Вниз по Волге

 ВОЛОГДА (1982-94гг.)

                " Из далека долго течет река Волга..."

Время придумал человек, привыкший все на свете измерять и  сравнивать, и, если бы он все только измерял и сравнивал, ничего не "созидая" и не подминая под себя, то, кажется, время  касалось бы только его одного. На самом же деле, природа, корчась в  агонии, вынуждена на своем "теле" отмечать вехи жизни этого высоко-организованного паразита.
А он, устав от своих "трудов", берет отпуск и едет "отдыхать", нанося ей, природе, может еще более глубокие раны... Но не столько  жалко природы, сколько жалко самого человека, жизнь  которого  истончается  с каждым часом и минутой, которые он сам же изобрел... Страшно просто наблюдать, до какого скотства дошел он, попирая и заменяя  Законы  Жизни, данные ему еще со времен Адама и Евы самим Богом.  Сколько  же  у  Бога должно быть терпения и верности своему слову, данного  Ною.
Так и хочется крикнуть во весь свой голос:
- Люди, Страшный суд близок! Одумайтесь! Ведь так  прекрасно  жить на Земле, где еще что-то осталось от вашей деятельности...

В древности течение времени у людей ассоциировалось с течением воды в реке - поэтому первые часы, которые изобрел человек, были  водяными...
Как волнует ум изречение философа:"Нельзя дважды войти  в  одну реку". Но, в противоречие этому софизму не менее одного раза  в  месяц вот уже целый десяток лет память меня сажала снова и снова на  паршивый, с точки зрения даже не очень взыскательного потребителя, теплоходишко и я, уподобясь обычному физическому телу, устраняясь от текущего  времени, падал с высоты, почти, двухсот метров по Волге. Начиналось  это  падение  в Череповце и заканчивалось в Астрахани.
Каждое такое вхождение "в одну и ту же воду" выплескивало  из моей памяти что-то разное: то это был человек, о котором я до этого не вспоминал; то случай, который произошел с мной или с кем-нибудь  другим  там на теплоходе; то попавшаяся на глаза открытка, сувенир или значок  воскресят в  памяти какую-нибудь достопримечательность или памятник , а то и отдельную какую-то деталь или даже просто отдельное слово...
Благодаря этому, чем дальше меня "уносила" река  времени  "вниз  по течению", тем цельней и ярче были  воспоминания и тем чаще я  обращался к ним...
                ==================================
Получив от руководителя двенадцати дневной экскурсии по Волге  талончик на право занять место в каюте номер восемь, он спустился по крутому трапу вниз в трюм. Вид теплохода  лет сорок назад может и взволновал бы его, но сейчас только  шокировал и приходилось сдерживать свое недовольство, так как путевка  стоила всего  тринадцать "рябчиков".    Он отлично помнил тот  анекдот,  в котором вызванный посетителем шеф-повар на вопрос, почему он выловил  в тарелке супа муху, ответил, что за тридцать копеек выловить верблюда  в ней просто  невозможно.
На душе его стало еще серей,  когда  он  протиснулся  через  узкую дверь в каюту, похожую на погреб с полками-кроватями  и  одним  круглым иллюминатором под самым потолком. Стены же были наклонными, так как были бортом носовой части теплохода. Когда же он в этой темени разглядел, три лица, похожие без всякого преувеличения на лица  подзаборных  алкашей, хотя и его лицо в этой обстановке выглядело нисколько не краше, ему вдруг сразу же захотелось плюнуть и на путевку, и на экскурсию,  повернуться и прямехонько двинуть домой. [Кстати, так и надо было  ему  сделать. Почему? К сожалению, это мы узнаем лишь в конце нашего повествования, когда "ружье" выстрелило в его спину.]/сноска/
 Особо говорить было не о чем и их знакомство напомнило  им  обычную перекличку в строю. Первым представился он.
   -  Вася.
По природе он был философ и поэт - авантюрист в  душе,  игрок по натуре. Курить, пить вино и сквернословить он не умел, но любил компанию. Он  так  мог вскрутить  жизнь вокруг себя, что скоро даже быть просто знакомым  с ним было делом чести каждого отдыхающего на теплоходе, и, если бы можно было    к его способностям и внутреннему содержанию  присовокупить еще и внешний шарм и лоск , то есть одеть его хотя бы поаккуратнее, личико бы сделать более приятным для  глаза,  ему прохода от женщин не было бы.
   -  Леня.
