Яна

 

            Так когда-то пытался я вобрать в себя восторг от смурных волн любимого моря в багровых отблесках заката, так и сейчас пытаюсь уместить в моем ничтожном сердце тебя, о чистейшее создание рожденное небом! Ну почему, почему ты не подозреваешь о моих кровавых страданиях! Почему ?- я спрашиваю тебя ангельское отродье - Почему ?
          Повсюду я вижу гнусные формы, покрытые пылью и смрадом. Меня окружают отбросы, зловония алчущих ртов . Я натыкаюсь на бред и нелепость проданных душ. Все, все они источают вонь. А ты , как ты могла появиться посреди этого вечного болота? Среди них, средь этих бездушных монументов, воздвигнутых грубыми руками человекоподобных ходишь и ты, о больная игра света и тени, о смертельный яд для случайной души. Мы все по сути формы и ты, мой райский цветок, та убийственная форма, которая изгибом пленительных линий способна покалечить глаза, безнадежно ослепить и заставить бредить никчемные уста единственно твоим именем.  Повторять и повторять его пока мир не сольется в одну сплошную бессмыслицу с великим и непостижимым смыслом - твоим существом! Твое имя, о да! Коварны эти три буквы, безжалостно ты вкрутила их мне в виски стальной улыбкой. И я, как лишенный самолюбия, кролик буду бегать и приносить свое тело в пищу лишь по мимолетному взмаху твоего никогда недостижимого пальца. Твои руки, о они прекрасны. Твоя шея , о я видел её ! Твои губы, я не могу долго смотреть на них! Твои глаза , умоляю перестань жечь мою душу. О, как я хочу окунуться в лед забвения, чтоб он принял меня и навеки сковал беспамятством . Я молю Господа всеблагого стереть твой бессмертный лик из моей памяти. Но нет, ты все еще здесь.
 
   Другими словами, я влюбился.
   Её звали Яна. Да, это те самые три ядовитые буквы .
    Но в жизни все гораздо прозаичнее . Вообще сама по себе  жизнь суха и прозаична в своей сути. Никто никогда не сможет понять больного бреда влюбленного . Никто никогда не сможет по настоящему оценить настоящего поэта . Да, им можно восхищаться и где-то даже может вам сожмет сердце, но все это чушь, потому что все это не про вас .
   
   Мне было прилично больше двадцати, а ей прилично до двадцати не доставало. Она была примятым бутоном, который начинал раскрываться по зову природы, а я был тем, кто случайно увидел её . Я имею ввиду не сопливую девчонку подростка, а её - волшебницу из бабушкиных сказок, ускользающую чистоту под невидимым светом человеческого солнца, слезу без соли и горя ,облачко в облике человека. А если быть до конца точным , то увидев её, я понял жестокую иронию джинов пустынь и рыбок из черного моря . Под тремя желаниями крылась именно она , то самое желание , которое  не способен загадать человек, ибо у желаний то же есть желания и она , о райский берег с белым песочком, усыпанный плюшевыми игрушками ,она и есть то самое желание всех желаний .
        Ей было пятнадцать, а мне двадцать пять.
   
        Если кто-нибудь скажет в ауре этих божественных букв гнусное слово - похоть - тому я вырежу язык. Кто хоть на мгновение сравнит её с животноподобным организмом, когда она будет проходить мимо, тот скажет свое последнее слово. О, сможешь ли ты поверить мне, обреченный жить в грехе читатель ,что я хотел обладать её, но ни так, как хочешь ты. Прелюбодеяние, скажешь ты? И я рассмеюсь тебе в лицо громоподобным смехом Зевса. Мне будет жаль тебя, мой , опустивший глаза читатель , ибо ты ничего по жизни не понял. Вспомни твой восторг, когда ты впервые понял, что живешь и дышишь и все вокруг - это чудо жизни. А теперь попробуй дотронуться до этого восторга и может быть ты немножко поймешь меня. Ах , ты не помнишь . Тогда наслаждайся всласть процессом размножения . Плоди себе подобных . Быть может среди них появиться подобный мне , не ей - она одна .
       Я хотел прикоснуться к чуду неистребимым инстинктом животного, но великим умом человека понимал, что меня тут же ждет смерть. Её дыхание способно было остановить мое сердце. Её взгляд надолго лишал меня движений. Её улыбка расслаивала мой мозг. Быть может, я боготворил её? Но нет, ведь Бог всего лишь Бог.
 
