Людмила, часть 1

Душа устала томиться в грусти
и ждать, и плакать, и тлеть в огне.

(памяти сестры)


Людмила стояла в темноте подземелья на большой площадке и не знала куда ей идти. Вдруг она как-то разглядела, (или почувствовала) в этой кромешной темноте человека. Он шел прямо на нее, но шел медленно, опираясь на палку. Она стояла и ждала его приближения, но боялась, так как не знала, что может  принести ей эта встреча. Сомнения и надежда боролись в ней. Она еще, до конца, не понимала своих чувств. Она поняла только, что ее глаза «уже привыкли к темноте» и начали что-то видеть.  Оказавшись рядом с ней человек вежливо поздоровался, и протянул ей руку для приветствия. Она не решилась на контакт, так как в это время Людмила почувствовала резкий запах табака, и давно немытого тела. Вдруг в ее голове промелькнула мысль, что «возможно еще не все потеряно. Возможно, еще у нее – все впереди».  От этих мыслей Людмила поспешила протянуть руку незнакомцу, но его уже не было. В этот  момент она почувствовала, что ее лицо покрывает румянец стыда. Да действительно, ей было стыдно, что она не подала руку незнакомцу. А это говорило о том, что она ощущала чувства брезгливости к этому человеку.

Подошедший незнакомец не назвал своего имени, но сказал ей, что она может с ним поделиться любыми мыслями. Он предложил Людмиле показать ей это темное, больших размеров, подвальное помещение. И сказал ей, что  она, Людмила сможет выбрать здесь место, где бы она, в будущем, хотела иметь свое жилье. Идея – о благоустроенной квартире  давно жгла ей мозги, но строить жилье здесь, в подземелье – до этого она еще «не созрела». Но чтобы, снова не «опозориться своим поведением» Людмила согласилась воспользоваться услугами незнакомца, и посмотреть все, что он ей хочет показать.

 Они опускались все ниже, и ниже под землю, и мужчина показывал ей, именно СВОИ   владения, и в то же время не забывал  замечать, что «тут все площади уже заняты, и совсем скоро прибудут сюда новые жители». Когда они спустились, еще несколько этажей глубже, он остановился на большой площади и сказал: «Вон там, в углу есть еще свободное место, его ты можешь себе зарезервировать». Людмила осмотрела указанное место, но  умолчала ответ. Это место ей совсем не нравилось. Ей, вообще, не понравилась вся – темная площадь, где они находились. Во-первых, все было на большой глубине под землей, во-вторых, всё помещение, сверху пересекали большие, блестящие трубы, которые сильно гудели. В-третьих, тут было тяжело дышать. Людмила понимала, что строительство жилья – это большие затраты для семьи. И если уж решиться на строительство хорошего дома, то непременно в красивом месте. Там можно будет жить, до смерти, с большим удовольствием для себя, а потом, передать дом любимой дочери.

Приняв окончательное решение, Людмила оглянулась и хотела сообщить его сопровождающему человеку, но его снова не оказалось рядом. Людмила немного даже обрадовалась этому, на тот случай, что она может быть "передумает" эту мысль. Но тут же встал вопрос: Как она выберется из этого подземелья? Ситуация сложилась так, что она решила; найти САМА выход из подземелья. То, что на «этой глубине» существует лифт, который, по всем правилам цивилизованного строительства должен находиться в центре помещения, и по которому она спускалась вниз с незнакомцем – она забыла. Людмила устремилась искать лестничную клетку. И наконец она нашла её. Лестничная клетка была размещена в углу подземелья.  Стены этого помещения были покрыты какой-то бурой слизью, ступеньки – высокие, дряхлые. А то, что находилось на ступеньках – было похоже на лёд, или стекло. Этого, неизвестной структуры крошево, было на ступеньках очень много, и оно было колючим, холодным, и сыпучим.

Дотрагиваясь рукой до ступенек Людмилу снова сковал дикий страх, потому что подниматься по такой лестничной клетке было опасно для любого живого существа. Людмиле казалось, что здесь, в подземелье ещё никто не приходил на идею; воспользоваться этой лестничной клеткой для того, чтобы  выбраться с глубины этой темноты. Людмиле показалось, что по этой лестнице – вообще, еще никто не выбирался из этого, богом забытого подземелья.
Людмила сделала первый шаг очень робко, и вдруг почувствовала, что лестница вроде бы, все-таки устойчивая, несмотря на то, что очень скользкая и острая. Она очень медленно и осторожно переступала в полутьме с одной ступеньки на другую, и поднималась вверх. Она, как в замедленных съемках фильма делала шаг за шагом, и очень радовалась своему успеху. И в то же время она панически боялась, чтобы ничего, и НИКТО не помешал ей в этом, самом главном деле - её жизни. Несмотря на то, что она медленно передвигалась – она очень уставала, изредка отдыхала, и снова – бралась за дело. Сколько дней и ночей она карабкалась по этим ступенькам, и сколько ещё ей придется карабкаться – она не знала. Но она точно знала, если бы ей понадобилось всё повторить ещё раз, то она бы всю эту работу проделала бы снова, только для того, чтобы ещё, хоть один раз, увидеть свою любимую, единственную дочку, своего единственного внука, а может быть и мужа. И это всё – проделать ещё, и ещё раз только для того, чтобы сказать им, как она их любит. «Слова любви» в их семье – были очень непривычными словами. Они их почему-то не говорили друг другу, или потому, что не привыкли их слышать, или боялись испортить ими друг друга. Людмила, как мать, тоже, как-то стеснялась этих слов и не говорила их дочери. Когда дочка была маленькой, то Людмила думала, что дочь, от этих слов – сядет ей на голову, а потом, когда дочка стала взрослой, то Людмила, просто не успела сказать ей этих слов...

