Встреча с прошлым

ВОЛОГДА                Встреча с прошлым.
14-08-95г.                .

Прошла  первая неделя нового учебного года и в школе еще  по- праздничному  было шумно и весело на переменах. Но вот звенел звонок и наступала тишина.
 В учительской  за своим столом сидел преподаватель истории  Александр Иванович. У него по понедельникам был свободный день и, что он делает сегодня здесь, было не понятно. Впрочем, по его виду, можно было определить, что с ним что-то произошло, так как он ни как  не реагировал на происходящее в учительской, руки бессмысленно перебирали какие-то бумажки на столе, а взгляд что-то искал в кроне дерева за окном школы.
На третьем уроке в учительскую зашла учительница математики Ирина Ивановна и, положив свои тетради на стол, хотела уже уходить, как Александр Иванович вскочил с места и подбежал к ней. Лицо его как-то все дергалось, руки он вообще не знал, куда деть.
- Ирина Ивановна! Мне надо посоветоваться с вами, - сказал он взволновано, -  Я знаю вас, как самостоятельного и очень уверенного в себе человека... Этого во мне сейчас  ничего   нет... Мне же необходимо сделать выбор...
- Полно, батенька, так расстраиваться! У вас из-за жены, поди, эти все волнения... Кстати, мне давно хотелось узнать лично от вас, почему вы расстались с семьей. Вы, ведь, так любили жену и своих детей... У меня сейчас окно... Выйдем только из учительской - терпеть не могу, когда говорят здесь о личных делах или тряпках, - при этом она пропустила вперед Александра Ивановича.
Они уселись рядышком в рекреации, оформленной  под дно морское, и на них со стен сразу  же уставились своими мордами, с выпученными глазами,  обитатели морских глубин.
- Вот здесь нас с вами никто не услышит, -  сказала Ирина Ивановна, своим голосом и плавными движениями, как можно, успокаивая, как ей казалось, всегда до этого  спокойного коллегу.
- .....Таких причин несколько, - как-то робко начал Александр Иванович. - Мне изменила жена и после этого наши отношения ни как не могли восстановиться... Это, если коротко... Я ушел и вот уже четыре года живу один... Взял с собой “носки”, зубную щетку...

В пятницу после пятого урока Александра Ивановича позвали к телефону.
- Саша, это я...,- услышал он голос своей бывшей жены.
- Здравствуй.
- Саша, ты не мог бы пожить у нас несколько дней?
- У кого это у нас? Я знаю, что девочки уехали и ты одна.
- У меня... Я тебе куртку отремонтирую, о которой ты мне говорил. Носки неси. Заштопаю...
- Мне сестра за отпуск все отремонтировала и заштопала. Говори прямо, зачем я тебе понадобился -  денег у меня все равно нет.
- Приезжай, Саша. Пойми, мне надо...

Александр Иванович,  не торопясь, помылся в ванной и, как раньше, ему Валентина натерла спину мочалкой...
В остальном все было не как “раньше”: тихая музыка, цветы, вино и целая копченая курица на подносе - все красиво и вкусно, а главное сама Валя была другой. Никогда еще в жизни он не получал от нее столько тепла и нежности.
От всего этого у него даже сердце забилось тревожно.
“- Что с ней вдруг случилось?” - думал он. - “Ведь, я же нисколько не изменился... Как был для нее “сволочью”, так и остался. Как там она еще меня величала?” ...
Ночью он не уснул ни на минуту на своем диване и в своей бывшей комнате.
В шесть часов он тихонько встал, так как в субботу работал, и стал одеваться. Одевшись, он  тихонько зашел в комнату Валентины, сон которой был “обычно” очень крепким. Она спала на животе и ночная рубашка загнулась у нее очень высоко, открыв для его взора красивую спину и ножки.
Осторожно взяв одеяло, он решил прикрыть  им когда-то любимое  тело. Но, что это? Его руку, как током, отбросило от одеяла, а сам он, не помня себя, выскочил на кухню... Дыхание его стало прерывистым...
На спине Валентины чуть повыше резинки трусиков он увидел татуировку, изображающую женщину в неприличной позе и надпись такого же содержания.
- О! Ты уже одет, Саша! Что же я распалась? Сейчас я тебе приготовлю завтрак. Я думаю, что к тринадцати часам ты уже освободишься у себя в школе. Потом мы с тобой сходим в кино, в магазин и приготовим отличный ужин...
-  Знаешь, Валя, - перебил он ее, - у меня... на выходные... запланировано очень много мероприятий... Я ничего тебе сейчас не смогу пообещать..., - лицо Вали при этом сразу же как-то осунулось и, чтобы ее  не “добивать” своим отказом, так как у него вообще ничего было не запланировано, и ему просто не хотелось, так просто соглашаться на то, что она ему предлагала. Он уже в виде уступки промямлил:
- Ты ... позвони мне... в школу около двенадцати... Ладно? - на что она только кивнула головой, смахнув слезинку у глаз.

