2 января 2009г. Казнь

Огромный дом был погружен во мрак, пропитанный молчанием. Ни в одной комнате не горел свет, а звенящая тишина резала слух. Только в большом зале, который соединял музыкальную комнату с еще тремя комнатами, чувствовалось чье-то присутствие и аромат духов. Лайнс сидела в этом зале, прислонившись спиной к холодному камину, поджав под себя ноги. Ее лицо выражало лишь невыносимую безысходность и бесконечную скорбь. Мыслями она была где-то очень далеко…быть может даже не в этом мире…не в этом времени… Ее состояние напоминало состояние глубокого транса, транса спровоцированного безвозвратной потерей… Даже слезы не текли из глаз; она уже все их выплакала. Лайнс просидела так всю ночь. А на рассвете за ней пришли… Только лишь горизонт стал окрашиваться в бледно-розовый цвет, как в ее дом ворвались они…инквизиторы. Ее искали во всех комнатах, и нашли на том же самом месте, где она и провела последнюю ночь, в зале рядом с камином. Она даже не шелохнулась, увидев их, лишь бросила презрительный взгляд. Один из них, наверно главный, процедил сквозь зубы лишь одно слово: «Ведьма»…но она ей не была, она была просто вампиром. Он приказал своим людям схватить ее и тащить на улицу. Там уже для нее было готово место казни…ее костер. Они грубо схватили ее за руки и поволокли прочь из зала, на улицу. Лайнс почти не сопротивлялась, она вообще собственно не понимала что происходит.

На улице было полно людей. Все ждали представление! Сожжение ведьмы! Пока ее волокли на костер, люди вокруг бросали ей словно пощечины в лицо лишь одно слово: «Ведьма!». Кто-то громко выкрикнул из толпы: «Сжечь ведьму!» и толпа подхватила этот призыв. Ее начали привязывать веревкой к столбу и все больше подкладывали хвороста к ее ногам. Внезапно ее лицо исказила гримаса ужаса. Она наконец-то поняла что происходит… Попыталась вырваться, но бесполезно…слишком поздно. Седой инквизитор начал зачитывать приговор; его слова стучали в ее голове…из глаз потоком хлынули слезы. Какая-то женщина из толпы громко ахнула. «Лайнс де Лагер… Вы обвиняетесь в колдовстве и приговариваетесь к смертной казни через сожжение на костре…» Люди молчали. Она обезумела от горя… «…Приговор привести в исполнение…». Несколько человек подошли с факелами и подожгли; в воздухе запахло дымом. Из ее груди вырвался дикий вопль, многие даже вздрогнули, но продолжали хранить молчание. Огонь начал быстро распространятся и уже касался ее ног и подола платья. Она кричала…молила о помощи. Вдруг она стала выкрикивать чье-то имя…отчетливо и громко… «Себастьян!? Себастьян!? Себастьян!?»…но он ее не услышал… Красное платье в огне…языки пламени касались ее ног и рук. Запахло горевшей плотью… Она уже отчаялась взывать к нему с молитвой… Кинув последний взгляд на толпу она увидела…его…Себастьяна… Невыносимая боль пронзила ее сердце и все ее существо…над площадью раздался пронзительный вопль нечеловеческого естества…огонь полностью поглотил ее…черные кудри вспыхивали  и сгорали в секунды…она больше ничего не видела…пламя лишило ее глаз…она уже больше не кричала…она почти была мертва…он видел ее агонию… Через некоторое время от нее остался лишь пепел, который, потом по приказу инквизиторов, вывезли за пределы города.

Остатки костра убрали, а потом весь город приступил к гулянию по поводу сожжения ведьмы. Все ценные вещи из ее дома растащили, а на все деньги люди ели и выпивали. В народе говорили «Ведьма сегодня угощает»; праздник длился долгих три дня.


m.d. Lains