Ленечка был самым полненьким, самым низеньким, самым ленивым,  самым хитреньким  и, в отличии от своих спутников, ни в какие игры, кроме литробола, он не играл. До полки добирался всегда сам, выпивал на сон грядущий    стакан водки и всю ночь во сне сражался с ему только известным врагом.
   -  Толя.
Этот же был в их группе самым высоким и жилистым. Движения его всегда были быстры и неожиданны. Точно такой же была и его  речь.
   -  В-в-алера. Давайте, в-в-ыпьем, м-м-ужики, за знакомство.
Был он среди них самым молодым - в отличии от своих спутников,  следил за своей одеждой и всегда выглядел  опрятно одетым. Его недостатком было то, что его речь пробуксовывала на первых буквах  в  словах  и то, что он любил выпить. Из-за деффекта речи он очень стеснялся  , но, если был "под мухой", то смело выходил на  "публику"  и  его  уже  было очень трудно "остановить"- он начинал читать  стихи.  В  его  репертуар входили стихи таких поэтов как Есенин, Маяковский, Твардовский... и  Евтушенко. Так и представляю полный зал людей, которые переживают за чтеца, речь которого з-заедает практически на каждом  слове  и  неизвестно еще будет ли сказано следующее слово. Ему благодарно хлопали, что  его еще больше понуждало начать читать новое стихотворение... В этом случае выход был только один - его уводили под предлогом, что необходимо в него влить новую порцию алкоголя.
  - Переодевайся и располагайся, Вася. Что будем пить? Мы уже  с Леонидом по стакану белого выпили... Давай, Леня, допьем твою бутылку?
  - Конечно, - ответил тот, - Только вот у меня закуски нет, так как я уже пятый год веду жизнь  холостую  и  по магазинам очень не люблю бегать.
   - Да мы с тобой Леонид и в этом вопросе кореша.  Я  последний  год плачу алименты, но закуски у меня целый чемодан - друзья  натаскали  на дорогу. У нас в цехе обычай такой - уезжает кто, тому несут все, что  в дороге будет согревать и помогать сугреву. Помоги  мне, Валера,  почисти рыбки... Ты чего, Леня, приуныл? Булькай, давай, по стаканам. Я так думаю, мужики, что старшим у нас в купе будет Вася, и сейчас мы сходу  решим все свои финансовые вопросы, положив вот сюда на тарелочку с  голубой каемочкой столько, сколько каждый может положить. Я кладу четыреста рублей...,- и "концессионеры" стали выворачивать  свои  кошельки.  Один Василий как-то приуныл, когда увидел, что Леонид положил триста, а  Валера отстегнул аж пятьсот.
     - Я, ребята, пас... У меня  в  дорогу  в  кармане  всего  сто  рублей... Вот они... С таких сумм  мы  загудим  и  не   увидим  Волги-матушки... Утопим еще какую-нибудь бабу в ней, как Стенька. - На это вся  компания довольно заржала, а Анатолий даже вытер слезу рукавом рубахи.
    - Ну, люб ты нам, Васенька! Вот ты и последишь за нами, чтобы мы не перепивали и кого-нибудь и в самом деле не утопили. Вот беру у тебя сорок рублей, а остальные это тебе на табак...  Складываю этот банк  в  пачечку и подаю тебе для нашего общего дела. Владей ими и нами, наш  батюшка-атаман. Поднимем наши стаканы и в путь...- При этом в репродукторе раздался мощный щелчок и красивый женский голос  "выплюнул"  на  них экстренное сообщение:
 - Дорогие, друзья! Мы рады вас приветствовать на  борту  теплохода "Профессор Звонков". Наш теплоход через двадцать минут  отправляется  в путь из города Череповца, а через десять минут  мы  вас  ждем  всех  на средней палубе для прощания с родным городом.
  - Как видите, господа, лед тронулся! Я поднимаю свой бокал и предлагаю вас присоединиться к моему первому тосту. Когда грузина спросили, кого он больше всего любит, он ответил, что маму. Когда его снова спросили, кем он больше всего дорожит, он ответил,  что  мамой.  Когда  его спросили, за кого он умрет, не раздумывая, он ответил, что за маму.  Но, когда его спросили, что бы он попросил для себя перед смертью, он ответил, что хотел бы последний раз посидеть с друзьями за праздничным столом, выпить бокал вина и спеть песню о своей прекрасной Родине. Давайте выпьем за дружбу, а о Родине споем мы чуть попозже на палубе...