...В силу сложившихся обстоятельств... Людмила в присутствие дочери и ее любимого внука – упивалась их наличием. Она удивлялась их уму и умилялась их доброте, когда они ей что-то давали. Она растворялась от их прикосновения к ее больному телу, годами молчала, и тихо плакала. Людмила почувствовала, что мысли - о любимой семье ее размагничивают, и отвлекают от основной работы, в тот момент когда ей необходимо сосредоточится, чтобы достичь главной цели. В какой-то момент ей показалась, что она, очень хорошо, видит все ступеньки, которые ей предстоит преодолеть. И в тот же момент она догадалась, что это свет осветил ей все ступеньки. Людмила посмотрела наверх, и... увидела над собой чистое, голубое небо. Она очень обрадовалась, немного отдохнула и подумала, что сейчас - ей никак нельзя падать духом, а надо собрать все свои силы. А если она сорвется с этой высоты, то ей, уж точно, не собрать своих костей. И более того, её деревенская, и наивно-кристальная, чистая душа – разлетится вдребезги, превратится в туман, и покроет им это, непонятное крошево. И тут уж, не только она, а никто больше, и не осмелится воспользоваться лестницей для решения своих проблем. Похоже, что она не успела «додумать» эту мысль до конца, как почувствовала, что она летит в бездну с удивительной скоростью.

Её тело горело огнем от резкой боли, потому что что-то царапало, кололо и резало. Её душа от ужаса, и неожиданности – пришла в оцепенение, но все-таки, все-таки пыталась, как-то зацепиться за то, что летало вокруг неё – белым, лохматым, светящим облаком. И вдруг всё стихло, и прекратилось. Людмила прислушалась к своим, всем ощущениям, но ничего не напоминало ей - о её страхе, о её физической, и очень большой – душевной боли.

Она почувствовала, что кто-то, очень надежно, прижимает её спину к себе и что-то ей говорит. Тут она вспомнила, что вовремя этого катастрофического полета; снова вниз, она слышала какой-то, «давно забытый голос», и даже целую фразу. Немного подумав, она поняла, что это был голос, её, давно умершего, отца. Он всегда говорил ей: «Доченька, не бойся, ты со мной. Теперь у тебя будет все хорошо».

И Людмила почувствовала, по запаху, что её держит тот самый человек, который её тут, в темноте – первым встретил. Её отец, которого она, к своему стыду – не узнала, поймал её, в самый последний момент, и не дал её душе разлететься, и испариться в небытие. Отец, смягчил ей прибывание в другой мир, подстелив ей свою душу, в самый последний момент.

Людмила, всем существом, почувствовала отца. Фраза -  «Доченька, не бойся, ты со мной. Теперь у тебя будет все хорошо» – была ей знакома с глубокого детства. Отец всегда говорил ей эти слова, когда она приходила к нему в столярку, чтобы пожаловаться, что её называют "фашисткой", и побили мальчишки. Отец сажал ее на колени, и она всегда гордилась, что её папа такой сильный, что он всегда может её защитить. Отец мог быстро починить куклу, как бы она не ломалась. Отец, единственный в её жизни, кто её – никогда не предавал. Он успокаивал её всякими мелочами. Отец мог вырезать из дерева оленей с красивыми рогами, а также, всяких других зверей. Отец жалел её, и всегда исполнял то, что обещал, не требуя от неё слов «пожалуйста», «спасибо», и ничего вообще. Он делал всё от своей, большой любви к ней. Тогда, в раннем детстве, она уже понимала, что любовь отца к ней - такая же большая, как любовь ее матери. И когда он умер - это была большая потеря, которую никто не смог заменить.   

Когда она общалась с отцом, то у неё «как-то всегда, и неожиданно» появлялось желание – рассказать ему всё. И сейчас, она вспомнила фразу отца "ты можешь мне все рассказать". Она очень обрадовалась этой фразе, потому что на её душе лежал очень тяжелый груз. Груз, который она больше не могла тянуть из-за отсутсвия сил. Но Людмила еще не понимала, с чего же ей начать свой разговор с отцом. Сосредоточившись, она вспомнила, что папа любит, когда она ему рассказывает веселые истории. Таким образом, она начала рассказывать ему с того момента, когда она покинула родительский дом. 

Продолжение следует
10.11.09