Как я увидел Казбек

     КАК Я УВИДЕЛ КАЗБЕК

     – Видел? – спрашивает меня брат, на ходу жуя соевый батончик. В его голосе узнается глумливая ехидца. И я осматриваю идущих навстречу девушек. Ага! У одной из них, самой красивой, что идет гламурно-горделивой пеструшкой, кисельные щеки трясутся в такт цоканий точёного каблучка.
    – Видел? – его интонация уже совсем с другими нотками: в зажатом пробкой автомобиле, которому мы показали свои спины, скучала знаменитая актриса.
    – Видел! – тем же вечером кричу я брату, когда внезапно брошенная кем-то виноградина, описав пятиметровую дугу над праздничным столом, влетела ему прямо в рот.
    Чего только не повезёт узреть! Тем более случайно, когда ничего особенного и не ждешь…
    Ну, увидели мы такое разэтакое… И что? Всего-то: электромагнитные волны определенной части спектра, отразившись от некоего объекта, попадают в наш орган зрения и раздражают рецепторы, то бишь – нервные окончания. В результате чего другие окончания приходят в движение, поймите меня правильно…
    Зато сколько шума, суеты, тонн бумаги, километров очередей, литров слёз и потоков слов вокруг этого «видел?»
    – Видел белые ночи?
    – Нет, зато видел «Чёрный квадрат»!
    – Ну и как?
    – Да так… Нормально… Чёрный и квадратный – не придерешься…
    Влюблённому поэту хочется увидеть свою музу, наконец-то пленённую его талантом и порхающую в белом платье по ромашковому полю. Ему же, через два с половиной месяца окольцованной жизни уже грезится увидеть Южный Магнитный полюс в кольце ездовых лаек. Студенту художнику невтерпёж увидеть в оригинале «Мону Лизу», а его седовласому преподавателю – Петрову Лизу с третьего курса, позирующей ню. Да куда уж нам, с убогой фантазией! Кое-кому (этот секрет я вам ни за что не раскрою) мечтается увидеть себя любимого в голубом экране, да не абы когда, а под новогодний бой курантов...

    Позапрошлым летом мне приспичило своими глазами увидеть Эльбрус. То ли я насмотрелся Куинджи, то ли наслушался Высоцкого, но в один прекрасный летний день собрал я вещички и рванул в Кисловодск. Почему не в Тырныауз или Верхний Баксан? Да Эльбрус такой огромный, что его верблюжий горб в ясную погоду видно за сто километров. А Кисловодск как раз интересовал не только меня, а может быть и не столько меня, сколько моих коллег-сотрудников: мы работали над большим иллюстрированным атласом России, карту Кисловодска ещё не сделали, и моя внезапная командировка за мой же счет всех устраивала.
    Ну, так вот: приехал я в Кисловодск. Конечно, первым делом – музей Ярошенко, старая крепость, потом – все эти нарзанные ванны, питьевые галереи, долины роз и прочие красные-синие камни и скалы-водопады. Подошвы ботинок дымятся, фотоаппарат глючит от переизбытка эмоций. Наконец-то, на третий день забрался на гору Большое седло, с которой открывается лучший вид на Эльбрус. Подготовился я капитально: взял с собой бинокль, два фотоаппарата и даже этюдник с красками. Ну и что? Высочайшей вершины России я не увидел. По вине погодных условий: атмосфера была в дымке. Жарким летом это обычное явление. На следующий день, когда я залез на скалу Кольцо, все было без изменений. Очередной провал операции «Эльбрус»… А пора уже и домой возвращаться! Тогда назавтра я решил ехать в Нальчик, оттуда тоже Эльбрус видно. Но, как назло, ситуация повторилась. Только жара стояла такая, что каблуки прилипали к асфальту, а извилины мозгов друг к другу. Я спасался в музеях, перемещаясь между ними короткими перебежками от тени к тени. К вечеру, когда посвежело и извилины зашевелились, я придумал вот что: «поеду во Владикавказ, такая возможность еще не скоро представится. Не повезло с Эльбрусом, так посмотрю на Казбек, тоже достойная вершина!»
    Когда автобус достиг «Владика», уже стемнело. А ночи на юге, как известно, приближаются мгновенно, и такие, что «хоть глаз выколи». Сижу я у фонтана на Центральной площади, вдыхаю свежий воздух, спускающийся с близких и высоких гор, пока еще укрытых чернотой ночи. До солнечного Тбилиси ближе, чем до Пятигорска, до Дарьяльского ущелья вообще рукой подать, а легендарный Терек где-то рядом шумит. Благодать!
    Горы – горами, но надо и ночлег поискать. И обратился я к двум бабулям, отдыхающим поблизости: где, мол, гостиница или что подобное? Начала одна из них мне объяснять: «Иди сначала сюда, потом туда, потом вот под туда…», а подруга её перебивает: «Парень, ты её не слушай, ты меня послушай! Садись на такой-то трамвай, езжай до такой-то остановки, там спроси гостиницу «Колос». Вот куда тебе надо! Запомнил? Тебе именно туда надо, это точно!» И я послушался вторую бабулю.