     - А теперь слушайте мое первое распоряжение. Сегодня вечером мы  в каюте устраиваем маленький бордельерчик, как говорил мой тезка  Шукшин. Поэтому Валера, как министр закупок и снабжения, узнает и сообщает  нам через час полную информацию о всем сервисе услуг на этой  посудине.  Вы ему сообщите, что у вас из продуктов есть в чемоданах, а  то  он  купит нам еще по паре свежих вареных яиц, которыми меня завалила в  дорогу  жена.  Ты плохо меня понял, Леня, и зря смеешься. Я не о тех говорил яйцах, которые лежат не в чемодане. Те в порядке... А чтобы те, о  которых  ты  вовремя все же подумал, не протухли, так как холодильника у нас нет и в прокате мы его брать не собираемся, надо и о них позаботиться. Кстати, их у нас не мало и, я думаю, что Толины экземпляры ни в какую морозилку  не  войдут. Господа, вы своим гоготом и конвульсиями на нарах мне не помешаете закончить свою первую тронную речь. Приказываю, всем  внимательно просмотреть не лучшую часть нашего человечества и после общего  согласования мы можем допустить, вы слышите, дозволить явиться его лучшим  экземплярам к нам в качестве букета к нашему столу. Ключ от каюты будет у Валеры. Вперед, господа, на свежий воздух из нашего кессона.
                ______________________________
     Народу на средней палубе теплохода собралось много, но еще  больше его было на пирсе.  Это  были  провожающие. Никто не плакал. Наоборот, как отъезжающие, так и провожающие, были веселы, шумны пропорционально принятых уже  доз алкоголя.
     Рявкнул в пьяных руках баяниста баян, высокая  культмассовичка,  в протертых джинсовых брючках, взмахнула руками и над рекой полилась песня о резном полиссаде. Прозвучал всего лишь один  куплет  этой  любимой народом песни, еще до отплытия теплохода оставалось целых пять минут, а из черной, как сажа, тучи такой хлынул ливень, что мигом отмыл и  пирс, и все разом палубы от людей и мусора. Стало прохладно и все  заблестело и заискрилось в лучах выглядывающего из-за туч солнышка. Рявкнула сирена и пирс сразу как-то отодвинулся в сторону...
     На  палубе, с грустью наблюдая, как с каждой секундой вместе с полоской земли что-то уходит из его  жизни,  прижавшись  к  стене, чтобы не мочило дождем, стоял Вася, совсем не похожий своим настроением на предводителя  команчей. Чуть в стороне от него, не замечая  дождевых капель, в страстном поцелуе слились двое молодых, приехавших на пирс на "Волге" с разноцветными лентами прямо из Загса. Вокруг них  под  ногами рассыпались забытые ими прекрасные цветы. Василий вздохнул  и,  неловко наклоняясь, стал собирать их, осматривая и поправляя  каждый  цветочек. Скоро в его руках вырос огромный и красивый букет.  Лицо  его,  до этого какое-то каменное и некрасивое, теперь стало одухотворенным...
 Когда же молодые вспомнили о том, что кроме поцелуев в их  сервисе имеются и другие возможности приносить друг другу радость,  и  пошли  в обнимочку к своей каюте так, что казалось их тела срослись в одно. Василий, весь мокрый, как на сцене провинциального театра, вручил им  цветы, вместе с фейерверком самых наилучших пожеланий счастья...
                ____________________________
K восемнадцати часам в каюту сначала протиснулся с многочисленными покупками Валера, а потом чуть позже и Анатолий с  Леонидом.  Они  были оживленны и взахлеб рассказывали друг другу о том, кто,  чего  видел  и слышал, но приходилось все это делать тихо, так как на своей полке спал Василий. Как только пропикали часы ровно шесть, тот сел и, посмотрев на них, сказал:
 - Давайте, друзья, займемся делом. Кто будет  свой  доклад  делать первым? Толя? Начинай...
- Я вот, что скажу... Женщину по своим вкусам я не нашел. То больно умненькая, то совсем дура... Закинул удочку двум молоденьким... Ты их, Леня, тоже видел? Они где-то у вас в городе поварами работают. Вроде бы, они будут согласны придти к нам  вечером, так как их не берут ни в какую компанию... А так в каждой каюте,  шеф,  свой бордельерчик готовится и люди от своих отбиваться не хотят.
  - Что нам теперь Леня доложит?
 - Я этих поварят тоже видел. Одна из них просто ягодка  цыганская. Вторая тоже ничего... Я себе  подруги  на  вечер  не  нашел.  Пощипал кой-кому бока... Смеются... Приглашают нас вечером к себе.
     - Валера! Теперь твоя очередь...
     - Я к-к-купил п-п-родукты. Бабу не искал.