В двенадцать Александра Ивановича позвали к телефону.
- Добрый день... Валя, извини меня олуха... Я тебе даже спасибо не сказал за великолепный вечер, который ты мне подарила... Ты была Шахерезадой... Но главное это то, что... ты во мне почему-то снова увидела “человека”... Такого я не испытывал даже тогда, когда тебе нужны были деньги или... Мне было это очень приятно и не много обидно... Ты догадываешься за что?  Нет... Нет...  За то, что мне пришлось когда-то уйти от тебя... Я не приду... Да... Буду сидеть, как всегда, в своей конуре... Я просто не хочу возвращаться в наше прошлое... Да... И плохое, и хорошее... Да, я боюсь этого... Прощай... Поговорить?  Через сколько времени ты там будешь? Хорошо. Я приду.

Прямо с работы Александр Иванович проехал в центр, купил, по старой привычке, гвоздики, хотя выбирал их почему-то дольше обычного, и уже за пятнадцать минут до назначенной встречи был уже у памятника Пушкину.
К его удивлению, Валя уже ждала. Была она прекрасно одета и от его гвоздик стала еще красивее, но он шестым каким-то чувством почувствовал, что в душе у нее творится что-то ужасно плохое.
Молча они пошли по скверу. Обычно, она шла впереди и ”вела” его. Сейчас же впервые она шла за ним  как будто ожидала его слова, а может и помощи.
- Давай,  сядем здесь, - сказал он и, как на диван, плюхнулся на скамейку.
Она же осторожно села рядом на  краешек и была так красива, что его уверенность   сразу же куда-то испарилась. К тому же  от мысленного сравнения себя с ней у него в душе возникла досада за то, что он пришел сюда к ней на встречу.
- Скажи, что с тобой происходит, - со злостью начал он разговор. - Твое волнение передалось мне... Почему  ты не даешь мне жить?  В течение этих долгих лет я выбивал из своего сердца любовь к тебе... И вот, когда я успокоился, когда меня любят, когда от любви я испытал, то, о чем с тобой я и мечтать не мог и мне даже не снилось и, даст Бог, может полюблю когда-нибудь и сам, ты появляешься вновь... Что тебе  от меня надо? Говори или я просто уйду...
Валя стала ему отвечать очень тихо и в его сознании оставались лишь обрывки  ее фраз, так его разволновало их содержание:
- Ухаживал…, цветы..., Мерседес..., я не одна у него..., десять таких, как я..., передал другому..., потом третьему..., стали возить..., опротивело все.
- Валя, ты любила хоть кого?
- Какая тут может быть любовь...
- Это они тебе клеймо поставили?
- Видел? Напоили и сделали. Они со мной не то теперь могут сделать... Я много знаю...
- Болела?
- Да... Сифилисом заразили, сволочи. Я вчера только, Саша, из больницы выписалась... Сама попросилась, чтобы положили... По блату... Вот справка, смотри... Сегодня за мной обязательно придут...
- Значит, я должен буду тебя теперь сторожить? Снова стал нужен? Сначала был нужен, когда жили в общежитии. Потом, когда надо было тестя таскать по комнате, разбитого параличом... Теперь появился твой рэкет... 
- Да нужен! Я попала в беду, Саша! У меня больше никого кроме тебя нет... Ради детей, прошу, помоги...
- Позвони в милицию или просто запрись на все замки...
- Они же, Саша, и дверь выломают...
- Тогда, Валя, я не знаю, чем тебе смогу помочь. Ты сама выбрала этот путь. Прости, я пошел...
- Ты, Саша, никогда не был мужчиной!


