Дуплик, Слоняла и Новый год. Глава 2

А в это время... В кругленькое окошечко на Дуплика кто-то чёрный, чернее ночи, смотрел большущим чёрным глазом. И потом другим глазом. Слышно было, как он сопит и скребётся, постукивает по стене. То есть по стволу дерева, какие у дупла бывают стены? Не добившись внимания, глаз из окошка исчез. Осталась лишь ночь и летящий по ветру снег. Зато застучал дверной молоточек. Дуплик встрепенулся, утёрся платочком и пошёл открывать.

В открытую дверь сразу ворвался ветер, залепил снегом нос и глаза. Да и не разглядишь ничего со свету, тем более наревевшись. Что-то темнело, вроде стога сена, перед дупликовым крыльцом. Вдруг Дуплик пискнул, бросил кофейник, и прыгнул с крыльца в темноту, как белка. И попал прямо в объятья своего большого друга, самого большого в тех краях зверя, чёрного, косматого, прозванного за бродячую жизнь Слонялой.

Кто-кто, а Дуплик умел принимать гостей! Через четверть часа, не больше, был готов для дорогого гостя чай на травах, с мёдом и коньяком. А к нему: черничное варенье, рябиновая пастила, клюква в сахаре, орешки в шоколаде. Подогреты пирожки с грибами и яблоками. Всё это Дуплик вынес на подносе прямо на крыльцо, с которого Слоняла уже сгрёб лапами снег. Для света поставили лампу. Увидев такое дело, Дедушка унял поскорее ветер. Только со снегом он сделать ничего не мог, так что снежинки тихо падали на друзей, на ломтики пастилы, таяли в горячем чае, в варенье и порхали вокруг лампы, как белые бабочки. Маленький островок света со всех сторон теснила ночь, неясно чернели деревья на краю поляны. Друзья молча пили чай и смотрели, как пропадают под снегом следы, проложенные Слонялой. Будто тот и не шёл сквозь метель, не топтался вокруг дупликова Вяза, а так и сидел всё время здесь, всегда-всегда.

Дуплик отлично знал, что жизнь его друга-путешественника полна удивительных приключений, но расспрашивать прямо боялся. Однажды, давным-давно, он по неопытности дал волю любопытству и попросил: «Расскажи что-нибудь!» Это была ошибка! Слоняла в тот раз не сказал больше ни слова. Такой это был нелюдимый субъект, привыкший к полному одиночеству. Ни с кем он не поддерживал отношений, ни кого не запоминал по имени, ни к кому, кроме Дуплика, не ходил в гости. На Новый год не дарил подарков и не слал открыток. Ни одной! Никому! Никогда!

Только Дуплик почему-то вызывал у него доверие. Сюда, в маленький заснеженный мирок, приходил этот бесприютный бродяга один раз в году, обойдя по своим неизвестным делам разные дальние страны, всегда следуя за зимой, потому что лето было для него слишком жарким. Иногда он был весел, рассказывал много необычного своему маленькому приятелю, который нигде не бывал. Иногда был угрюм, мог за всё время визита не сказать ни единого слова. Но всегда с отменным аппетитом кушал дупликовы угощения.

Вот и сегодня Слоняла, к огорчению Дуплика, пребывал в неразговорчивом настроении, думал о чём-то своём. Допив чай, он кивнул в благодарность, свернулся возле крыльца и собрался заснуть. Дуплик со вздохом взялся за поднос, но Слоняла вдруг приподнялся и спросил:
– Слышал ли ты про Белую псину, маленький Дуплик
?
Ещё бы! Дуплик, конечно, слышал! Белая псина жила в Буреломе за рекой и наводила по ночам на всю окрестность ужас своим заунывным воем. Судя по голосу, она была огромная, голодная и  опасная. У Дуплика не было ни малейшего желания это проверять.