  - А ты, Василий? Неужели все это время продрых в каюте? О тебе там каждая вторая спрашивает..., мол, что за мужик там такой интересный у вас в шайке.
     - Друзья, давайте не будем там говорить друг о друге ничего. Просто, мол, Вася, а, кто он, пес его знает. Нет, я тоже  побродил  по  этой калоше... Одна бабенка мне понравилась. Маленькая, аккуратная такая. Зовут Галей. Хотел ее пригласить к нам, но рядом с ней был уже какой-то симпатичный хмырь и  я подумал, что поезд мой ушел...
     - Леня, мы же к ней подходили? Нам она тоже понравилась..., но она показалась нам какой-то больно принципиальной... Нам  бы  с  Леней попроще... От этой ласки не дождешься...
     - Верно... Да! Она же о тебе, кстати, Вася первая нас и спросила. У нас еще разговора ни какого между собой не было и Толя произвел тебя  в деканы. Мол, не знаю, кем работает, но я, мол,  его  в  деканы  бы  избрал... Вот шалапут, за словом в карман никогда не залезает - сразу отстегивает.
     - Ну, он, почти, правильно   угадал. Я и в самом деле со студентами долго работал, а теперь квартиру вот себе зарабатываю - сантехником.
     - Неужели, сантехником?
     - Ну, не совсем... Мастером... В ЖэКе...
   - А мы трое из рабочего класса. Валера, на станкозаводе в  подсобном цехе из пластмассы всякую там бытовку отливает, Анатолий  для домны газовые смеси готовит, а я подшипники  в  термичке  закаляю.  У  нас  с ним, - показывает на Анатолия, - все по жизни совпадает. Даже на пенсию в один год отправляемся и алименты последний год платим.
     - Ладно. Мы о себе  еще  успеем  поговорить... В общем  решим  так: приглашаем этих поварят - пусть они нам спляшут и споют, а наши  холостячки Толя с Леней покажут нам с Валерой класс, как надо  ухаживать  за дамами...
     - М-мужики! В с-с-столовую опаздываем... П-п-пошли с-с-скорее...
                _______________________________

     В девять часов вечера в каюте было все прибрано, на  столе  стояли цветы, бутылки с вином и всякая вкусная  снедь.  Хотя  они  только  что пришли из столовой, где их неплохо накормили, глаза их с  удовольствием останавливались на каждой детали этого "нартюрморта". Разведка  доносила, что   во всех каютах "творилось" тоже самое. Их дверь поминутно открывалась в нее заглядывали разведчики из других кают. Все, кроме Василия, были уже пьяны, но предстоящая выпивка  бодрила  и  заставляла  их держаться подтянуто и трезво, а главное тут же выполнять все приказания своего шефа.
     - Друзья, через пять минут мы задраиваем вход в свой  отсек, -  заявил он, посмотрев на часы. - Анатолий, можешь идти за своими поварятами. Смотрите, все должно быть на уровне лучших домов Лондона унд Парижа. Надо все делать так, чтобы женщина сама пожелала без всякого над собой насилия мужской ласки. И, конечно, никакой там пошлости и уголовщины...
                ________________________________

     - Господа и дамы! Разрешите вечер, посвященный началу нашего  заплыва и знакомства, считать открытым. Как я рад, слышать  ваши радостные вопли и овации!  Лед тронулся..., - И Василий выдал "на гора" такой  тост, что, когда они просмеялись и выпили, то между дамами и господами в  каюте не существовало ни каких границ и преград, не  говоря  уже  о  самих господах, которые, кажется, спились и спелись на эти долгие две недели.
     Та, которую Леонид ранее назвал цыганским цветочком и звали Леной, в самом деле, была хороша. Правда, красоте ее нужна была не такая оправа, как эта каюта с "пенсионерами", но ее это ни сколько не шокировало - она пила, она ела, она смеялась, а ее то грудь, то круглое бедрышко то и дело ловко выкатывались из огромных лап Анатолия, который просто  оссатанел от близости к ней и ее красоты.
     Вторая, Нина, была более угловатой и неповоротливой, но в  остальном ни сколько не уступала первой: ела, пила, гоготала и охотно  давала себя лапать Леониду.
     Часов в одиннадцать, когда на месте хорошо сервированного стола  у них образовалась настоящая помойка, когда тосты и анекдоты Василия перестали проникать до сознания компаньонов и их партнерш, и когда уже дамы с трудом стали удерживать своих кавалеров от все более настойчивых ласк, дамы скромно попросились выйти из каюты по своей нужде в то самое место, куда не забывают заходить даже короли и президенты. Кавалеры галантно согласились их сопровождать до самого того места, тем более что им и  самим  хотелось  облегчить  свое нутро.
