Я спать хочу!

В коридоре напротив архива стоят три женщины. Лидия Ивановна говорит громко и возмущенно:
- Это какое же надо иметь сердце, чтобы довести ребенка до того, что у него в легких образовалась дырка! Можно было уже раз пятнадцать вызвать врача, когда ребенок только занемог... Малыш кашляет, задыхается, а они два взрослых человека сидят сложа руки и ждут, когда чужой человек, тетя Шура, вызовет врача!
- Это про Алешеньку, - шепнула мне на ухо Татьяна, когда я подошла поближе.
Прошло не более трех недель, как мы с Татьяной ездили к Надежде, чтобы поздравить ее с рождением сына, которому исполнился месяц. Малыш был просто чудо. Крепыш на вид, энергичный и красивый. Татьяна тогда еще шепнула мне на ухо:
- Какой милый! Будущая гроза девичьих сердец!
И тут же спросила у мамы малыша:
- А что, он кажется покашливает у тебя?
- Да, он приболел немного, врач говорит, что это простуда, ничего страшного, - ответила Надя без тревоги в голосе.

Лидия Ивановна продолжает свой рассказ дальше:
- Алешенька сейчас в больнице, а Надька хоть бы теперь переменилась! Все таже безучастность, ни слезинки в глазах, ни волнения в голосе, будто спит на ходу и не пониает, что случилось. Я ей говорю, поезжай в больницу с самого утра, мало ли что может случиться, вдруг понадобиться что-нибудь. А она в ответ: "Зачем? Мне сказали приехать к 12 часам". Я ей пытаюсь объяснить, что когда я, взрослый человек, лежала в больнице, то мой Иванов с утра и до самого вечера сидел в приемной, боялся, что я умру или захочу чего-нибудь. А тут ребенок!"  А она невозмутио так отвечает: "А что же я поеду туда с утра, ведь Юра там дежурит?"
И снова Лидия Ивановна в лицах рисует нам портреты Надежды и ее молодого супруга:
Ночью Юра будит Надю:
- Надюшь, Алешка плачет!
- Я спать хочу!
- Ну, так умойся, чтоб проснуться, да подойди к ребенку.
Нехотя встает, идет в ванну, возвращается в спальню:
- Умылась, но все равно глаза слипаются, а он плачет и плачет. Я не могу так, я спать хочу, может быть ты с ним посидишь?
- Но мне же завтра на работу! Я не встану!
- А я не могу больше!
А Алешенька все плачет и плачет.
- А может она глупая? - спрашивают женщины у Лидии Ивановны.
- Ну, конечно! Что-то эта глупость только на ее пользу работает. Эгоистка она! Себя  любит, а другие ей все по фигу, даже родной сын! -  резко отвечает Лидия Ивановна.
- Нет, подожди, Лида, ты ее судишь, а Юрка что? Ведь это и его сын, или ему тоже мудрости не хватает?
- Так ему вставать утром ни свет, ни заря, он ведь работает, а не дома сидит, как это непутевая мамаша.
- Я бы все равно не смогла спать, если б мой ребенок так плакал, хоть бы и на работу вставать, - замечает Татьяна.
- А вот, Надежда может, хотя ей на работу не надо! - отвечает Лидия Ивановна, выгораживая право своего племянника на сон.


Прошло несколько дней и я встречаю Лидию Ивановну, она безутешно плачет.
- Что случилось?
- Алешенька умер от восполения легких! Слишком поздно хватились, спасти уже было нельзя. Ух, эта Надежда! - и она снова разрыдалась.

Через два дня мы узнали, что Юра подал документы на развод.

                               
                ПОСЛЕСЛОВИЕ

Много лет уже прошло с тех пор, как случилась эта семейная трагедия. Но до сих пор я не нашла ответа на вопрос: Действительно ли только Надежда виновата в смерти малыша? Ведь всем хотелось спать, не только ей. Скорее всего она и днем не высыпалась, поэтому-то и была так флегматична и безучастна. Из-за неопытности, свойственной юным годам, она могла не знать, как скоротечно протекают болезни у детей и, что медлить с установкой диагноза очень опасно. А что же Лидия Иванова, опытная пожилая женщина, не подсказала и не помогла ей? Приехала бы к молодым и посидела с больным ребенком, ну, хотя бы одну ночь, чтобы дать выспаться матери. И, как знать, может быть Алешенька, ныне красавец-юноша, был бы сейчас жив.