во второй половине 80- х, ненамного улучшили положение.
   
   Колонна боевой техники идет, какая пылища подымалась, вокруг и серая пелена - не продохнуть.
   Ведь там, в Афгане, наверное, 80% грунтовые дороги. И потревоженная, сдвинутая с места почва, из которой добывали миллионы тонн пыли колесами, гусеницами машины и летающая техника своими лопастями и соплами, потом оседала не только на эту грешную землю, но и на людей находящихся рядом, забивая пылью всю - дыхательную систему человека.
   
   Кто замерял приборами эту пыль или загрязнённость воздуха?
   А во время боя кто, что замерял? Тогда гарь от всевозможных выстрелов и взрывов, стояла невообразимая. А шум и гул несусветные, дубили барабанные перепонки находящихся в зоне боевых действий людей. Какое влияние на психологическое состояние в дальнейшем они от этого будут ощущать?
   
   Кто проводил исследования вредного влияния этой пыли, гари, шума и нервных перенапряжений на молодые организмы советских солдат, и как это скажется на будущем поколении?
   Никому нет дела? Так?
   Война спишет?
   Может, и списала что-то, но не всё она списала и спишет... Эту печать войны не смоешь как грязь, а последствия от этой преисподней на земле так и останется выжженным тавром, на всю оставшуюся жизнь и будет приходить в их мирные и сладкие сны, создавая неудобства родным и близким.
   
   Приходя в сознание после болевых шоковых приступов, он размышлял, и тревожился о своем состоянии. Беспомощность убивала, и появлялось равнодушие или тупое безразличие.
   Горькая лирика или бессмыслица прикованного к постели больного.
   О, Боже, мой! Не взыщи с раба своего за эти лирические вздоры больного!
   
   ТАИНСТВЕННЫЙ ЭПИЗОД В ТУМАНЕ.
   
   А сколько было безымянных снов или мучительных метаний не вполне осознанных до полного понимания мыслей. И всё - таки если мысли были осознанными, то они приносили не меньшую сумятицу в израненное и недвижимое, как - бы прикованное к постели тело больного. Иногда забытые воспоминания врывались в горячую от высокой температуры голову и видения всплывали в его мозгу.
   
   Один я случай вспоминаю, другого случая не знаю. Игорь молчаливо ворочал, как рабочий в конце рабочего дня лопатой тяжёлые комья земли на земляных работах, в голове невесёлые комья мыслей. Что творилось той зимой в тумане, в той белесой, непроглядной, сизой мгле. Чем больше думаешь и вспоминаешь, тем труднее разобраться в туманном ребусе - эпизоде.
   Предполагаемый квадрат с отрядом моджахедов, который шурави окружили, оказался спрятанным сплошным густым туманом. Казалось, духов мы тогда зажали, и они, и мы друг в друга, всё стреляли.
   Вот только почему дети и женщины в перерывах между атаками кричали. В кромешной туманной мгле мы духов не видели. Командир роты все запрашивал комбата координаты и уточнял, тот ли мы квадрат зажали.
   
   - Развалины старого укрепрайона моджахедов и немного в стороне, на плато, старое забытое кладбище.
   Больше ничего нет, - гудела и попискивала в ответ на запрос командира роты со скрежетом радиостанция.
  Да - это не чистое поле, где можно развернуть весь батальон для атаки, а горная и сложная местность, думал командир роты. Комбат прав, что не весь состав задействовал на таком узком участке, да и куда эти душманы из этого мешка денутся.
   Бой с туманно - призрачными тенями продолжался какое - то неопределенное время. Совсем не ощущалось время и их время действия по выполнению боевого задания.
   
   Вдруг наступила тишина.
   Все остановились, и казалось, всё застопорилось. И послышалась возня шакалов целой стаи. Ошеломленные люди почувствовали явственный холодок страха, замешанный мистикой, ничего не понимая.
   
   Мерещится? И что всем?
   Все переглядывались и перешептывались. Потом мы находили брошенные и разбросанные вещи цыганского табора. Так лично сам Игорь это определил, видя цветастые детские тряпичные игрушки и женские вещи, окровавленные тряпки и лужи крови, и подымались дыбом, как кони, волоса, и брови. Все руки опустили и как - бы застыли....
   