     Каюта опустела..., но не надолго - в нее зашел Василий. Одним махом он сгреб все со стола в газеты, предварительно убрав посуду,  засунул их в еще пустые урны, стоящие в коридоре, залез на  свою  полку  и его мысли поплыли в пьяном кайфе по всем направлениям...
     Дверь в каюту открывалась и закрывалась сначала с интервалом в десять-пятнадцать минут, потом раз в пять-шесть минут, а потом уже,  почти, поминутно. В ее темноту вскакивали, выдохнув винным перегаром, часто даже без слов  и выскакивали какие-то люди, а то просто, заглянув  в дверь, убегали. Где-то дробили под  гармошку  так,  как будто  забивали сваи.
     Около часа ночи в каюту зашла женщина и включила  свет.  Была  она красива и мила. Брезгливо осмотрев каюту, она положила  свою  маленькую ладошку на лоб "предводителя и распорядителя команчей", который хотя  и не спал, но никак не отреагировал на появление  ангела,  посчитав  его, видимо, за продолжение своего кайфа, и произнесла фразу, которую они может быть запомнят на всю жизнь:
      - Что с вами? Мне сказали, что вы умираете?
      - Нет..., но рядом с вами готов хоть сейчас это сделать.
      - Ни к чему мне и вам ваша смерть. На кого вы оставите свою  жену и детей?
     - Ну вот! Добрались мы и до анкетных  данных... Без  них,  говорят, нельзя нынче и посмотреть на хорошенькую женщину, а чтобы  сказать  ей, что она очень красива и привлекательна, что мужчина всю жизнь искал вот такой именно букет женских прелестей - пускай даже и не для того, чтобы обладать им, а только, чтобы просто лицезреть  или  воспеть  в своем очередном романе или полотне, необходимо показывать уже, как минимум, паспорт.
     - Успокойтесь. Мне ваш паспорт не нужен. Я знаю, что вас зовут Василий, а, как зовут меня, вы тоже, я уверена знаете. Мне, кстати, холостяки не нравятся... Если мужик не нужен никому, то зачем он и мне.
     - Но все-таки он должен быть красивым...
     - Да! Он к тому же должен быть умным, не пить, не курить, не гулять и так далее, и тому подобное. Где такого взять? Негде...
     - Какой я несчастный уродился? Ни одного плюса во мне нет! Зато  у вас, Галя, их, наверное, очень много и мне это очень нравиться!
 - Это хорошо, что вы их во мне заметили... Обычно,  я  их  стараюсь держать не на виду...
  - Надеюсь, вы их прячете не в бюстгальтере?
 - Фи?! Вы ко всему еще и вульгарны? Я могла бы и обидеться на вас, если бы мой бюст был плох. Но то, что я не ухожу, не значит, что я  вам вешаюсь на шею... Просто в данный момент мне деться  не  куда,  так  как там, - она показала за дверь каюты. - вообще творится что-то  страшное. Вы тоже туда не больно-то стремитесь?
     - Вы ставите  мне единственный плюс?  Это мило.
     - На самом деле, я так считаю, у вас больше плюсов, чем у меня.  А что? Я вам нравлюсь?
     - Да. Я вас сразу же выбрал из всей этой компании. Вы в моем  вкусе, но рядом с вами крутился какой-то  “доллар”?
   - Его присутствие мне было, конечно, приятно - этого я отрицать не стану, но я не буду отрицать и того, что очень обязана вашим товарищам по каюте, которые своим обманом о вашем сердечном приступе затащили меня к вам. Я не знаю, что в таких случаях делают ваши знакомые, а я, как человек без предрассудков, запираю дверь в каюту и  залезаю  к  вам  на полку. Терпеть не могу,  когда считают ни кому не нужные плюсы и между людьми возникает такая большая разность  потенциалов.
Свет в каюте погас и в темноте  Василий  услышал,  как  зашуршало женское белье...
Около семи часов в каюту, разбудив Василия,  ввалились  продрогшие "команчи" и уставились на него своими "наивными" глазками:
- Доброе утро, сэррр! - начал ехидничать Леонид.
- Смотрите, каюта вся блестит от чистоты, - продолжил Анатолий.
- А г-г-где Г-г-галя? - подытожил третий.
- А в самом деле, где же Галя? - подыграл друзьям Василий.
