Жизнь в паранойе

Отражаются в лужах небеса цвета боли,
И я свой путь продолжаю лишь усилием воли,
Ведь меня ждет только кошка в пустой, темной квартире,
И это все, что осталось для меня в этом мире...

 - …Ну и погодка сегодня! Все небо затянуло! Как ты думаешь – дело дойдет до дождя?
 - Да ты посмотри в окно! Он уже моросит потихоньку – видишь мелкую рябь на лужах…
 - Эх!.. Как уже надоел этот дождь! Идет всю неделю – просто навевает тоску!!!! Тем более уж СЕГОДНЯ мог бы и прекратить и дать выглянуть солнцу…
 - А что, сегодня особенный день?
 - Ты что??? Сегодня  же день летнего солнцестояния!!!
 - Точно!!! Как же я могла забыть? И я даже никого не поздравила!!!
 - Не беспокойся, еще только девять часов утра… Тем более, воскресенье, еще почти никто не проснулся, успеешь…
 - Да, тем более этот дождь… Зато Та Девушка наверняка довольна – ведь она любит дождь…
 - Действительно? Откуда ты это знаешь???
 - Да, она любит посидеть здесь, и во время дождя она появляется в этой кофейне гораздо чаще!.. Я заметила.
 - Я тоже люблю эту кофейню. Здесь варят лучший кофе во всем городе! Кстати, наш кажется уже остыл, давай пить скорее, не то он станет совсем невкусным…

Чашки в унисон звякнули, ударившись о края блюдечка.
 
- Получается, у нас сегодня есть шанс поймать улыбку Девушки? Тогда-то уж точно счастье будет нашим…
 - Знаешь, я склонна полагать, что это все выдумки – будто Та Девушка улыбается! Лично я ни разу не видела этого… По-моему, она вообще НИКОГДА не улыбается. Дурацкая примета – ждать того, чего не бывает!
Обе подруги негромко рассмеялись.
 - Зато мы наверняка увидим ее сегодня… Как раз один из таких дней, как она любит! А это само по себе хорошая примета…

А дождь за окном совсем разошелся. Вода небес сплошным потоком застелила стекло окон, а пузыри, вздувавшиеся на лужах, обещали, что непогода затянется надолго… Дверь негромко хлопнула, и на пороге кофейни в утреннем полумраке появилась невысокая фигура в капюшоне. Она постояла несколько секунд, очевидно ожидая, пока стечет вода, и неторопливо двинулась вперед, снимая на ходу капюшон. Это была девушка. На ней был длинный, слегка обтрепавшийся у подола черный кожаный плащ и тяжелые, с массивной подошвой сапоги, которые глухо бухали по полу при каждом ее шаге. Но из всего ее облика ничего не привлекало внимания, кроме как глаза. Они приковывали всеобщее внимание, и совсем не имело значения, во что она одета. Именно они заставляли всех замолкать при ее появлении. Каждый, глядя в эти глаза, испытывал такое чувство, будто радости в мире больше не осталось, и никто не смел нарушать молчания. Они, казалось, сгущали воздух, и становилось трудно дышать. Что было в ее глазах: боль, безысходность, невыносимое страдание?.. Никто никогда не мог поймать ее взгляда – казалось, она смотрит куда-то мимо, словно в саму вечность. Нельзя было понять, какого они цвета. Нет, когда-то глаза имели цвет, но слишком много слез пролилось из них  – и они выцвели. Но мало кто не сказал однажды, как она красива. Длинные темные волосы спадали на плечи мягкими волнами, а бледная кожа и правильные черты лица выдавали благородное происхождение. Никто не знал ее имени. Никто не знал, откуда она пришла. Она никогда ни с кем не разговаривала, только в магазине иногда можно было услышать ее тихий мелодичный голос. Ни с кем не общалась. В маленьком, уютном городке, где все жители знали друг друга в лицо, это было из области фантастики. Неудивительно, что она привлекала всеобщее внимание, но, несмотря на это, о ней так и не удалось ничего узнать. Но после трех лет проживания в городе она уже стала его неотъемлемой частью. Жители привыкли видеть ее время от времени на улицах этого города, когда она неторопливо прогуливалась по одной ей известному маршруту. Увидеть, как улыбается Та Девушка (так они называли ее) считалось хорошей приметой. Иногда она любила посидеть в кофейне и почитать книгу на каком-то неизвестном никому языке. Вот и теперь она, видимо, явилась за этим. В звенящей тишине были слышны лишь глухие шаги, да плеск воды за окном. Провожаемая пристальными взглядами, Та Девушка прошла за самый дальний столик в углу и села, не снимая плаща. Тут из-за пазухи показалась узкая сиамская мордочка. Кошка с любопытством повертела головой и, наконец, вся выбралась наружу. Но этому никто не удивился. Кошка была ее неизменным спутником, она всегда с невозмутимым видом восседала на плече своей хозяйки, игнорируя собак, которые временами пытались ее облаять. Ни в магазинах, ни в кофейнях, ни в каких других заведениях никто не пытался запретить Девушке брать с собой кошку. Кошка была ее единственным другом, ее семьей, и все это понимали. И сейчас, в кофейне, сиамка чувствовала себя вполне комфортно; она заняла свой трон на плече и принялась умываться. Это немного разрядило обстановку, и скоро снова стал слышен негромкий гул приглушенных голосов разговаривавших посетителей. Даже официантка, добродушная полная женщина в аккуратном фартучке, осмелилась подойти к необычной посетительнице.