   - Братцы, это что за фигня?! - мягко выражаясь, закричал Андрей.
   - Рот закрой, - прикрикнул командир роты, на своего подчиненного военнослужащего.
   - Обследовать укрепление на наличие людей и оружия, командиры взводов или их заместители через 15 минут доложить. Только живее, комбату нужно срочно докладывать.
   
   Но даже дополнительное обследование старого укрепрайона ничего не дало. Ни убитых, ни раненных людей не было. Магический фокус кто - то проделал с людьми, которые здесь были.
   И за кого, и от кого нам будет осужденье? Откуда взялась кровь? Чьи были тогда крики? Куда девались трупы? Может в тумане, духи спрятали улики? А может нам просто, послышалось, мы же ничего не видели.
   Головоломка была не простая, откуда взялась грызня целой стаи? И куда они подевались? Тёмное дело, одни только догадки. Всё это дело начальство нам велело позабыть, ну что - ж, так тому и быть. Зачем лишний раз себе и людям нервы, души терзать.
   
   Теперь же.
   О, как мне с этим эпизодом быть?! Как среди людей мне жить?!
   От всяких мыслей и домыслов голову сжимало слесарными тисками и не отпускало. А сны о тумане, звериный вой, и растравляющие сердце людские крики!
   Ну, как найти мне путь прощенья, и с совестью - примиренья?
   Они одной цепи, связывающие наш мир звенья!" ...
   Всё это эхом проносилось в Игоря воспаленной голове.
   Он весь вздрагивал и кричал, просыпаясь от увиденных безумных и диких картин.
   
   АБСУРДНАЯ ИДЕЯ.
   
   А ночью серебристо-молочная луна заглянула в окно проведать больного. Кто ж еще может ночью проведывать как не она? Ветер может только с утра, как - только приоткроют окна.
   Суд совести вершился на глазах луны. Глаза больного были полны горячими слезами, с тусклым блеском от ночного светила.
   
   - Стрелял я только в бою, и совесть моя чиста. На плаху, Боже, меня не зови. Я отвечаю пред тобой за себя. Хотел, чтоб появилась у меня семья, маленькие сопливые дети. О, Боже, в чем я виноват? Горькую чашу войны испил я сполна и выжил. В расстрельной команде не был, в безоружных людей не стрелял, а на войне ведь кто первый тот и победил, не ты его так он тебя. Мудрить в этом деле - дырки от бублика не стоит.
   Эти воинские невзгоды никто не отменял. Я испытал это со всеми друзьями, кто призывался на воинскую службу.
   Не хочу жить иждивенцем - инвалидом. Пора Боже суд правый вершить. Мое немощное тело стало гробом для души.
   
   - Что делать? Тупой вопрос. Думать. Думать.
   - Игорь, как бы молился на коленях перед святым в храме божьем, или может быть, исповедовался, а для него это было одинаково. Он не разбирался во всех тонкостях религиозных канонов.
   - Хоть не дыши.
   - Эта мысль пронзила его: - Не дыши!
   Эта идея была достаточно сумасбродной или безрассудной, но для него лично имела определенный и решающий смысл.
   
   Читал он как - то, что один античный философ, стоик Зенон с острова Кипр, хоть и прожил долгую жизнь, но умер он, задержав свое дыхание. Считается, что это первый случай такого продуманного самоубийства среди античных философов.
   Вот сила воли была у мужика, настоящий казак, ну не казак, а просто мужик, или человек. А недавно он листал одну интересную книгу о боевых искусствах Востока. Там он вычитал о средневековом обряде самоубийства японских самураев - сеппуку, харакири - вспарывание живота, где должна находиться их душа. Взявший в свидетели само Небо, он полностью оправдывался перед соплеменниками и прославлял себя для потомков.
   Римские легионеры просто на мечи прыгали, чтоб не сдаться врагу, а то, что в Афгане носили последнюю гранату "лимонку - эфочку", он не понаслышке знал, сам её носил.
   
   Тут случай особый - он недвижимый инвалид! Он знал, что церковь не приветствует самоубийство - это большой грех.
   Но ещё больший грех, если близкие будут страдать из-за его инвалидности, годами ухаживая за ним. Эти обременительные обязанности по уходу за тяжелобольным, не каждый себе представляет.
   Как он сможет смотреть им каждый день в глаза?
   Как?
   
