Моя жизнь. Комната пылесборников

Моя жизнь
Комната пылесборников
А посреди комнаты стоит обогреватель…

Каждый мой день начинается одинаково. Я вновь и вновь словно рождаюсь заново, просыпаюсь будто с амнезией. И конечно, каждое утро – доброе, ведь если меня никто не будит, я вижу уютную, прихламлённую комнату; а выглядит она примерно так…
На тумбочке, которая стоит у кровати рядом с ногами, и кстати, прямо под окном, лежат вперемешку пакетики чая Гринфилд, диски Лорди и других, серый, словно серебряный блокнот, книжка об инквизиции, бумажные рожки, оставшиеся после хеллоуина; опрокинутая бутылочка с лосьоном «миа», который, в отличие от большинства предметов, находящихся в комнате, явно был совершенно лишним; круглые салфетки и улыбчивая кружка, из которой торчит пушистая щетка для пыли, куча ручек и стержней, и красное перо.
У кровати же, только рядом с головой, заняла место табуретка, укрытая рыжим полотенцем, словно скатертью. Стоя на кровати и опираясь на эту самую табуретку, занял свою позицию фонарик, по виду напоминающий орудие обезвреживания вампиров Антона Городецкого.
На самой табуретке стопкой улеглись друг на друга тетрадь, когда-то посвященная актрисе, два располневших от фотографий фотоальбома, диск, еще несколько пакетиков этого ароматного чая, зеленый будильник без батареек, не работающий уже около двенадцати месяцев, а не исключено, что много больше…
Буйство лежащих в беспорядке маркеров и других пишущих предметов, предназначенных, меж прочим, исключительно для писания на джинсах и сумках, и баночка духов, уютно устроившаяся в кружочке средней толщины скотча прекрасно дополняли картину.
Два стула, что есть в комнате, посвящены исключительно хранению одежды, а спинки их вырезанию узоров пилкой для ногтей и хранению сумок в висячем положении. Как считаете, сумкам там удобно?
Между двумя стульями пространство занимают диван и стол.
Чего только не лежит на диване! Книжки, подушки, папки, юбка и другая мятая одежда, ручки, шарф и разложенная в самое рабочее из положений подзорная труба. Ах да, еще клетчатый плед, спицы и носки с пальцами, как у перчаток. На спинке дивана расселись в своём великолепном составе мягкие игрушки…
А на люстре висит кожаный шнурок… Но вернемся вниз.
Удобно втиснувшись между стулом и диваном, а также опершись на стол, стоит старая, но очень красивая и все еще выполняющая все надлежащие функции гитара.
О том, как вышло, что на столе одновременно восседает серая расписанная вышеупомянутыми пишущими предметами сумка, расположившись, кстати, на трёх книжках, стопка журналов для хакеров, самоучитель по игре на той самой гитаре, еще две книги издательства росмен и каланча дисков, подпираемая одной из колонок, которые когда-то давно присоединялись к плееру, и говорить не стоит, так как никто таких подробностей не помнит. Кроме того на столе огромное пространство занимает книжная полка. Не сказать, что в ней одни только книги, но…
На полке, в свою очередь, радостно смотрит вверх служащий копилкой дельфинёнок, а его коллега, тролль-великан Шрек, сложив руки на груди и широко улыбаясь, занимает самый угол стола, который совпадает с углом комнаты. Рядом со Шреком находится страшного вида рыба на постаменте, явно чей-то подарок. Ну да, её подарил сосед в день моего рождения…сувенирную рыбу с надписью «чёрное море 2005».
Облокотившись на стенку, уклеенную толпой фотографий, совершенно не связанных меж собой и вызывающих самые разные ассоциации, стоит самодельная рамочка из коробки конфет «красный октябрь», в которой тоже живёт фотография
Недалеко от фото отца, а на фото в рамочке был именно он, возвышается на своей единственной тонкой стеклянной ножке бокал довольно скромного вида, из которого торчат где-то содранная колючка «о трёх концах», напоминающая по форме меч и сигарета, припасённая, наверное, на тот самый чёрный день, когда я, возможно, начну курить. А на дне бокала лежат разноцветные прозрачные камушки, память о ролёвке… Неизвестно только, зачем эти камушки покрыты ватой, уж не думаете ли вы, что это для того, чтобы колючка (не дайте боги) их не поцарапала или чтобы они не впитали запах синего «винстона»?
Далее полку украшает древний подсвечник в форме лошади с наткнутой на него, но ни разу не использованной свечой, которая, будучи круглой и белой, очень напоминает луну и посему её так бережно хранят уже около двух лет.
Из стоящего рядом медного кувшина в узорчиках выглядывает искусственная красная роза, прекрасно, не смотря на свой эпатажный вид, вписывающаяся в обстановку.
Нельзя забыть и о булавках, что хранятся на полке в пластмассовом яйце красного цвета. Целое семейство портновских булавок!
А посреди комнаты стоит обогреватель…
Можно ещё добавить, что если, лёжа на животе, приподняться на локтях, можно лицезреть светло-коричневый бок ещё одной тумбочки, побольше. Передняя сторона тумбочки покрыта тёмно-красной тканью, потому что из-за белой краски лицом-то она как раз вышла не очень…
Зато хорош лицом тёмно-коричневый полированный шкаф, на котором и в котором тоже живёт много разных вещей, начиная от плакатов рамштайн и заканчивая игрушками ёлочными.
Словом, в комнате можно жить, и это может быть будет очень приятно, особенно, если сюда никто не влезет. А влезать как раз есть кому. Обычно всё это чувство восторженности от того, что ты проснулся в новом мире, в такой чудесной комнате и с такой замечательной амнезией, засыпает, когда в комнату шумно входит бабушка. Или когда я, выйдя из комнаты, нечаянно натыкаюсь на зеркало…
Память часто возвращается за руку с болью. Но сегодня, не взирая на всё это и на пролитый на руку кофе, я держусь особенным молодцом.

10 ноя 2006 11:49
Хельга Торсдоттир