- Не валяй дурака, Василий! Хочешь нас уверить, что такую  чистоту в каюте навел ты? - Анатолий медленно обвел рукой каюту. - Ты тут  пока нежился мы своими клещами палубу мели...
- А, я думал, вы с поварятами всю ночь закусь к утру готовили...
- Ой! Ой! Ради Бога, не поминайте при мне только  этих  "сикарах"! Ладно? - взревел Анатолий, а Леонид и Валерий, схватившись за животы от смеха, стали кататься по своим полкам. Подскочив к  тумбочке,  он  взял  бутылку с пивом, зубами сорвал с нее пробку, и пиво забулькало по его горлу прямо в желудок, как будто заливая в нем пожар, который  возник при упоминании этих молоденьких и красивеньких девочек. Смех тут же прекратился и уже в четыре руки стали литься потоки этой пенистой влаги, сглаживая на своем пути все острые углы и повороты жизни. В те маленькие перерывы, когда компаньоны  эти  потоки  перекрывали кусочками воблы, Василию была рассказана история их ночных  похождений. При этом очень часто, забывая о пиве, они захлебывались взрывами хохота.
Оказывается Нина с Леной отправились в путь по Волге  не  имея  за душой ничего, кроме своих простеньких нарядов и своего тела, конечно. А поэтому, они с удовольствием согласились  выпить  и  закусить  за  счет "клиентов", а, когда они с успехом это проделали,  постарались  поскорее улизнуть от их лап и губ. Это им сделать удалось с  помощью  парней  из команды, которые все тоже самое умели делать не хуже их.
Озверев от такого с ними обращения, Леонид и Анатолий с ревом  облазили не менее пяти раз весь теплоход снизу до верху и обратно в поисках поварят. Что они с ними сделали, если бы те попались им в руки, страшно даже подумать, так они осатанели. Поиски же прекратились  лишь после того, как они от выпитого вина, которым их угощали в  каждой  каюте и за каждым углом, забыли, что ищут и куда бредут...  Так они и свалились под утро в каком-то салуне....
 Валерий же,  когда  уже не мог  от выпитого вина сказать, как зовут его мамочку родную,  в одном из салонов завалился в кресло, в  котором спала старая женщина, спрятавшись от готового взорваться от  вина теплохода. Что за этим поднялось не рассказать и не описать, а  поэтому Леонид с Анатолием показывали все жестами, захлебнувшись смехом пополам с пивом. Пока снимали Валерия с женщины, он разорвал  на  ней  халат  и стащил для "удовольствия" всей пьяной публики бюстгальтер. Сам виновник этого происшествия  ничего не помнил и сейчас, когда ему все  это  рассказали, даже взгрустнул, и, чем ему было грустнее, тем больше  веселились приятели...
     Сколько бы вина ими не было выпито, но они четко помнили, как сказали Гале, что Василию в каюте стало плохо, так как узнали, что она   медик. Поэтому им  было  теперь интересно, чем же закончилось дело и у него в эту ночку. Они  стали приставать  к  нему  с расспросами, но раздался стук в дверь и в каюту вошла Галя в  еще  более красивом платьице, чем было надето на ней вчера. Глаза у них "онемели", рты открылись...
     - Здравствуйте! Что уставились? Ах, я понравилась?! Это хорошо!  А мне понравился ваш Вася! Ясно? Прошу его не спаивать с этого времени, а то я вам устрою скандал, а со мной лучше вам не  связываться.  Когда  он вам будет нужен, вы обращайтесь прямо ко мне и я буду его выдавать  его для личного пользования. Вы стали медленно соображать из-за выпитого пива? Нет? Ну и хорошо. Вася, ты еще не умылся, а сейчас будет  завтрак - поторопись.  Я подожду тебя на палубе... И  еще  возьми  с собой паспорт... Что у вас так вытянулись лица? Я хо-чу взять для  не-го на про-кат шах-ма-ты. Кроме того, я вам принесла карты. Я их  кладу на столик,  - Дверь за ней закрылась.
 Василию друзьям сказать было не чего - ему жизнь, наконец-то,  показалась  красивой...
=====================     2       =====================
Прошло пять дней. Теплоход медленно, но верно падал на Астрахань. Все привыкли уже к этому и так просто смотреть на далекие полоски волжского берега и на проносившиеся в ту и в другую сторону лайнеры не желали, а поэтому одни просто загорали на верхней палубе с книжкой в руке, другие же резались в карты за многочисленными столиками.