   Он прикован к кровати, а все профессора ничего утешительного не говорят, только "мужайтесь, организм молодой и может что-то улучшится, но гарантий никаких". Сколько месяцев прошло, и сдвигов нет.
   Он - инвалид с параличом, то есть - отсутствие произвольных движений, обусловленное поражением двигательных центров спинного мозга!
   Как больно и мучительно осознавать свой статус, лучше чтобы его никто не знал.
   Чувство собственной вины терзало его совесть до умопомрачения, ещё за тот туманный эпизод. А совесть - грызла и истязала, наверное, не хуже, чем инквизиция еретика - в средние века.
   
   Никто даже не представляет того долгого и мучительного ожидания Смерти, которая, казалось бы, навсегда избавила бы от этих жестоких страданий.
   А мысли о самоубийстве таким удивительным и, как казалось, нелепым или диким способом приходили неоткуда и уходили в неизвестность. Не утихающий огонь боли только подстегивал основную мысль о самоубийстве.
   Ведь обезболивающие уколы лишь продлевали его агонию. В его голове в минуты просветления происходили военные баталии мыслей в бушующем море безысходности его инвалидности.
   
   Самое обидное, что он не мог никому ничего сказать и его мысли никто не слышал. Он не говорил, он был нем, как рыба...
   
   ПРИНЯТИЕ ГЛАВНОГО РЕШЕНИЯ И ЕГО ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ.
   
   После долгих размышлений его сумасбродная идея лишения себя жизни столь изощренным способом не казалась уже ему более дикой и глупой. Напротив, теперь она казалась уже замечательной, если можно так выразиться.
   Самоубийство - суицид таким способом. Думать это одно, а осуществить намеченное - это другое.
   Как перейти ту реку - Рубикон?
   Только горе, которое он причинит своим родным и близким, держало его от непродуманного решения. Решение мог принять только он сам.
   
   И он его принял!
   Теперь он знал, что делать.
   Каждый день себя тренировал, внушал. Но кишка была ещё тонка. Как это задержать дыхание, если помимо своей воли вдыхаешь и ничего не можешь поделать.
   А кашель и мокроты стали бичом его, попробуй сам слюну вовремя не сглотни, или не туда глотни, закашляешься тогда не только раза три.
   
   Мать где-то достала, наверное, у стоматологов, прибор для откачки слюны, но ведь не будут, же возле тебя ежеминутно откачивать, нереально.
   От этого страдал, давился собственной слюной, хоть волком вой. Не мог. Не говорил. Он же лежал, не вставал.
   Невозмутимость и просветление, появившееся у него, равно как и презрение к смерти, не говорит о том, что он боялся посмотреть ей прямо в глаза, нет совсем наоборот - только и ждал этого.
   Следовательно, можно сказать, что все это было для его разума как бы ширма или повязка для его глаз.
   
   Говорят, что на солнце и на смерть нельзя смотреть в упор, - первое вредно - для глаз, а второе вредно - для жизни.
   Неужели в борьбе за жизнь он успел посмотреть смерти в глаза, да притом в упор, не осознавая опасности для своей жизни. Может, поэтому его так влекло, в последнее время, в ее объятия?
   Постигнет ли он значение смерти в его жизни? Это он до конца не осознавал, ибо в последние секунды жизни сумеет ли он постичь это, да и вообще успеет ли за столь короткий промежуток времени, - вопрошал он сам себя.
   Неужели его последняя прихоть подружилась с неизбежной прихотью его роковой судьбы? Тогда все с ним неизбежно, как неизбежно завтрашнее утро.
   
   Сила духа, укрепленная реальными доводами, получила довольно крепкий монолит в его душе, который казалось, не расплавит даже горящая лава вулкана. И только осознание того, что он уже не услышит пения птиц, не почувствует запахи цветов на лугу и даже самого луга не будет видеть, а равно и своих родных мать, отца, брата.
   
   А реализацию своей последней идеи он начинал, что называется с нуля.
   Пробовал с нескольких десятков секунд задержать дыхание, увеличивая и увеличивая до потери сознания свои опыты ночью.
   
   "Все клетки организма хотят кислорода, для любого живущего существа на свете. А сердечко - давай нам, давай. Что ж ты делаешь, - не зевай. Все клеточки трепыхались, надеялись, ждали. Неужели на них наплевали? Они с нетерпением продолжения жизни желали.
   Неужели всерьез их просто так вот - кидали?!
   И постепенно одна - за другой, отмирали. Плакать бесполезно, сил не было - не визжали.
  Какие силы, вот так вот, их - прокляли?!
   Клетки организма на последнем своем выдохе, дух свой - испускали!
   Мы, клетки родного тела страдая - умирали. Закончен, сей последний бой, и яркий свет в небытие с душою вместе отлетал, а он всё не дышал и не дышал"...
   
