Дикие тюльпаны. Глава 122 Вольная тема

Панайот Гаврилович в канун 1 мая, с флагом в руках карабкается по лестнице, чтобы прикрепить на углу фасада древко с кумачом! Маленькая Галя следит за движениями отца. Праздник завтра, но, глядя на красную материю, что тут же подхватывает ветерок и треплет, настроение поднимается, как закипевшее молоко! Девочка срывается с места, выбегает вприпрыжку на улицу: «Первое мая, курочка хромая! Петух косой подавился колбасой!».


На каждой мазанке развивался красный стяг, а центр был увешан патриотическими лозунгами: «Да здравствует 1 мая! День солидарности трудящихся!» было красиво и весело! А после праздника папка снимет флаг, обмотает полотно вокруг палки, и спрячет в укромное местечко от Вити и Гали. Потому что дети, которые испортили ни одну облигацию, и изрисовали свидетельство о браке химическим карандашом, вышли из доверия – подальше положишь, поближе возьмёшь. Через полгода, на седьмое ноября Панжя опять достанет запылившиеся знамя и вновь оно возрадуется ветру!


Когда отец умрёт, а мамке, по правде говоря, будет не до проявления моральных устоев социализма, флаг никто вывешивать не будет. Постепенно традиция обряжаться в красный цвет сойдёт на нет, и только, обвешанные транспарантами, клуб и контора, будут напоминать о былых временах.


Восьмиклассники после первомайских праздников, расслабленные и развинченные, зараженные весенним вирусом «гулять», получили задание – написать сочинение на вольную тему. Как я провёл праздник. Оказалось, что все, кроме Кольки Михайлова ездили в город на демонстрацию, участвовали в парадном шествии трудящихся. Потом каждый своей компанией пошёл в горпарк, катался на качелях, а потом уставшие, но, несомненно, довольные, вернулись в родные пенаты!



 От первого до последнего слова вранье, но на то и вольная тема – заливай, что хочешь. В первый майский день, когда, по словам одноклассников, они вышагивали по улице Красной с транспарантами, Никак отправился в лес. И это сочинение Валентина Леонидовна прочитала всему классу! Предварительно махнув рукой на стопку тетрадей, не хочется, мол, и говорить за поголовно-посредственный слог. Учительница проникновенно поведала учащимся, как можно не стандартно провести праздник весны!



 Галина П. по сей день сомневается, что написал это сочинение Колька. Она сидела слушала красивые словосочетания, которыми Никак не пользовался в повседневном общении, прибережённые словно на описания дня солидарности. И думала – кто из Михайловых старших мог написать такое сочинение, что понравилось самой преподавательнице?


О том, что Колька любил природу и с самого малечку исколесил окрестности родных мест, знали все. Вполне вероятно, что мальчишка несказанно балдел от загадочных звуков изумрудного царства, где каждая букашка представляла неслыханный интерес. Но, чтобы так грамотно и художественно выписать увиденное на бумаге, извините, Галя не поверила, чи ни Тургенев!


 Успеху, некогда выбранному мальчику, Чиликиди не порадовалась и не потому, что за свою банальщину получила «4». А как раз на это Первое мая, одноклассница, как хорошо законспирированная разведчица, открыла для себя горькую правду об этом натуралисте! В тот день, что Николай уверял Валентину Леонидовну, будто он бродил по лесной чаще и любовался лупоглазыми лягушками, на самом деле произошло следующее:
«4 мая
С чего начать? Может с того, как я провела первомайские дни? Да, записать есть что, но не хочется. Может оттого, что мне это неприятно писать? Да, наверное, от этого, но я назло себе напишу.


Да Михайлов, который нравился мне, кажется, любит Нинку ну, если не любит, то, во всяком случае, она ему нравится, я в этом уверена. Когда мы играли в волейтбол просто в кругу, он стоял против меня, но потом перешёл и стал против Нинки.


 Кто-то сказал: «А он рядом с Верочкой!». Все засмеялись и он, конечно, обрадовался, что никто не заметил его цели, но я-то прекрасно видела, но смеялась со всеми, хотя мне хотелось от злости кричать и даже плакать. Я благодарю судьбу, что она наделила меня актёрским духом (ну, и Галя!) и лишь только это меня спасает. (Далее дело пойдёт ещё хуже, читаем). А когда играли в третьего лишнего, он становился только к ней. Я вела себя по-прежнему: смеялась, когда смеялись все. Но я, наконец, сдала, и, не доиграв, ушла».


 В следующей строке подавленная девочка задается вопросом, но прежде она окатила себя волной презрения, что смалодушничала и не смогла пройти испытания полностью. «Я призираю себя за это (за то, что ушла). Ну, что в нём хорошего? (Правильно, Чиликиди, разувай глаза: веснушчатый, на первое время и этим недостатком можно жить!). А если ничего нет хорошего, так почему он мне нравился, хотя не очень. А теперь, нравится он мне? Я не могу ответить».


Михайлову вернули тетрадь, он положил её на парту и слегка порозовевший, не знал, куда деть глаза. Ведь это первое его сочинительство, озвученное классу, и потом у Никака, видать, актёрский дух отсутствовал, чтобы скрыть волнение. Никогда ни до, ни после сочинения по литературе ученика Н. Михайлова не зачитывались, как, между прочим, и ученицы Чиликиди.


Мастером словесности была Абрамчук, по математике Валька мелко плавала, а вот грамотность ей была дана от Бога. В десятом классе на выпускном экзамене, также на вольную тему «Комсомольская юность моя!» она получила пять баллов! Это была заслуженная пятёрка, хотя и скребли кошки Галькино нутро, но не согласится с этим, было нельзя. Сочинение прочитали вслух, пронизанное духом советского времени, написанное без ошибок, оно понравилось экзаменационной комиссии.



 Чиликиди которой, чтобы грамотно писать, необходимо было учить правила и разумно их применять, хватило и четвёрки, что она получила с Валькиной помощью. Подруга дважды проверила её сочинение, могла бы и лучше проверить, за орфографию все-таки трояк поставили. А Галя тоже старалась, что она там понаписала, на другой день уже и забыла, но четыре строчки, которыми выпускница закончила последнее сочинение в своей жизни, легли, как удар кулака по столу! И остались с бывшей комсомолкой до дожитых дней.
Надо город построим!
Надо вырастим хлеб,
Надо космос освоим,
Добьёмся новых побед!