  - Что будете заказывать? – дружелюбным голосом поинтересовалась она.
Девушка вздрогнула и повернулась к официантке.
  - Чай с лимоном и сахаром, пожалуйста. – тихим вежливым голосом попросила она.
  - Это все?
Девушка еле заметно кивнула и снова погрузилась в свое оцепенение.
Женщины, прежде разговаривавшие о погоде, теперь с интересом украдкой наблюдали за Девушкой.
  - Интересно, о чем она думает? – заговорческим шепотом поинтересовалась одна.
  -  Не знаю! Высказывались разные предположения. Я думаю, она вспоминает свое прошлое. Может, у нее погиб парень когда-то, а может просто несчастная любовь…
 - Ну, знаешь, еще неизвестно, что хуже! погрузилась
 - Конечно же, смерть любимого человека!!!!
 -  А я бы поспорила! Жить и знать, что любимый человек рядом, но никогда не будет твоим… Это ужасно!..

Тем временем Девушка, получив свой чай, достала книгу и, открыв ее где-то ближе к концу, в чтение. В книге шла речь о том, как старенькая бабушка давала наставления своей внучке… Она тоже вспомнила свою бабушку, ее добрые глаза, теплые руки, тихий, слегка хрипловатый голос. Вспомнила, как бабушка учила ее читать, как купила ей первую гитару и отвела в музыкальную школу, как ночами сидела у ее постели, когда она болела… Девушка теперь смотрела не в книгу, а в какую-то невидимую точку на полу; глаза ее были полны воспоминаний, и легкая улыбка тронула  губы…Этого, правда, никто не заметил… Её бабушка умерла, когда ей было восемнадцать лет. Её единственный родной человек… Взгляд снова стал жестким, и уголки губ опустились вниз. Вспомнились совершенно другие вещи. Было совершенно ясно, что никакого чтения уже не получится. Девушка вздохнула, посмотрела на недопитый чай… Ладно, что ж… Она закрыла книгу, поманила свою кошку и та, прекрасно поняв хозяйку, скользнула за пазуху. Осторожно ступая, стараясь не потревожить посетителей, Та Девушка прошла к двери. На улице она еще несколько минут стояла под дождем, не надевая капюшон, словно надеялась, что дождь смоет из ее памяти все эти воспоминания и ужасные мысли. Но это было бесполезно… Накинув порывистым движением капюшон, она повернулась и торопливо зашагала прочь, не разбирая дороги, наступая в многочисленные мелкие лужицы. Прекрасная погода, думала она. Не режет глаз яркий свет, не снуют по улицам многочисленные люди так тихо, тепло,. И падают-падают-падают с неба бесконечные мокрые капли…Так чудесно! Совсем как в тот день… Тогда она прогуливалась под дождем в тихом умиротворении. Она всегда любила гулять под дождем. Она не знала, куда идет, сколько кварталов уже прошла. Все вокруг казалось ей таким добрым и прекрасным, и она тихонько сама себе улыбалась. И вдруг впереди, среди спешащих укрыться от дождя людей, показалась знакомая фигура. Этот человек… Она любила его до беспамятства уже долгое, долгое время, но… Он хорошо к ней относился. Нет, он очень хорошо к ней относился, он любил ее…как друга. И это было самым ужасным из всей истории. Лучше бы ненавидел. И лучше бы она его ненавидела. Правда, она уже смирилась со своим положением, научилась находить для себя какие-то утешения. И в тот момент, увидев его на улице, она поняла, что любит мир за то, что он создал его. Она ускорила шаг, чтобы можно было окликнуть его и поздороваться. Снова хочет перейти дорогу в неположенном месте, с улыбкой подумала она. Он всегда это делал, но и эту привычку она тоже любила. Вот уже несколько шагов до него осталось, и она даже открыла рот, чтобы назвать его по имени, но… Всего несколько секунд понадобилось ей, чтобы понять, что машина не успеет остановиться. В несколько прыжков она оказалась рядом, схватила его за плечи и с какой-то богатырской силой толкнула  в сторону, прочь от дороги. Но сила инерции кинула ее вперед, прямо навстречу отчаянно тормозившему транспорту…Глубже всего в ее память врезалось лицо водителя, искаженное от ужаса…Ударом ее отшвырнуло на несколько метров, и она больно ударилась о мокрый, скользкий асфальт. Он тут же подбежал к ней. Стал гладить ее по лицу, по волосам, требовать, чтобы она сказала ему хоть слово. Но она лишь смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами и силилась сделать хоть один вдох. Наконец болевой шок прошел, и она судорожно вздохнула. И тут же вскрикнула от боли. Изо