   Жизнь покинула измученное тело. Душа с тихим поклоном улетала тенью за чистую совесть и честь....
   
   ПОТЕРЯ СЫНА. СОН.
   
   Ивановна тихо зашла к сыну и оцепенела, грудь его опала и не дышала. - О, боже, за что я пострадала?! Да за него я б всё добро свое отдала! И умерла бы за него, не трогай сына моего! Боже помоги - и мне, помоги - и!!!
   Крик вырвался дикий, как вой! Ведь он не дышит, он не живой!
   На грудь обрушилась чёрная скала, она задыхалась.
   
   - Есть муж, есть младший сын, есть ещё я, но нет старшего соколика у меня. Вокруг ничего - одна пустота! Её затуманенный взгляд упал на мужа и сына. Они появились сразу - же в комнате.
   Она сейчас потеряла родного сына! Упала, зарыдала: - Не уберегла - моя вина!
   И сладкое слово - "сыночек" таяло у неё в мозгу как льдинка. - О, боже, как я жить дальше смогу! Я так не могу, уж лучше я сама умру!
   Черная пелена застлала её глаза, и казалось, она уже не жива, не жива!
   И был провал куда-то далеко-далеко, где было ярко и светло, а не сумрачно, и даже весело!
   
   В весеннем саду, когда фруктовые деревья цвели и летали, радостно щебеча, птицы. Уже начинался весенний светло - розовый лепестковый снегопад. А веселое и жизнерадостное солнышко веселило весь природный мир, одаряя своими лучами, все живые существа.
   Дурманящий и душистый запах цветущего сада проникал во все уголки её тела, а она с детьми и с мужем в саду играла, как - то плавно, словно бабочка на крылышках летела, и пела волшебную песню для сыновей. Такой райский эпизод вертелся в её больном воображении, но она этого не понимала, ведь там, в саду с семьей она играла.
   
   Но едкий запах нашатыря ударил внутрь легких через нос.
   Вокруг творился кавардак, и люстра, и шкафы - все плыло и шаталось. Какой-то неуместный в доме шум и гам, как будто все выпили.
   - А где же сад, цветущие деревья и цветы, и сыновья где-то должны играть? Приходя в сознание, она все больше ужасалась.
   - О боже, нет и нет! Да неужели я без сына своего осталась?
   Все надежды на выздоровление сына рухнули, как карточный домик! Столько сил и средств на выздоровление сына вложить и что дальше?
   
   Как же жить?
   Ради второго сына придется мне как-то жить. А всю оставшуюся жизнь о старшем сыне придётся горевать!
   - Всё это гудело в её голове как далекий водопад, где вода лилась и падала с высоты, создавая шум, а здесь её мысли, вместо воды лились, куда - то, падая, и создавали, наверное, ещё более огромнейший шум, чем сам водопад.
   
   ПОХОРОНЫ.
   
   Похороны молодого парня, недавно вернувшегося из Советской Армии, проходили в печально - торжественном ритме.
   Печальная весть из уст в уста быстро пронеслась по небольшому поселку и собирать кого - то на похороны не требовалось больших усилий, приходилось только умело регулировать благие намерения людей пришедших проводить в последний путь молодого человека. Так, что афганцы, довольно организованно собрались и действовали той сплоченной силой, как единый воинский коллектив.
   
   Улучив удобный момент, в перерыве бесконечных хлопот по организации похорон, я с Андреем Мухиным подошли к Кие Ивановне, и ее мужу Анатолию Васильевичу.
   - Мы скорбим вместе с вами Кия Ивановна, все, что в наших силах, мы сделаем, и мы сегодня в вашем распоряжении, да и в дальнейшем можете рассчитывать на нас, - я с нотками скорби обратился к родителям Игоря.
   - Ребятки мои, благодарю вас, за вашу помощь, как вы близки, стали нашей семье, мы с мужем всегда будем об этом помнить, - со вновь увлажненными глазами проговорила Кия Ивановна.
   - Послушайте меня, я тут начал работать в кооперативе по изготовлению надгробных плит из бетона, камней, гранита. Там производится и набивка портретов на эти плиты. Я думаю, вы с этим делом столкнетесь, и хотел бы предложить свою посильную помощь, в решении данного вопроса. Мне нужна лишь фотография, которая нужна для набивки портрета. Вам только материал нужно выбрать.
   Хотел бы только уточнить, вы сами привезете материал, или воспользуетесь нашими заготовками, - с тихим, и явно уважительным тоном произнес Андрей.
   