       Яна, о райское сплетение живых клеток, жила неподалеку. Она всегда была где-то рядом и все время я чувствовал её . Мои мысли и мое тело плавились подобно бумажному листу вблизи костра, ибо она была нестерпимо близко. Из тридцати тысяч шести снов, приснившихся мне со времени моего прекрасного открытия, она являлась мне тридцать тысяч девять раз. Я отравился ею и постепенно умирал. Два раза её взгляд касался вскольз моих глаз, но то были миллиардные доли секунды и, о Боже, какие это были доли! Знала ли она, что творится внутри меня ? Ну конечно же нет. Знал ли я, что происходит внутри неё? Откуда? Я был парализован формой.
 Говорят, в холодных каменных пустынях ада, если идти по дороге, усыпанной костями многочисленных читателей, можно выйти к отвесному обрыву. Это обрыв в бездну. Из бездны рвется жгучее дыхание черного огня. Языки пламени пожирают тех, кто посмел приблизиться к бездне. Но, если, несмотря ни на что перепрыгнуть эту бездну, можно очутится на одинокой скале. И если адское пламя минует вас, вы сможете познать сокровище небес . На той скале растет цветочек с тонким голым стебельком. И три лепестка белее царской простыни склоняются над невыносимым жаром. Цветок тот , как говорят, непостижимой красоты. Сорвать его нельзя, а можно лишь лечь рядом и уснуть под покрывалом никем не познанной благодати. Яна была тем цветком и я хотел уснуть навечно, склонившись рядом у её молодых ступней.

       То, что произошло не могло прийти в голову ни мне ни моему разбросанному воображению . Всё это желчный юмор свыше или быть может хитросплетенье комбинаций ,а может плод незнанья моего. Во всяком случае, жизнь зачастую не та за кого себя выдаёт .
      Был, кажется, выходной день. Я, не одеваясь и не раскрывая одного глаза, в семейных трусах добрел в полутенях квартиры до кухни и присосался к чайнику. Воды в нём было немного, но она приятно освежала. После того, как я промочил горло и мельком вспомнил о количестве выпитого вчера пива и хотел было уже снова завалиться в околообеденную спячку, тело мое, вдруг, подчиняясь уже выработанному рефлексу подступило к подоконнику. Мои глаза глянули на пыльный асфальт дворовой дорожки в надежде узреть усладу для самоих себя. И тут вмиг мой второй глаз поспешил догнать своего сотоварища и раскрылся настолько, насколько позволяли соответствующие мышцы. Чудо из чудес, дитя богов, созвездие тайных чисел, зависть нимф и топор в моем мозгу, жизнетворная Яна, пылающая улыбкой свежего утра кинула в меня свой влажный и обжигающий взор. Она посмотрела на меня не дольше обычного, а значит совсем не долго и тут же опустила глаза на постреленыша , который вился с ней рядом . Пастреленышу было не больше одиннадцати лет и он под воздействием переспевших гормонов скакал вокруг моего цветка пытаясь залепить ей что-то в волосы . Ах ты мелкопакостная обезьяна , подумал я и не смея задерживаться более, дабы не вызывать подозрений, немножко отошел от места своего наблюдения. О, что же творилось во мне в эти минуты. Она там ! Да что там, она видела меня! Еще совсем утро, а она уже резвится под моим окном. Под моим? Под моим! Ох, ты чёрт, а что ей делать под моим окном?  Я на минуту закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Занятие столь же безнадежное, как и крикнуть ей сейчас из форточки "Эй , ты слышишь , да я ....тебя " . Намеренно упускаю это слово ибо оно за века своего существования успело обрасти черт знает чем . Итак , я открыл веки и прильнул к райскому виду. Но вид уже не был райским . Моя Яна исчезла ,лето потеряло свои краски, двор превратился в сборище для бомжей . С тяжким вздохом я пошел водружать тело в постель дабы предать себя временному забытью, в котором верно  моя звезда придет ко мне и мы помчимся открывать друг другу тайны .
         Но не успел я смежить усталые глаза, недавно жадно хлебнувших сияющего лика, как уши, до сих пор пребывавшие в нетронутом спокойствии, напряглись от резкой трели электрического звонка. В дверь звонили, в мою дверь. 
         Поток мыслей в тот миг тёк у меня в бездонной реке Янке. Яна, Яна, Яна - вот о чем думал я тогда . А поскольку думал я исключительно о неприкасаемом счастье , о мечте райских жителей , о блаженстве богов , то и открывать дверь я не спешил. Какого черта кто-то прерывает мои трепетные мысли, подумал я и эта мысль тут же утонула в трех священных буквах.
        Я снова смежил веки и поплыл, поплыл, а потом уже полетел и вот только подсознательное принялось затоплять сознательное, как раздался еще один звонок . А потом еще один и еще.
        Негодуя, я откинул одеяло и поспешил обнаружить возмутителя райских снов. Но только я стал возиться с замком, послышались удирающие шаги и на лестничной площадке мне удалось повстречаться лишь со сквозняком.
        Не успел я дойти до кровати, как злостный воришка тишины прокрался вновь и огласил мои владения пронзительным звуком звонка . "Ах , ты паршивец"сказал я не то чтобы шепотом и решил изловить нарушителя . Я воспользовался дарованной мне двадцатипятилетней мудростью и на цыпочках прокрался к двери. Вот негодник топчется в двадцати сантиметрах от моего уха . Ага, а вот и тянется к злосчастной кнопке .
Дззззззззиинннь.
       С хладнокровностью удава, я прильнул всем телом к двери и сцепил руки у замка ,готовый в считанные секунды отворить дверь и с молниеносностью кобры обрушиться на свою жертву. Не успел звонок разголоситься во всю мощь , как ваш покорный хищник уже тянул дверь на себя и выбрасывался наружу. Это был тот самый паршивец, недавно увивавшийся за моей феей . И он оказался пронырливее . Моя рука едва просвистела  у него над головой, а гаденыш, перепрыгивая через три ступеньки, уже рвался к свободе, на улицу. Я же возмущенный таким безобразием и наглостью ничуть не смутился и, как был , в семейных трусах и босой, побежал за ним вслед. Но куда было моему, пусть и не старому телу соревноваться с пружинистыми прыжками шустрого беглеца . Не успел я еще пробежать один лестничный пролет , как внизу уже раздался хлопок подъездной двери . Я выбежал на теплый воздух августовского дня и успел увидеть лишь маленькую спину вдалеке. Крикнув что-то злобное вслед, упустивший добычу разбуженный лев  медленно побрел обратно в свое логово .
       Я прошел слабо освещенный закуток, где обычно мамаши паркуют коляски младенцев , а пацаны ставят свои велосипеды .Я прошел мимо , бросив туда взгляд нечаянно , так когда идешь и качаешь головой из стороны в сторону и не понимаешь что видишь , просто видишь и все . Я зашел за стену и сделал шаг на ступеньку и тут запоздало по истрепанным нервным волокнам неуловимые сигналы принесли во дворец моего мозга изображение . Сжавшись, уперевшись в холодную стену ,в линялых девчоночьих джинсах и облегающей желтой майке без рукавов сидит пятнадцатилетняя девочка, которой недавно хотели залепить в густые, коротко постриженные каштановые волосы под каре какую-то дрянь .Я чуть не захлебнулся собственным дыханием . Мы не видели друг друга , но нас всего лишь отделяла стена .

