Робин Гуд из предместья

Николай Орехов
Ольга Васильева

.                Робин Гуд из предместья,
.                или
.                Детектив, в котором никого не убивают.

Очередная фантазия Авторов, так и не  бросивших своих пагубных привычек читать книжки и смотреть телевизор.




Знакомая серая Волга с фигуркой оленя на капоте сворачивает с трассы на просёлок, ведущий в Дубраву – деревню, где живёт Бабушка.
За рулём Золушка. Маленькая Разбойница курит в окошко, небрежно развалившись на сиденье справа.
— Ловко ты водить научилась, сестрёнка! — хвалит она Золушку. — Зато я теперь раны перевязывать наловчилась, и уколы делать. Когда в прошлом году одного нашего собачка покусала, которую он подразнить решил, я сама его лечила. Все сорок уколов делала, так он не дёрнулся даже! Слушай, вот бабушка обрадуется, когда нас увидит!
— Конечно, обрадуется, — соглашается Золушка. — Мы же месяца четыре у неё не были, наверняка соскучилась.
Маленькая Разбойница внезапно настораживается.
— Ой, смотри, что там?! Кажется, пожар!
На сумеречном небе видны отблески пламени, издалека доносятся крики, стуки, звон пустых ведер, чуть позже раздаются сирены пожарных машин.
Волга въезжает на окраину поселка. Сёстры выскакивают из машины, бегут туда, где полыхают несколько соседних деревянных домов, в их числе стоящий на околице дом Бабуш-ки. Девушки быстро встают в цепочку, по которой передаются из ближайшего колодца вёдра с водой.
Через некоторое время с пожаром удаётся, наконец, справиться, но дома; сильно пострадали, и жить в них уже невозможно.
Возле одной из пожарных машин беседуют брандмейстер и местный констебль.
— Одно могу сказать точно, вахмистр, это поджог, — утверждает брандмейстер. — Не могли в такую тихую погоду столько домов сразу загореться.
— Догадываюсь я, чьих это рук дело, — задумчиво  отзывается констебль. — Крутились тут какие-то недавно, предлагали дома продать, всем подряд, даже у кого совсем плохонькие избушки. Да только никто из наших не согласился. Кто ж отсюда уезжать захочет, смотрите, какая у нас тут природа – лес, озеро, а воздух, воздух! Ещё ключи на холмах бьют целебные, настоящая живая вода! Вот они, видимо, и решили людей со своей земли согнать таким образом.
Зоя и Марина разыскивают в толпе погорельцев Бабушку. Седые волосы у старушки растрёпаны, одежда наброшена кое-как, на ногах домашние тапочки. У сестёр лица, руки и одежда перепачканы сажей.
Бабушку усаживают в Волгу, погрузив в багажник немногие спасённые из сгоревшего дома вещи.
— Ничего, пока у меня поживёшь, — пытается успокоить старушку Золушка, — а если хочешь, к отцу тебя отвезём, он тоже очень рад будет. Скучно ему одному. Я уехала, мачеха то у одной дочки гостит, то у другой, месяцами дома не появляется.
— А этих козлов, которые деревню подпалили, я вычислю! — зло заявляет Маленькая Разбойница, закуривая очередную сигарету. — И накажу, мало не покажется!