- Александр Иванович, это произошло с вами в эти три дня?
- Да! И все эти три дня я не смог уснуть ни на минуту. Я ей отдал, кажется, все, что имел, и простил... А может это я сделал напрасно!? Кажущееся добро обернулось злом и по правилу бумеранга вернулось ко мне? Я недавно читал об этом. Я не знаю, как мне дальше жить...
- Полно, Александр Иванович, молоть чепуху! Вы справлялись, что с вашей женой стало в эти два дня?
- Нет... Я не знаю еще, как мне следует поступить... Из-за этого я вас и побеспокоил...
- Ну, вы и даете?! Её может быть уже и в живых нет или снова заразили чем-нибудь, а он только спрашивает, как надо поступить в данном случае... За что же ваш бумеранг-то меня поразил? Я тоже теперь на много дней выведена из равновесия, за что вас буду сердечно благодарить. Спасибо... Никаких вам советов я давать не собираюсь... Вы все должны решить сами! Я согласна с вашей женой... Вы не мужчина... Я вас тоже бы не полюбила...

"Их" квартира располагалась на пятом этаже пятиэтажного дома.  Как  и во всех домах во всем подъезде не горела ни одна лампочка. Начиная с  понедельника,  вот уже пятый день сюда на лестницу,   ведущую  на  чердак,   с наступлением темноты тихонько приходил Александр Иванович в своем  старом и заношенном пальто.
     Усаживался на ступеньки и пропадал для всего мира на целых пять  часов - с восьми до часа ночи. За полой своего пальто он  прятал  монтажку, которой когда-то на даче научился ловко вытаскивать гвозди,  а сейчас  готов проломить череп любого,  кто придет к его бывшей жене Вале,  чтобы использовать ее вместо подстилки во время своих оргий.
Как он понимал своих соотечественников,  ставших в какие-то  два-три  года "новыми русскими",  которые после своего трудного  "рабочего"  дня  хотели качественно отдохнуть и расслабиться.
     Вот ему, получающему за свой труд учителя копейки,  даже в  голову  не могло прийти,  чтобы сходить в ресторан и "снять" хотя бы на час красавицу самого цветущего возраста. И дело совсем не в том,  что у него не было  на это денег или его не интересовал секс... - просто у него были другие  моральные ценности и потребности.
     Конкретно за эту неделю он пропустил несколько важных для  него  мероприятий и среди них: вечер встречи с местными поэтами,   за  творчеством которых он внимательно следил,  премьеру фильма с участием его любимой актрисы,  не прочитал,  наконец,  ни одной газеты и книги. И все это из-за того,  что он перестал себя чествовать человеком. "Я просто  ничтожество!  - думал он. - Таким,  как я,  нет места на Земле. У тебя даже  прописки  нет. Стоит тобой заинтересоваться милиции, и ты будешь  ночевать  по  подвалам, как обычный бомж... Вспомни,  как когда-то ты их сам выгонял из подъездов во время дежурства в ДНД. Ни одному человеку на Земле ты  не  нужен,   так погибни же хоть,  как человек".
     Так проходили минуты,  часы,  дни и месяцы...,  но пора умирать не приходила... Он перестал ходить в магазин за продуктами,  отощал,   оброс  какой-то внутренней грязью... На работе он еще  держался,   но  в  остальное время на две трети своего сознания он уже был не на  Земле...  Как  будто над его головой замкнулась вонючая болотина или рухнула кровля сгоревшего дома,  рассыпав в небо миллиарды искр... И ни одна душа не заметила,  что его уже нет,  как будто "никакого мальчика и не было".
     "- Может это Валя все придумала? Может ей уже нашли замену эти  "новые русские"? Может их уже загребли за какие-нибудь махинации..., "- проносилось порой в его голове,  но приходить ему сюда на  лестницу  или нет - у него такой мысли уже не возникало,  как будто здесь он  был  "нужнее",  чем там...

     Александра Ивановича пригласили к телефону.
     - Саша! Здравствуй! Как ты поживаешь? Ты знаешь,  я  своим  "хахалям" тогда сказала,  что ты ко мне вернулся,  и они,  к моему удивлению,   поверили...,  а может ими милиция заинтересовалась... От меня отстали...  Я  так отдохнула за эти два месяца... Представляешь...,  я никуда даже из дома не выходила,  кроме работы,  конечно... Часто смотрела наши фотографии и  вспоминала-вспоминала... Как много мы с тобой всего в жизни  пережили!?  Тебе будет,  наверное,  неприятно узнать,  что я целые дни с тобой,  как по телефону,  хожу по квартире и разговариваю,  как дура... Ты  бы  зашел  в  гости...,  а то отвезут еще меня в психушку...