рта потекла кровь. Он торопливыми нервными движениями пытался вытирать неширокую красную полоску на ее лице… Со мной все в порядке, с трудом выговорила она и закашлялась, но взяла себя в руки. Правда, мне совсем не больно, она даже попыталась улыбнуться. Он осторожно поднял ее и понес к машине, которая, собственно, и совершила наезд. А она смотрела на небо и думала о том, какое же оно красивое, что вот мы ходим каждый день и не видим, какое красивое на самом деле небо…Затем она посмотрела на него, с тревогой склонившегося над ней. Как он прекрасен, подумала она. В тот момент она была по-настоящему счастлива… Сознание помутилось, и воцарился мрак.
  …Она шла одна по улице, плотно прижимая подошвы к мокрому асфальту, и думала о том, что она похожа со всеми этими домами, печально возвышавшимися над ней. Люди, построив дома, сделали их своими пленниками, лишенными возможности покинуть свою клетку-город, заставили смотреть на человеческую жестокость и бездушие… Она всегда чувствовала себя пленницей в городе. Поэтому она питала какую-то симпатию к домам, попавшим в такое же положение. И сейчас ей казалось, что она слышит их стон и думала о том, как же люди могут не замечать этого…
… Ее встретили лампы дневного света своим болезненным миганием. На лице была кислородная маска, ее куда-то везли по длинному белому коридору… Сломано два ребра, одно из них вошло в легкое, донеслись до нее как из подвала голоса врачей. Затем ее привезли в большой зал, залитый ярким светом. Она не сразу догадалась, что это операционная, и больше ничего не успела подумать… Но ей очень хорошо запомнилось, как было тяжело отходить от наркоза. И никого не было рядом, кто бы мог пожалеть и утешить, подержать за руку, сказать ласковые слова… Но она привыкла проходить через трудности одна. Кроме того, где-то в глубине души все еще теплилась упрямая надежда. Постепенно она уже начала вставать и понемногу, хоть и неуверенно, но ходить, несказанно радуя медсестер. Они ужасно переживали и очень жалели одинокую девушку, совершившую такой героический поступок. Женщины, они обо всем догадались… Однажды днем к ней вошла медсестра. Вас спрашивает какой-то парень, сказала она, пустить его к вам? Сердце ее учащенно забилось. Нет, нет, я сама выйду, поспешно сказала она. Сделав над собой усилие, она встала и неверными шагами направилась в коридор. Он стоял с огромным букетом цветов и каким-то пакетом, такой же красивый, как и всегда. Но он был не один. Рядом с ним стояла ОНА, та, другая девушка. Вся накрашенная, в дорогой одежде, с красивой прической… А она только сейчас вдруг подумала, что стоит в больничном халате, что волосы свисают беспорядочными прядями, что она не накрашена и вообще бледная и болезненная. Но он заметил ее и радостно помахал букетом. Ей ничего не оставалось, только подойти. Спасибо, спасибо тебе огромное, сказал он и обнял ее так…по-дружески. Я тебе всю жизнь теперь буду обязан, говорил он. Он вообще много чего еще говорил, но она не слышала  и ничего не отвечала, только смотрела на него собачьими глазами, затем машинально взяла всунутый в руку букет и пакет с фруктами. И еще долго оставалась на месте, провожая его глазами, когда он уходил. Все вокруг было словно в тумане, когда она приплелась в палату, кинула на пол букет и пакет, из которого по полу покатились яблоки и апельсины, и упала на кровать. Зачем ей это? Она поняла, что не нужна ни ему, ни кому-либо. Если бы моя бедная бабушка была жива, она бы непременно пришла ко мне, подумала она. На глаза навернулись слезы. Она уткнулась в подушку и разрыдалась от безысходности и отчаянья, от навалившегося на нее одиночества. И долго еще плакала, пока не заснула. А когда проснулась, мир вокруг был уже каким-то другим. Словно что-то умерло внутри нее. Она посмотрела на букет, заботливо поставленный в вазу с водой на столе рядом с ее кроватью, и ей не захотелось выбросить его. Пусть его, подумала она. Принес ведь все-таки… При мысли о нем в душе потеплело. Главное, что он жив и счастлив, подумала она. Больше не было мучительно больно. Она поднялась и прошла к зеркалу. Оттуда не нее глянуло такое же бледное лицо с растрепанными волосами, но… что-то теперь было в ее глазах. Что было в них: боль, безысходность, невыносимое страдание?..