Всех азартнее в этом плане был столик, где показывали класс игры в  карточного козла Вася с Толиком. Никто не мог одолеть эту пару и они одним  под общий смех подвешивали чуть ли не пудовые “яйца”,  другим же - километровые “хвосты”.  Лишь одну пару они не могли ни разу даже просто обыграть, как ни старались. Это была пара молодоженов... Те выходили, “наказывали” их и снова уходили на “матрац”, как ехидничал Толя.
Только двум пассажирам не нравилось это их занятие - Гале и Леониду.
Первой, было жаль, что после того, как она решила не простой вопрос со свободной для них с Васей каютой, он днем отдавал предпочтение червонной даме - ночи же ей явно не хватало. Второму, же не терпелось разлучить приятелей с картами, чтобы влить  внутрь поскорее очередную порцию алкоголя. Они даже создали на этой почве целый “союз” или блок и иногда им удавалось в результате  умелого маневрирования растащить их по разным сторонам. Когда же они снова появлялись за карточным столом, то зрители замечали, что Толя, повысив свой тонус, зверел, а Вася заправлял  свою рубаху в брюки и торопливо тер платком на всякий случай те места, на которых могли остаться следы губной помады.
Иногда Вася выносил свои шахматы и, если с ним никто не хотел играть по той причине, что он легко  обыгрывал, играл сам с собой или решал шахматные задачи. В этом случае “союз” увеличивался сразу же до трех боевых единиц, но результатов же его действий не мог предсказать никто... - так был не предсказуем “наш декан”.  Например, он мог исчезнуть и в его поисках принимал участие чуть ли не весь “теплоход”, как будто был явно заинтересован в “своем равновесии” и без “декана” оно почему-то нарушалось, или же он исчезал в “куче” с компаньонами и, когда появлялся в состоянии “легкого” опьянения, всем казалось, что на теплоходе кто-то подсыпал  в обеденный компот смехотропила, включалась хорошая музыка, начинались танцы и различные игрища. Почему это происходило  - никто не мог понять.
Однажды, когда он вспученил  весь теплоход и тот в очередной раз загудел от вина и топота сотен ног, культмассовичка через замолчавший вдруг громкоговоритель “вылила” на головы отдыхающих  информацию, которая еще больше вскружила всем головы:
- Дорогие товарищи! Сегодня мы должны выбрать короля и королеву красоты на нашем теплоходе! Предлагаю кандидатуры на это почетное звание, которые выдвинуло на ваше обсуждение специальное жюри..., - и она назвала имена и фамилии этих отдыхающих. Среди них был  “доллар”, который в начале круиза увивался вокруг, нам известной, Галины, по имени Сережа, известный нам уже по рассказу молодожен, сама Галя и  цыганочка-поваренок.
- Предлагаю всем собраться через полчаса поэтому поводу в ресторане теплохода в соответствующих королевского праздника нарядах. За лучшие из них будут присвоены специальные богатые подарки...
На целых полчаса теплоход затих, как перед бурей, так как все наряжались и красились в своих каютах, а, когда все снова появились в ресторане, людей было просто не узнать - как будто они высадились на теплоход с другой какой-то планеты.
Начались туры по определению “короля” и “королевы”. Первый тур был интеллектуальный - ведущая задавала претендентам на престол разные каверзные вопросы. С этой задачей блестяще справились Галя и Сергей. Во втором поэтическом туре победила Галя и молодожен. В следующем туре, когда необходимо было спеть песенку, выбрать победителя было очень сложно, а в последнем туре своей цыганочкой повариха просто шокировала всех  исключительной пластикой, а Сергей с Галей  дуэтом красивых своих тел в  бальном танце также вызвали целую бурю восторга у публики...
Короля и королеву одарили целой кучей призов и они раскланявшись с публикой понесли их  в свои апартаменты, а для публики был объявлен конкурс на оригинальность решения проблемы, как можно эффективно и красиво украсить свое тело. Краснея от смущения на подиум для оркестра под звуки музыки стали выходить наши северные красавицы...
- А теперь,- объявила ведущая, когда  все женщины уже показали свои наряды. -  нам покажет свой последний костюм  гость из Индии... Тьфу! Снова забыла его имя... Прошу любить и жаловать господина Рахима Неру-второго! Маэстро, музыку!
Дверь в ресторан открывается и входит индус, обкрученный с ног до головы зеленым атласом. На голове его из этого же материала чуть ли не в метр высотой была надета огромная  чалма. Движения его под музыку были легки и пластичны... Когда публика увидела, что он бос, то взревела от хохота и восторга...