   - Спасибо тебе Андрей, я обязательно воспользуюсь твоей услугой. Мне с Анатолием нужно будет только осмотреть, что у вас имеется в наличии, какие образцы, а все остальное решим по ходу дела, я думаю, что и муж мой не против этого варианта, - Почувствовались деловые нотки женщины, имевшую большой опыт работы с людьми.
   - Конечно, мы так и поступим, - Сразу согласился Анатолий Васильевич.
   - Ну что ж, на этом и подведём итог, - Подытожила наш разговор Кия Ивановна.
   
   Я с Андреем, и с подошедшими парнями Стасом Эйтминовичем и Володей Козловым, от Кии Ивановны выслушали вариант организации похорон. Она объяснила, где и когда, кто и как будет выносить сам гроб с усопшим и крышку гроба, а кто венки, и как будет производиться доставка людей на кладбище, и где мы афганцы, должны участвовать в этом мероприятии. Уточнив некоторые детали дела, мы разошлись, каждый на порученный участок организационных траурных мероприятий.
   
   Игоря Анатольевича хоронило много народу - родные, близкие, одноклассники, воины-интернационалисты, строители ЗУСа и работники ИАЭС, простые люди посёлка энергетиков Снечкус.
   Чёрные шелка обняли зеркала. Горе нашло здесь почетное место. В дни траура входящих обдавал давно забытый запах горящей свечи и ладана, комната страдала вместе с родными. Сквозила здесь горечь утраты, печаль, тоска, разлука.
   
   Люди, одетые в серо-черные одежды, произносили слова соболезнования родным и близким покойного. Молодые рослые парни, с черными лентами на рукавах вынесли гроб, обитый красным бархатом, где лежал покойник, и несли его до главной улицы, где и водрузили на грузовик с открытыми бортами.
  Торжественная процессия похорон вместе с телом Игоря в медленном темпе двинулась на погост. Поминальные венки, корзины с цветами, букетики цветов. Люди с печальными лицами сосредоточенно о чём-то думали и молчали.
   
   В момент погребения Игоря прозвучал троекратный салют почетного караула комендантского взвода одной из воинских частей.
   Православный священник - старовер произвёл отпевание на похоронах, окропив в конце поминальной службы всё чистой освященной водой. И теперь усопший разрешился (освободился) от обременявших его запрещений и грехов. Он отпускается в загробную жизнь примиренным с Богом и ближними.
   Прощальные слова: - Прости и прощай наш друг и брат! Мы будем помнить о тебе, каким ты парнем добрым был!
   
   Народ застыл, женщины плакали. А дробный стук глины об опущенный в могилу гроб известил о непоправимом естестве. И это был условный знак разлучения родных и близких знакомых с усопшим.
   
   А горсть земли была тем последним для покойного прощальным взмахом, которого он только и ждал…
   Каким негостеприимным оказался для этого парня мир, в котором он недавно жил! Скорбь плескалась в людских глазах, а ветер летал по непокрытым головам.
   
  *
   А муж Анатолий Васильевич долго потерю сына не пережил, изо дня в день тихо уходя из жизни. Нет не пил, но как-то чах, сох и мирно стих. Ведь в мужчине все кипит невидимым кипятком внутри, и вовремя не выпущенный пар может принести непоправимый удар, от которого, как в данном случае, бывает смертельный исход.
   Неужели сказывается "синдром разбитого сердца"? Беда - не ходит одна!
   Да и сами похороны Анатолия Васильевича, проходившие зимой, несколько месяцев спустя после похорон Игоря, были морозными. Казалось, что сама природа не хотела вторых похорон, понизив температуру до 17 - 19 градусов, при балтийской сырости с ветром. Стыли не только руки, уши, нос, всё тело стыло.
   Ветер, казалось, продувал насквозь, все твое одеяние, а еще мне посчастливилось копать погребальную яму для Анатолия Васильевича, так грунт не могли прокопать, все промёрзло, до 1 метра вглубь, а там сплошной песок.
   