– Так вот, – продолжал Слоняла, ухмыляясь в густые усы, – шёл я вчера Глухим Бурелом, устал, лёг в сугробе поспать. Занесло меня, значит, снегом – только нос наружу торчит. Ну и что, пустяки, я привык. Эта псина набежала на мой нос, думала съесть. Ха! Стала копать, да и зацепила меня лапой по морде. Вскочил я спросонья… Гррры! – Слоняла вскочил, так что с дупликова подноса посыпались блюдца и чашки, – Как она удирала! Вот смех! – Слоняла повалился в сугроб и стал кататься на спине, дрыгая в воздухе  страшными лапами.
– Зачем же ты спал в Буреломе? – испугался за друга Дуплик.
– Я вышел к Реке, а тут у вас Ледоед... Проел, бестолковый зверь, весь лёд до самой излучины. Пришлось мне топать в обход. Ты же знаешь, я по мосту не могу, слишком он у вас хлипкий.
– Это ты у нас слишком тяжёлый! А Ледоед вовсе не бестолковый, а очень даже полезный зверь.

Ледоед жил на Реке уже много лет. Зимой грыз лёд, плескался в чёрной воде, а летом спал, зарывшись в ил на дне реки. Поселил его здесь Дедушка для того, чтобы зимой Ельник и Перелески от Глухого Бурелома отделяла чистая речная вода. Так спокойнее.
– Как хорошо, что до самой излучины! – Обрадовался Дуплик, – Чем больше полынья, тем лучше. К чистой воде Снежный Бык пригоняет свои стада. Тучи пьют и тучнеют. И снег идёт самый лучший!

Снежный Бык! Дуплик никогда его не видел. Его не видел даже Слоняла, который был почти везде и видел почти всё на свете. Вот Дедушка, тот знал одну песню... Если петь её, то скоро приходили тучи и начинался снегопад. Это была особая, Снежная песня, которая пелась специально для Снежного Быка. Дедушка часто пел её зимой, чтобы укрыть потеплее лес одеялом из пушистых снежинок. Но и Дедушка, кажется, никогда не встречался с хозяином снегопада, с самым волшебным из всех волшебных существ зимы, со Снежным Быком.
 
Никто с ним не встречался, но относились к нему все с большим уважением. Потому что невозможно, даже страшно, представить зиму без снега. И ещё потому, что на главный зимний праздник, на Новый год, именно Снежный Бык дарил самые удивительные подарки, самые неожиданные. Если кто-нибудь получал необычный подарок и неизвестно было, от кого, все знали, что это от Снежного Быка. И каждый год все искали Главный подарок, который дарил этот самый Бык – Подарочное зерно, из которого может вырости всё, что угодно, чего сам себе пожелаешь. Чудесная, должно быть, вещь!
 
Слоняла зевнул во всю зубастую пасть:
– Снега у вас и так много... Ну и хорошо, к Новому году всего должно быть много и всё самое лучшее! И снег самый лучший тоже, наверное. – Слоняла снова зевнул. – К Новому году.
Тут Дуплик всхлипнул, вспомнив неожиданно своё горе.
– Новый год! А я… А у меня... Кофейник... Как же теперь?

Он юркнул в дупло, погремел там немного, громко высморкался и явился назад с кофейником в дрожащих лапках. Повертев перед носом Слонялы прохудившейся туркой, посмотрев сквозь дырочку на лампу, Дуплик снова спрятался. А когда вернулся, сел, сгорбившись, и тяжело вздохнул. Слоняла молчал, уважая чужое горе. Небо светлело, на посеревшем снегу обозначились стволы ближних деревьев.

– Вот что, – Слоняла снова отчаянно зевнул, – давай теперь лучше спать! Утром придумается что-нибудь. А?
– Ты поможешь мне?
– Спрашиваешь! Скажи только как... Завтра…
– Хорошо, до завтра! Тебе ничего не нужно? Может, подушку?

Но Слоняла уже сладко спал, притулившись у крыльца и прикрыв нос косматой лапой.
Дуплик немного повозился на кухоньке, прибрал после дружеского чаепития. Доел задумчиво остатки пастилы, подержал ещё немного в лапах кофейничек, привыкая к мысли, что всё будет хорошо. Вздохнул и полез по лесенке наверх, в маленькую тёплую спаленку, битком набитую подушечками и тюфячками.