Никто из присутствующих сначала не узнал в индусе, так тот был загримирован, того, о котором все забыли и  никто не вспомнил даже о нем с того самого момента, когда радио объявило о начале этого мероприятия. Конечно, это был наш “декан” Вася.
- А теперь господин Неру-второй нам покажет технологию подготовки к купанию в водах Святого Ганга...
При этих словах индус стал раскручивать с себя одну за другой, как все сразу же догадались, шторы. Их было на нем восемь штук. На похудевшем сразу же теле индуса зрители увидели разноцветные “татуировки” нанесенные на его тело кисточкой. Мотивы их были связаны в основном с алкоголем и обнаженными красавицами...
Когда же он снял чалму, к которой были прикреплены его очки с огромным, красным носом, то все ахнули, так узнали, наконец, в нем “предводителя команчей”.
Мнение зрителей было единным - присудить Василию приз в виде бутылки Шампанского, которую тот тут же выпил из горлышка, выстрелив пробкой под визг дам в потолок, а потом, раскланиваясь перед публикой и захватив свои обмоточки, этот артист вышел задом из ресторана.
Не успели еще утихнуть страсти от последнего удачного, на взгляд всех в зале, выступления, как раздался леденящий душу резкий визг женщины... Что-то, видимо, произошло на палубе... Все бросились на палубу... Теплоход остановился и на воду морячки стали спускать шлюпку на воду, освещенную прожектором. Туда же летели спасательные круги...
Целую ночь продолжались поиски тела прыгнувшего за борт человека, но только выловленные уже никому не нужные мокрые шторы лежали грудой на палубе, как холмик свежей могилки, да рядом с ней стояла  женщина с заплаканными глазами.
Много было всяких версий происшедшего, но ни одну из них я почему-то приводить в своем рассказе не хочу.
================    3    =======================
Прошло десять лет...
Я был с оказией в Череповце и прямо на улице лоб в лоб встретился с Толей...
Десять минут мы не смогли сказать друг другу ни слова, так как от удивления и радости у нас вырывались из глоток только одни восклицания. После того, как страсти поутихли, мы приняли по стакану водки, которая “случайно” еще булькала в бутылке, как обычно, у него в кармане, и  сели на скамейку в сквере, я предложил ему почтить память нашего общего знакомого Васи вставанием.
Он к моему удивлению захохотал и сказал, что как только закончится рабочий день, он сведет меня к совершенно живому и здоровому “декану”.
Это сообщение меня привело в состояние шока.
- Да, жив он! Жив! Представляешь, он тогда в одних плавках доплыл до берега, а потом десять дней пробирался до дома. Представляешь! Без копейки денег, документов... одели его саратовские мужики и он на какой-то барже доплыл до Череповца, а отсюда уже на автобусе поехал домой в Вологду - денег дал я ему на билет... Приехал, звонит в свою квартиру, а там  “доллар” тоже его встречает - его же уже успели похоронить согласно телеграммы...  Галя, мол, на работе и должна скоро придти... Ее, жену, тоже, оказывается, Галей звали... Повернулся и вышел наш Вася - даже прыгнуть не куда... и не зачем, так как и так в мертвых числился... Сидит на лавочке в  своих опорках...
- Толя, - перебил я его, - о той Гале ты что-нибудь знаешь? Она же у вас здесь в Череповце живет...
- А ты не перебивай ...
==================  3   ================
На город навалился июньский зной. Казалось, что от жары, пыли, шума и автомобильного смрада не куда деться.
По тротуару, не заботясь о тени, идет молодая женщина. В красивой ее прическе заплетена  черная ленточка, а в руках  чемодан и узелок, видимо, с одеждой.
Но  походка ее так тяжела не из-за того, что в руках ее вещи... Видимо, ее тяготит какая-то другая “ноша”, а скорее всего утрата.
Вот она свернула с улицы во двор большого дома и идет к одному из подъездов.
Тут она видит на скамейке мужчину в одежде, которую бы не надели даже на пугало в огороде, и   глаза  ее  стали круглыми, как блюдца, а походка легкой и,  как и всегда, волнующей.
Молча, она подошла к скамейке и, бросив вещи к ногам сидевшего, пошла  назад. На ходу она вырвала черную ленточку из прически и не заботясь о том, что волосы ее рассыпались по плечам, ускорила  шаг.
Мужчина был удивлен появлением женщины не меньше, чем она сама, а поэтому продолжал сидеть, отчаянно тряся головой и моргая глазами. И лишь тогда, когда она уже чуть ли не скрылась из вида, вскочил и побежал за ней, подхватив свои вещи.