   Вы представляете себе? Да и представить то трудно.
   Вот и подумай, случайность это или закономерность?
   Теперь они оба покоятся на погосте староверов, это их последнее на этой земле пристанище, последняя пристань в этом, оказавшемся для них жестоким, море бушующего мира, таком большом и бездонном.
   
   ПЕЧАТЬ ВИНЫ, СКРЕПЛЕННАЯ СУРГУЧОМ ВОЙНЫ.
   
   Младшего сына, Кии Ивановны, тоже печать вины за недогляд больного брата, как сургучом войны скрепляла. Он закрывался в комнате и, обложившись фотографиями брата, плакал, мучился, терзался - истязался. И ни на какие контакты с врачами, вызванными матерью, не шел.
   Какие мысли и душевные переживания испытывал неокрепший организм младшего не передать словами.
   Что это тогда было?
   Депрессия и уход от действительности? Какие-то научные термины врачей.
   
   Она не могла ни есть, ни пить, ни спать, ни всё позабыть. Всё падало из рук, нужно было что-то делать, необходимо было спасать оставшегося сына. Пришлось на председателя афганцев выходить, просить сына из этого оцепенения вывести.
   Ведь он часто к Игорьку во время болезни приходил, и дружили они с Игорьком, младший сын знал его и помнил.
   Слава Богу, задушевные беседы, растопили его оледеневшее сердце и развеяли чувство отрешенности и вины за ненадлежащий уход за больным братом.
   Потеря брата для подростка, это как всплеск энергии урана, чревата нехорошими последствиями, как и само воздействие радиации...
   
   Глубокий след оставляет на психологическом здоровье юноши смерть родного брата.
   Даже теперь через десятилетия тот неизгладимый отпечаток остался на простом парне от невосполнимой потери.
   Нет, он не стал белой вороной, как обычно умеют приклеивать ярлыки недалекие люди. Простой, искренний и, возможно, немножко наивный парень со своими лучшими качествами честного человека, добропорядочного, тактичного и предприимчивого, как и все в его роду, как-то не очень смог полностью адаптироваться в обществе.
   На работе хороший, квалифицированный и добросовестный работник, но обособленный, и немного непохожий на других людей, не ищущий никакой выгоды, со всеми вроде соглашающийся, но имеющий какую-то свою, непонятную для других, точку зрения. Он не такой как все, но и мы все разные люди...
   Люди, с ним работающие определяли его только с лучшей стороны, за его простоту и искренность.
   
   - Одним словом отличный, честный и отзывчивый парень, но немного странный и всё, - говорили они. Он до сих пор не женился, хотя это не показатель чего-то сверхъестественного.
   Что за отпечаток у него на душе?
   А тот отпечаток войны коснулся и родного брата, хоть и не участвовавшего в той противоречивой для всех нас войне.
   
  *
   Как - то, намного позже встречая младшего брата Игоря, на вопрос к нему о том тогда состоянии его души после похорон брата, - он мне ответил: - 'Я понимаю вас ' афганцев', вы многое пережили в вашей жизни на войне, но и мне потерять единственного брата, было огромной потерей, которую мой молодой организм никак не мог воспринять.
   Да и чувство какой - то моей вины, с моей стороны, не давали и не дают покоя. А больше на эту тему я не хочу говорить'.
   И на что - то большее услышать от него мне не нужно было и я, не настаивал, целиком понимая его. Взглянув на него, я увидел грустные, печальные глаза, наполненные слезами со скорбью.
   
  * * *
   Умственный тупик от горя потери друга вне поля боя, застал Андрея, врасплох. Даже не накануне свадьбы, а в самый разгар считай её, ведь все было организованно, и гости приглашены с обеих сторон, и продукты закуплены, и всё прочее сопутствующее свадьбе.
   Свадьбу накрыла черная, а не серая мгла, как на Востоке от песчаного ветра 'афганца'. Случилась беда - произошло дорожно-транспортное происшествие, и хотя Игорь и был живой, после аварии на дороге, ходили разные слухи об этом, с вытекающими отсюда последствиями. И если не ходили слухи, то ползли, как гады преисподней, по их торжеству бракосочетания с Маришей.
   
   И несчастье, приключившееся в тот день, не настраивало на радостную атмосферу всеобщего веселья.
   Разрываясь между свадьбой и помощью лучшему другу - доставки его в больницу, и определения диагнозов его состояния, и лечения, он ходил подавленный и чумной на своей свадьбе, о которой так мечтал. Никто бы не представил бы его душевного состояния в то время, да и не желал бы я его никому из живущих на Земле людей, - обреченно - болезненно размышлял тогда Андрей.
   
