Ты вернулся в чужую обитель

…Окна словно боялись в глаза мне взглянуть.
 И хозяйка не рада солдату -
 Не припала в слезах на могучую грудь,
 А руками всплеснула - и в хату.

        И залаяли псы на цепях.
        Я шагнул в полутемные сени,
        За чужое за что-то запнулся в сенях,
        Дверь рванул - подкосились колени.

 Там сидел за столом, да на месте моем,
 Неприветливый новый хозяин.
 И фуфайка на нем, и хозяйка при нем, -
 Потому я и псами облаян.

        Это значит, пока под огнем
        Я спешил, ни минуты не весил,
        Он все вещи в дому переставил моем
        И по-своему все перевесил…

(В.С.Высоцкий, песня из кинофильма "Одиножды один")


   Да, что там вспоминать?  Было… Память - словно след саней, заметенный пургою, словно родниковая вода, что вырвалась из тесных недр, брызнув первозданными искрами, окатив мир своим удивленным журчанием, подобным распирающему грудь восхищению пестрым и огромным миром света, суеты и звуков…
   
    «Жарких костров развеселый крест…» - таким может быть возвращение, наполовину с горечью и болью потерь… 
   «Пацаны, усталым снегом наша боль уйдет ручьями, пацаны, ведь там, на небе, все равно, мы - вместе с вами»…
    
    Кажется, вся жизнь может быть переписана с чистого листа, с новой странички потрепанной школьной тетрадки в косую линеечку, на котором еще нет чернильных клякс, еще не сваляны в трубочку уголки и отсутствуют корявые строчки неряшливого первоклашки, выводившего свои каракули в непривычном напряжении, и от этого старания высунувшего свой детский язычок и распустившего зеленые сопельки.
   
    Кажется… Кажется впереди только Любовь, выстраданная ожиданием в щемящей безнадеге боевых будней...
   
    Кажется, что покалеченная душа зарубцуется, затянет свои раны, подобно резаным на плюсне да пятках от хождению по лезвию ножа…
   
    Кажется, не будет более снов, в которых ты – там, в привычных своих хабешных доспехах, прогорклых от курева, мужского пота и оружейного железа, в истлевшем наполовину, выгоревшем тельнике, в заплатах и ярости отчаянного броска…
   
    Ты еще не ведаешь о предстоящем и о том, как опять, в которую ночь подряд, среди оцепеневшей зеленки, словно матерые, щеря пасти, мы отчаянно рвемся за флажки, пытаясь разорвать эту смертельную цепь своей грудью, своими жизнями, не чувствуя ран, а лишь тошнотворный запах крови…
   
    Вот, свалился замертво самый кроткий из нас Толик Грач, «взяв» на себя пулю, как глупый волчонок наживку - кусок мяса... Вот,  заливает твой затылок, горячая и липкая вперемешку с твоим потом, когда ты, взвалив на свои плечи тело упавшего, хрипишь от натуги со вздувшимися  венами на загорелом челе и «рвешь когти», вынося из ада мертвую обмякшую плоть…
   
    Кажется… Всего лишь кажется… А реальность другая – от второго рождения до распятия она будет преследовать тебя, в чем-то корить, иссушать твои мысли… Это называют совестью.
   
    Наипаче вероятно, что тебя встретят… Утомленная ожиданием Лада «упадет вся в слезах на солдатскую грудь» и долгий вкус горечи сменится на мгновение ощущением сладкого…
    
    Ан, нет! Томительное,  уничтожающее  и смертельное такое ожидание для женщины. Не каждая на это способна…
    
    Ты взлетаешь на площадку девятого этажа последним отчаянным рывком, не обращая внимания на вечно застрявший лифт, с  обоссанной  кабиной и сожженными кнопками. Твое сердце грохочет от волнения, от предвкушения предстоящей встречи  и этого последнего броска во имя её, встречи…
   
    Адреналин, как обезболивающее средство, немеющим промедолом глушит ярость твоих ран, заставляет искалеченное тело подчиниться воле, стремлению к ней…
   
   Сухие почерневшие пальцы, отвыкшие от прикосновений к знакомым предметам родного порога, на миг застывают, немеют перед кнопкой звонка, то опять дрожа, словно в ознобе первого боя… Звонок. Исправен?
 
- Вам кого? – спросит сытое холеное лицо мужика, пребывающее сперва в святом неведении, затем - в ужасе от осенившей догадки.
- Ты кто? – удивленно спросишь ты, бросая взор на дверь, чтобы убедиться, что привинченный когда-то тобою номер квартиры на месте и ты не ошибся этажом.
- Послушайте, как вас… Дмитрий? – с внезапной дрожью в голосе и с побледневшим лицом, мужик в домашних тапочках и майке ступает за порог, пытаясь за собой прикрыть дверь.
   
   С глубины жилища, откуда веет теплом, уютом, пахнет  готовившейся жрачкой и обитают другие - чужие для тебя запахи, доносится до боли знакомый и родной голос:
- Солнышко, кто там?
   
   Ты срываешься от пронзившей всю твою волю и плоть, словно кинжальным огнем догадки, отстраняешь опешившего мужика и, толкнув грубо дверь, с грохотом запыленных  берцовок  о зеркальный паркет, с тяжелым полевым духом, исходящем от твоей одежды, вваливаешься в прихожку этого царства тепла, уюта и...предательства. В чужое царство…
- Что там за грохот, наконец?! – нервно вопрошает родной тебе голос и, выйдя из комнаты, на ходу поправляя домашний халатик, с мытыми и свободными волосами, от которых за версту «бъет» разрывающим  ноздри ароматом, твоя Лада застывает в нескольких метрах от тебя, опешившая и резко побледневшая... Обморок.
   
  Ты жесток, ты не бросаешься ей помочь, привести ее в чувство, вызвать врача. Пустыми глазницами, окинув вокруг обстановку, ты, на глазах пребывающего в ступоре мужика, узрев свое жалкое отражение, с грохотом вываливаешь зеркало в прихожке и, ступая по хрустящим осколкам, шагаешь вон, оставив в счастливой обители свой тяжелый дух, обретенную жестокость и разруху…




Рецензии
Каждый человек - Вселенная. Ваша Вселенная эмоциональна и глубока...
Пусть у Вас будет все хорошо в Вашей Вселенной!!!
Я*:-)

Наталия Воропай   01.07.2018 08:50     Заявить о нарушении
Благо дарю.
С уважением-

Вик Михай   01.07.2018 21:15   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 22 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.