Martini Rosso

Двое молодых людей сидели за барной стойкой в приглушенном светом полумраке бара и через определённые, чётко выверенные промежутки времени поглядывали на часы. Минутная стрелка только что скрыла под собой цифры один и два , а короткая, обделённая длиной часовая указывала на десятку. Ровно.
Худощавый бледнолицый парень кружил кончиком указательного пальца по краю наполовину наполненной янтарной жидкостью мартиницы, и, когда он заходил за грань, поглощаясь бездной воздушного пространства, юноша встряхивал растрёпанной чёрной головой и щёлкал ногтем по тонкому стеклу. Одна минута.
Вниманием его высокого и оттого сутулящегося соседа полностью овладел мобильный, к которому он обращался ежеминутно и по клавишам которого с мягкой отдачей плясали его узловатые длинные пальцы. Светло-серый гранит взгляда при каждой неосторожности осыпался белыми крупицами в бездонно-синее васильковое поле и пропадал в нём, зарываясь в покров лепестков так, чтобы не нашли. Три минуты.
- Как думаешь, он придёт вообще? – Приятный высокий тенор был переполнен нотами задумчивости, а серые пряди волос колыхнулись вперёд и назад, потревоженные сопровождающим звуков – дыханием.
- Нетактичный мужик, но восемь минут, восемь минут… О них предупредили заранее, но минутой больше – прибью, чтоб неповадно было.– Недовольно пробурчав, черноволосый парень сделал очередной глоток Martini Rosso, обволакивающего кубики льда, и поднял голову, привлечённый танцующими тёплыми пятнами светильника, чтобы поймать парочку из них... Только вот не удалось.
Брови поднялись в знаке вопроса, обращённом к очередному посетителю, желающему выпить и сменить холод на тепло, который так неаккуратно заслонил собой свет. Как будто не замечая угрюмую физиономию мальчишки, добродушная и миролюбивая улыбка сияла на лице незнакомца.
- Ты мне мешаешь ловить искусственных светлячков. – Напоенные ночью васильки копьями, с всплеском и брызгами пронзили небесную воду горного озера. – Чего встал?
Тот лишь усмехнулся и сел за противоположный конец стойки, протянув парням сразу обе руки с немного большеватыми ладонями.
- Добрый вечер, господа. – Голос блондина был приятен на слух и неведомо как навевал на слышателя мощный свежий ветер бескрайнего поля.
Пока Даниэль хмурился и волком следил за бесцеремонно присоединившимся к ним человеком, а Кристель с прищуренными близорукими глазами оценивал этого улыбчивого типа, последний продолжил говорить, одной фразой разбив все сомнения о законной роли себя в этом вечернем абсурде ожидания: - «..более восьми минут – и я бесконечно виноват перед вами, милейшие». Мои часы говорят мне, что чувство вины, подаренное самой вечностью, меня не коснётся. – Улыбка не сходила с его губ, словно там было её законное место, занятое ею уже давно и, судя по всему, надолго.
Глаза обоих адресатов туманного, а на второй раз прочитанного – и вовсе бредового письма округлились, и они подались вперёд. Один раздражённо кусал губы, тогда как второй спокойно протянул руку светловолосому.
- Рад знакомству, да, но… Зачем всё это, а? – Вторая рука поправила очки на носу, шаркнувшие вниз в такт звучавшей мелодии.
Казалось, что отправителя письма рассмешил этот вполне уместный и серьёзный вопрос, потому что реакцией на него было ничто иное, как смешливое фырканье.
Молниеносный захват руки тут же опешившего Даниэля и стальные тиски вокруг её ладони.
Голубое небо плюхнулось в омут бездны хохочущей и скалящейся.
- Покорно прошу следовать за мной, господа... – Колкое тепло одновременное коснулось бледного, напоенного ароматом мяты и мороза, и сзелена, пахнущего кориандром, запястий, обжигая кожу и золотыми сетями паутинки обволакивая плоть и её изнанку. Будто сотни крючков цеплялись под кожей за вены и кости, тянули и раздирали, крошили их. Неспециально.
Был просто зимний вечер, когда в голову одного ударило образами и захлебнулся он силой творца.

24.10.’08