   В его душе казалось, грызлась, стая волков, деля добычу между собой, а в него грызлись мысли за вину перед другом.
   И горький шрам от потери лучшего друга, так и не зарубцуется в его душе, а будет виден, в его глазах, как и его шрамы на лице от ранения.
   
   У одних людей потеря родных проходит так, что тень произошедшего всегда витает и не может испариться, влияя на судьбы этих людей.
   Черная тень от крыла войны накрыла и отразилась не только на участниках военных действий, но и на людях живущих рядом с ними.
   
   ЭПИЛОГ.
   
   Не так давно встретил я сошедшую с автобуса Ивановну.
   - Ездила проведать я своих мужчин на погост, - с грустью в голосе тихо сказала Кия Ивановна.
   - На могилках своих родных убирала, - для меня она уточняла.
   А рядом в песочнице, какой - то мальчишка играл.
   - Куда ты сыночек, куда? - это вдруг закричала наблюдающая за ним мать. А Ивановна вздрогнула и заплакала.
   
   - Пойду я, что-то устала, - сказала она мне тихо, с клокотом в горле. И по дорожке как-то с натугой пошла. Комок, появившийся в ее голосе, мешал ей говорить, она и ушла от меня.
   А я стоял и смотрел ей вслед.
   - О, Господи, как мне её жаль, ведь истинно - жаль!
   
   А простое слово 'Сыночек' произнесенное матерью сыну - эхо разнесло вокруг и растаяло в сердце каждой матери.
   Ведь слово 'Сыночек' - имеет божественно - сказочную силу и энергию, у всех матерей!
   Слово 'Сыночек' согревает чудесным пламенем невидимого костра, или бодрит как свежее и чистое утро, окропляя, словно освященная вода иль капельки росы с ветки, блестящие как бисеринки, да льется как лекарственный бальзам на душу, или как нектар богов сладостно заполняет нутро, разливаясь чудотворной энергией в каждую клеточку тела…
   
   Игорь, ты всегда останешься в наших сердцах, таким, каким мы тебя запомнили, при жизни.
   
   Царство тебе небесное и земля пусть будет пухом!
   Воздадим дань уважения и низкий поклон отцам и матерям, потерявшим сыновей своих! 
      
Литва. 2009 год

Для незарегистрированных читателей желающих написать свои выскаывания на это произведение:
http://artofwar.ru/r/rybak_e_i/msworddoc-16.shtml
   
   


Рецензии
Горестную историю поведал, Эмир. Очень тонко вник в психологию, описано достоверно. (Интересный пример привёл о Зеноне с острова Кипр. Вот, действительно, сила воли была у человека. Осуществить такое?!). Представил и парня, лежащего на кровати, задумавшего уход из жизни...Страшное решение! Хочется вслед за тобой повторить:"Царство тебе небесное и земля пусть будет пухом!
Воздадим дань уважения и низкий поклон отцам и матерям, потерявшим сыновей своих! "... Желаю доброго здоровья и удачи! С уважением. Александр.

Александр Карелин   11.10.2009 14:43     Заявить о нарушении
Здравствуй,Александр!Хорошо что зашол почитать.
История оч. грустная, но реальная, потому и описано достоверно... и психологию поведения человека описал, так сказать не заглядывая в шпаргалку, а мокрым потом покрывался вспоминая свои переживания.

Пример вспомнил из одной лекции по философии, во время учебы и удостоверившись еще раз в правдивости описал этот случай.

И это было его действительно Страшное решение - уход из жизни, таким ужасным способом!
Царство ему небесное и земля пусть будет пухом!

Diėvas atlygins jums už jusų geruma - дьевас атлингис юмс уж юсу герума - Бог вознаградит за вашу доброту и отзывчивость.(по-литовски)
- Ačiu,(dėkui) už viską Aleksandr! - ачюу, декуй уж виска - спасибо за все Александр!(по-литовски)
С уважением, Эмир

Рыбак Эмир Иванович   11.10.2009 21:11   Заявить о нарушении
В студенческие времена я дружил с одной литовочкой Яниной из Калварии, она научила меня немного языку, кое-что помню до сих пор. :)) Спасибо за эти теплые слова! Удачи!! С уважением. Александр.

Александр Карелин   11.10.2009 21:58   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.