Наступила чудовищная тишина .Это было так нелепо ! Мы оба замерли и каждый не знал, как выдать то, что мы друг друга давно уже выдали . Я не смог более этого выносить и пустил избитый прием - кашлянул , как кашляют , когда хотят предупредить целующуюся пару. И тут я услышал её голос . Боги , вам ли слышать этот голос !
 
-Извини ...- сказала она .

      Всё поплыло . Мы по-прежнему не видели друг друга ,но пёс вас возьми она обращалась ко мне! Ко  мне вам говорят!
      Какая-то потусторонняя сила заставила сделать меня два шага назад и я увидел её всю такой , какой принесли её мне мои верные нейроны . Она сидела в том же положении, не шелохнувшись . 
-Он не виноват, - снова заговорила она - Это я….Это я его попросила .
      Я не мог говорить. Я боялся обнаружить себя. Но я смог поднять глаза и встретиться с её глазами. Мне казалось я сойду с ума. Ощущение было такое, что я открываю блаженный источник бесконечного счастья ( прости читатель мою неспособность использовать слова так , чтоб передать тебе истину ) и открываю всё больше и больше , и пью и пью из него, а мне никто не мешает. Яна здесь. Яна рядом. Не знаю сколько продолжался этот стыдливый, полный эротики момент, но тут её глаза наполнились влагой и она прижилась лицом к скрещенным на коленях рукам. Я неуклюже подошел и сел рядом, так же как и она ,прислонившись к стене . И я уже не смотрел на неё , потому что она не смотрела. Я дрожал, дрожал весь без остатка . Организм перенес чудовищный стресс , потому что грёзы вылезли в реальность . Душа вырывалась наружу и сердце отчаянно боролось с ней, стуча все чаще и чаще, боясь упустить жизнь.
       Мы сидели так долго и я то и дело протирал свои глаза , чувствуя себя последним идиотом .А когда она снова подняла свой взгляд на меня и заставила ( именно !) меня смотреть ей в глаза, моя рука коснулась её волос. И я не умер. Я был близок, но я не умер . Умерла моя бессмертная Яна, дитя богов , созвездие тайных чисел. Она ушла навсегда, оставив мне чудную пятнадцатилетнюю девушку с глубоким карим взглядом и нечаянной любовью.   


Рецензии