    Минут через сорок, то есть к десяти вечера, я был уже на месте. На первый взгляд, гостиница мне понравилась: никаких тебе неоновых огней, дискотечной долбёжки и иномарок перед входом. Все так по спартанским меркам предельно просто, и ясно, что этот вариант для вольных и не сильно заплывших жирком путешественников. Тётенька комендант, которая как раз была покрыта хорошим слоем сальца, порадовала меня тем, что свободные места есть. Когда я лёгким движением извлёк двести рублей, она как-то странно посмотрела на меня и предупредила:
    – Вы бы сначала сходили, посмотрели… Может, Вас что не устроит.
    – А что, у Вас тут нарушены нормы противопожарной безопасности? Или с крыши течёт прямо в постель? – Решив не терять времени, я вручил ей деньги. – Где мой номер?
    – Сафар, Азамат, – обратилась она к двум молодым крепышам невысокого роста, – покажите человеку, где его комната. – Мне в руки легла подозрительно лёгкая стопка постельного белья.
    По тёмной лестнице мы поднялись на четвёртый этаж. Я жаждал южной экзотики, и получил её!
    Дверь в мой номер была закрыта на большой висячий замок. Врезной замок был выбит, на его месте, между дверью и косяком, зияла щель, в которую можно было просунуть руку. Когда дверь разверзлась, я сначала немного растерялся, но в следующее мгновение опытная рука нырнула в сумку, за фотоаппаратом. Фотосессия обещала быть на редкость забавной – уже ради этого стоило сюда приехать….
    Что же представлял номер, в котором предстояло провести маленькую, но незабываемую часть жизни? Комната для одного проживающего была вполне просторная. Непонятно, почему для одного… Размерами она соответствовала трёхместному полулюксу, но кровать стояла единственная. По-видимому, здесь было принято спать на полу, на циновках, спрятанных для порядка в шкаф. Когда я открыл дверцу платяного шкапчика, из него на паркет высыпалась груда разноцветного тряпья, похожего на цыганский скарб. Паркет был хоть и старый, но добротный. Смущало только то, что в центре комнаты он был разобран. Может быть, когда зимой внезапно отключили отопление, замерзающие жильцы топили им печку-буржуйку? Раскуроченную часть паркета прикрывал кусок линолеума, на котором гордо стоял деревянный обеденный стол. Строгий интерьер комнаты дополняли вместительная тумбочка и фанерный стул. Стены комнаты были выкрашены в некоторых местах розовой краской. В углу стояло помутневшее зеркало, обклеенное фотографиями красоток. Из открытого окна, стекла которого заменяла более практичная целлофановая плёнка, веяло прохладой. Поэтому мне здесь понравилось. Главное, розетка работала, хоть была она почерневшая и порядком оплавленная. Больше всего меня смущала большая пластиковая бутыль, стоящая на подоконнике. Точнее, не она сама, а её содержимое, судя по цвету – явно вторичного происхождения.
    Я решил перед сном привести себя в порядок и отправился на поиски соответствующих комнат. Их я нашёл быстро – по запаху, специфику которого, полагаю, нет нужды описывать. Почему-то местные архитекторы решили объединить умывальник, душевую и туалет в одну большую комнату. Вероятно, перегородки между ними были за ненадобностью упразднены (или сожжены зимой), поэтому увидел я практически всё и сразу. Рукомойник, а может быть, одновременно и ванну, заменяла большая металлическая бочка, наполненная до краев жидкостью цвета хаки. В углу бывшей кабинки я обнаружил что-то напоминающее небольшой потухший вулкан с затвердевшими потоками бурой лавы. К счастью, все окна этого заведения были раскрыты настежь.