…Дождь все также ложился на город ровной пеленой, мерно постукивая по крышам домов, когда она подошла к своему подъезду. Внутри было тепло, сухо и совершенно безлюдно, когда она поднималась на третий этаж. На двери была прикреплена открытка, поздравлявшая ее с днем летнего солнцестояния. Улыбнувшись про себя, она сняла открытку и повернула ключ. В квартире стоял полумрак. Кошка выбралась из своего укрытия и спрыгнула на пол. В давящей тишине звук ее прыжка показался каким-то неестественно громким. Она не стала включать свет. Просто прошла в комнату, мимо стола с незаконченными переводами. Переводами она зарабатывала себе на жизнь, сотрудничая с каким-то крупным издательством. Этого вполне хватало, чтобы прокормить себя и кошку. Больше у нее никого не было. В ее жизни вообще НИЧЕГО не было, да ничего и не могло быть. Она понимала, что доживает, что старые, гораздо старше нее часы ведут обратный отсчет ее жизни… Она встала у окна и долго еще так стояла, вспоминая, как она поняла, что не сможет жить в том городе, что ей нужно уйти. Ей просто хотелось покоя тогда… Но и сейчас его все равно не было. Ночью было легче. Беспорядочные больные сновидения заменяли ей реальность, и порой в этой полночной тяжелой дреме ей казалось, что сон будет длиться вечно. Но утром снова нужно было смотреть на это солнце, пробивавшееся через оконное стекло…Она вздохнула, подавив приступ отчаянья. Все-таки это не самая ужасная участь, которая могла быть. Удивительная судьба!..
Этим летом случилось плохое. Кошку позвала природа, и теперь она целыми днями металась по квартире, кричала резким, громким голосом и сверлила свою хозяйку страдающими глазами. Та все прекрасно понимала, но большой мир был так опасен… Кошка была ее ребенком, ее дочерью, но тем труднее было видеть ее страдания. И так не хотелось, чтобы судьба кошки была похожа на ее собственную судьбу… И вот в один солнечный теплый день, затеяв в своей квартире уборку, она, скрепя сердце, отворила перед кошкой дверь. Маленькая сиамская молния проскочила мимо, даже не оглянувшись…
Во дворе люди сразу узнали, что это за кошка. Наконец-то им выпал такой необычный шанс, когда кошка была одна!.. Нет, девушка никогда никому не сделала плохого, но… зачем она была такая? Зачем она всегда напоминала им о том, что существуют боль и страдания, когда они изо всех сил пытались сделать вид, что ничего этого нет? И она одна не вписывалась в эту их отлаженную систему.
