19 июля 2009г. Мой костер

Луна светила мягко и нежно. Сжав в руке небольшую зажженную свечу, я шла босиком по земле... Воск капал на мои пальцы, доставляя неприятное ощущение от мелких ожогов. На мне была белая полупрозрачная туника с длинными рукавами, волосы аккуратно расчесаны и мягкими волнами спускались на плечи и спину. Лицо совершенно не выражало эмоций... пустой взгляд. Я шла на костер... На СВОЙ костер. Все было давно приготовлено... столб и аккуратно уложенный хворост у основания столба.

Нет эмоций. Нет боли. Нет ничего.

Я слышала, как из дома выбежала Лайнс и, подняв юбки своего пышного красного платья, бежала ко мне... Хотела остановить. Поздно. Бесполезно. Она что-то кричала мне... но я не могла разобрать ее слов, да и не хотела.
Я осторожно взобралась на хворост, он немного ранил босые ступни... и обняла столб, по-прежнему держа в руке зажженную свечу... Я прижалась щекой к дереву. Лайнс почти добежала до своей цели, я нарочно выронила свечу на хворост... Сухие ветки затрещали, поднялся легкий дым, и огонь начал жадно поглощать предложенную ему пищу. Огонь распространялся с большей скоростью, нежели я ожидала. Он окружил меня со всех сторон... Лайнс что-то кричала, я не могла разобрать ее слов. Я почувствовала, что она плачет... Огонь поднялся высоким столбом, поглотив меня с головой... я чувствовала обжигающую боль. Лайнс исчезла. Через мгновение я услышала звук бьющихся оконных стекол, а затем музыку. Она играла на фортепьяно, судорожно стуча пальцами по клавишам, стараясь выдавить из инструмента максимум звука, будто эта музыка могла спасти меня от огня... По ее бешеному ритму я поняла, что моя любимая Лайнс обезумела. Сошла с ума от горя.
Огонь нещадно выжигал мою плоть, он убил меня... Но я всё еще слышала ЕЕ музыку... Я поднялась над этим местом... окинула взглядом костер... взглянула на свою Лайнс, что неистово била по клавишам с безумным взглядом. Она играла одну из моих любимых сонат...
Я умерла. Я снова умерла... Но это вновь ненадолго. И снова мое обожженное лицо отразится в зеркалах нашего дома, и она вновь будет играть для меня спокойно и радостно. Но не сейчас.

m.d. Lains