    Честно говоря, я был так умотан, что решил отложить туалетные дела назавтра, и завалиться спать. Этому не помешали бы шумы, доносившиеся из раскрытых дверей соседних «апартаментов» и с улицы. Поскольку прошли счастливые времена, когда дверь в мой номер закрывалась изнутри, то во избежание нежелательных ночных визитов я повесил массивный замок на сломанный шпингалет. Если бы ночью кто-то надумал тихонько проникнуть ко мне, то был бы обнаружен внезапным грохотом упавшей железяки.
    Металлическая пружинная кровать была добротная – такой не страшны ни пожар, ни острый нож, ни двойная нагрузка. Подушка в спальный комплект не входила. Наверное, здесь спать на подушке считается сибаритством.
    Я набросил поверх одеяла чистую простыню, другой укрылся, а под голову положил свернутую футболку…
    Когда вытягиваешь в блаженстве ноги и погружаешься перед сном в воспоминания о прожитом дне, слух начинает обостряться, особенно когда лежишь на спине. Примерно к часу ночи веселая пирушка под окнами гостиницы прекратилась, и наступило приятное затишье.
    Минут через десять я понял, что в этой не такой уже душной южной ночи кому-то приятно не только от чарующей тишины. Где-то в дальнем конце этажа ритмичный женский стон возвестил о прекрасном таинстве. Если бы стон был слегка помягче и малость продолжительнее, то его монотонное убаюкивание могло бы помочь заснуть. Но не тут-то было: примерно через пять минут колыбельная песня прервалась, для того чтобы вскорости возобновиться, только уже в комнате расположенной поближе ко мне. Ещё через какое-то время всё повторилось снова. «Похоже, скоро замок шлепнется, и я увижу обладательницу столь обворожительного голоска», – подумал я. Но ошибся: мягкие шаги прошуршали мимо моей двери. Теперь приятные процедуры проводились уже в кабинетах с другой стороны от меня. Видимо, надо было взять абонемент заранее…
    До рассвета оставалось часа два, когда чей-то ударный ночной труд прекратился где-то на верхнем этаже. Это я сквозь сон отметил по наступлению полного затишья.
    Где же вы, сегодняшние Некрасовы и Мопассаны? Кто из вас воспоёт нечеловеческую стойкость современной женщины? Это были мои последние мысли той долгой южной ночью.
    Проснулся я прямо перед восходом солнца. Точно, как будильник! И сразу же метнулся к окну. Всё было залито мягким голубым утренним светом, который обволакивал совсем близкие и высокие гребни гор, городские зеленые дворики с черепичными крышами домиков и верхушки многоэтажных «коробок». Прямо под окнами ещё спал городской рынок, а за стенами моего «люкса» спали те, кто через пару часов будут вдохновенно возвещать: «Падхады, нэ стесняйся! Скидка сдэлаю!»
    И вдруг произошло чудо, увидеть которое я уже совсем отчаялся! Синие верхушки острых гор стали прямо на глазах теплеть. Потом они окрасились нежно розовым светом, и, в конце концов, засияли снегами под лучами радостного утреннего солнца! О, да! Это была настоящая ода! Ода к радости нового дня!

    Не видел я ни Сикстинскую Мадонну Рафаэля, ни сэра Пола Маккартни, музицирующего на Красной площади, только что я проморгал гол в наши ворота во время ничейного матча Россия – Азербайджан. Конечно, жаль, что так и не удалось увидеть Эльбрус. Зато я фотографировал Казбек из окна гостиницы «Колос»!

Илья Исаев, 2009.