  - Фас! – как выстрел в сухом воздухе прозвучал этот клич, и собака с ревом кинулась на свою жертву… Она спускалась по лестнице, чтобы выкинуть мусор. Крик своей кошки она узнала мгновенно. Думать было некогда. В два прыжка оказавшись внизу и открыв дверь, она увидела, как чья-то собака убивает ее дитя, ее единственное близкое существо. Все вздрогнули от нечеловеческого отчаянного вопля. Никто никогда не слышал, чтобы она так кричала. А девушка без всяких колебаний подскочила к собаке и одним точным молниеносным ударом тяжелого сапога положила конец издевательству над своей кошкой. Собака, получив сильный удар прямо по носу, теперь с воем корчилась в конвульсиях. Через секунду она затихла, скончавшись от болевого шока, и во дворе воцарилась мертвая тишина. Все застыли в ужасе от собственной жестокости. Нет, они не желали зла ни кошке, ни девушке, они лишь хотели пробудить в ней жизнь, вывести ее из этого оцепенения. И не погнушались даже такого способа. Однако теперь все поняли, как ужасно ошиблись… Она упала на колени рядом со своей кошкой, закрывая дрожащими руками рот, словно боялась произнести хоть слово. Все с ужасом ждали, что же теперь будет. Она стала гладить сиамку, тихо называя ее по имени. А затем сделала самое страшное – она медленно повернулась к ним, прижимая к груди маленькое окровавленное тельце. Да, в этот момент ее лицо преобразилось, на нем отразились все ее чувства, глаза ожили. Но ни гнева, ни укора в них не было. Всем своим видом она выражала лишь огромное изумление и растерянность, казалось, она вся превратилась в один вопрос: за что? А людям хотелось провалиться сквозь землю, но они не знали, как им исправить свой ужасный поступок. Это были лишь доли секунды, затем девушка снова преобразилась, только теперь ее взгляд стал еще холоднее и острее чем раньше. Не теряя больше времени, она вскочила с места и побежала прочь, к дороге, чтобы поймать такси…
… Кошка болела очень долго. Неделю она не вставала совсем, и девушка ухаживала за ней, как за больным ребенком. Наконец, в один день надежда совсем оставила ее. Она тяжело опустилась на диван и закрыла лицо руками. Но тут послышались мягкие неверные шаги, и она увидела, как из соседней комнаты ковыляет ее сиамская дочь… Поворот от смерти к жизни был сделан.
Было девять часов утра. Серое хмурое небо низко нависало над городом, обещая разродиться затяжным дождем. Те, кто в это время шел по улице, смог увидеть, как через весь город шагала девушка в длинном, слегка обтрепавшемся у подола черном кожаном плаще, в тяжелых сапогах с массивной подошвой, с небольшой сумкой через плечо и с гитарой за спиной. На плече ее привычным маленьким силуэтом восседала кошка. Все, кто видел ее, останавливался и провожал виноватым взглядом… Две женщины, завсегдатаи кофейни, тоже видели в окно, как она проходила мимо.
   - Ушла. – сказала одна, - Не простила нас.
   - Да… - вздохнула вторая. -  Только совершенно ясно, что город теперь уже никогда не станет прежним…
… А она шла вперед, не оглядываясь. И все то же было в ее глазах. Никто так и не сумел понять, что же это: боль, безысходность, невыносимое страдание?..
Говорят, что надежда умирает последней. Господи, что за чушь?.. Есть вещи, которые остаются и после ее смерти. Ведь существует же  любовь без надежды…
26.01.2009
 
Я живу в паранойе, а не в иллюзии рая,
И хочу не проснуться, каждый раз засыпая;
Но утром свет из окна опять глаза разъедает,
И тихо плачут часы, мою жизнь убивая.
Время умчится вперед, и никогда не вернется,
И греться воспоминаньем – все, что мне остается.
Ко мне никто не придет. Не буду врать, что не надо,
Ведь одиночество хуже опасного яда.
У меня нет ничего. И все зовут меня тварью,
Да, я – моральный урод, и я сама это знаю:
Я ничего не краду, не вру и не убиваю,
 Лишь только слушаю музыку, да на гитаре играю.
Друзья куда-то ушли. В волнах проблем утонули,
А может, тоже убиты одиночества пулей.
А жизнь была же когда-то подобием рая,
И я ждала новый день, каждый раз засыпая,
Счастливой жизнью жила, при этом даже не зная,
Как издевалась судьба, словно с мышью играя…
Печально глядя, дома надо мной нависают,
Ведь вся их жизнь, как моя, в плену людей протекает,
Наполнен воздух их стоном, но люди не слышат,
О чем им шепчут дома, стуча слезами по крыше.
 И моя жизнь – это клетка, в ней не видно свободы,
Но это глупо – жалеть зря прожитые годы…
Отражаются в лужах небеса цвета боли,
И я свой путь продолжаю лишь усилием воли,
Ведь меня ждет только кошка в пустой, темной квартире,
И это все, что осталось для меня в этом мире,
Вечерами она мне мурлычет на ухо,
Когда от боли в висках кровь пульсирует глухо,
Я хоть кому-то нужна, значит, все не так плохо…
Про себя улыбнусь, удержавшись от вздоха.