*                *                *

     Гостиная небольшого коттеджа в предместье столицы.
     Золушка сидит за столом, на котором стоит компьютер, разложены учебники, справочники и тетради с конспектами.
Раздаётся звонок в дверь.
Девушка откладывает учебники, выходит в прихожую и возвращается, пропуская в комнату полковника Снегова.
Взглянув на разложенные книги, полковник уверенно утверждает:
— Вижу, вам удалось осуществить свою мечту и поступить на медицинский факультет?
— Да, денег, которые моя сестра получила от Королевы, хватило и на учёбу, и на этот домик, да ещё и осталось. Я не хотела брать, конечно, но Мару разве переспоришь!
— Рад, что у вас так всё хорошо устроилось, — говорит полковник, и добавляет с доброй иронией: — Иногда ведь приходится съездить на королевский бал, чтобы отыскать своего принца, который живёт в соседнем дворе, не так ли?
С запоздалым удивлением Золушка интересуется у гостя:
— А вам откуда всё про нас известно?
— Ну, об этом, если захотите, расскажет сестра вашего мужа. Кстати, где же она, ведь я при-шёл именно к ней!
— Яна! — кричит Золушка, поворачиваясь к ведущей наверх лестнице. — Спускайся, к тебе пришли!
По винтовой лестнице спускается Яна. Она не изменила своим привычкам – на ней всё такие же высокие сапоги и широкий кожаный пояс.
Увидав Снегова, Яна восклицает с радостным удивлением :
— Милорд?! Как я рада вас видеть! Что привело вас сюда?
— Во-первых, желание увидеть вас, маркиза! — вежливо отвечает Снегов.
— Вы же знаете, что никакая я не маркиза… — смущённо и слегка сердито возражает Яна.
— Редко, какая настоящая маркиза может сравниться с вами! — с улыбкой упорствует полковник.
— Я не люблю лести, милорд! — упрямится Яна.
— Я всегда говорю серьёзно, Яна Мартиновна, — заявляет Снегов.
— Лучше просто – Яна, — улыбаясь, предлагает девушка. — В любом случае, комплимент всегда приятен женщине. Благодарю вас, милорд!
— Виктор, — произносит полковник.
— Что же вас привело сюда, лорд Виктор?
— Просто Виктор, — поправляет Снегов. — Вы меня обяжете, если станете называть просто Виктор.
— Хорошо, я постараюсь, — обещает Яна. — Так что вас привело ко мне, …Виктор?
— Весьма и весьма важное дело, — сообщает Снегов. — Но мне бы хотелось обсудить это с вами с глазу на глаз.
— Мне как раз пора в университет, — понимающе произносит Золушка и уходит.
— Яна, — неторопливо и серьёзно говорит Снегов, — эту информацию я мог бы доверить ещё только вашему брату, и его командиру, бригадиру Троесельскому, однако они грена-дёрские офицеры, лица официальные, а к этому делу, в силу некоторых обстоятельств, пока необходимо подойти как бы в частном порядке… Именно для этого мне нужна ваша помощь. Мне думается, лучше вас никто не сумеет справиться с этим делом.
— Вы снова льстите мне, милорд… то есть, Виктор. Чем простая девушка может помочь офицеру контрразведки?
— Во-первых, не простая, Яна, отнюдь не простая! — возражает полковник. —  Одно то, как вы справились с поисками невесты вашего брата, даёт вам сто очков вперёд перед многими профессионалами. То, как вам удалось выйти на меня, это высший класс, ведь о том, кто я, знали очень немногие… Итак, к делу! Выслушайте, а затем решайте, согласны вы мне помочь, или…
— Я согласна! — заявляет Яна.
— Не горячитесь, — просит полковник, беря девушку за руку. — Выслушайте, вначале. Это дело непростое, очень-очень непростое, и очень, очень опасное… Несколько месяцев назад из заключения бежала одна наша старая знакомая, та самая, которая называла себя Миледи. После побега ей удалось выехать за границу, и некоторое время о ней ничего не было слышно. И вот теперь, по имеющимся сведениям, эта женщина вновь объявилась в нашей стране, и это, сами понимаете, неспроста. Необходимо выяснить, с какой целью она пересекла границу, помешать ей осуществить свои намерения, а её саму вернуть туда, где она должна находиться ещё без малого двадцать лет. Вот о первом я и хочу вас попросить.
Я обращаюсь к вам, потому что не могу сейчас заниматься этим официально, почему — долго рассказывать, да и ни к чему.
Ещё я опасаюсь, что у нас происходит серьёзнейшая утечка информации, и любые шаги, которые я мог бы предпринять, станут известны нашим врагам, а именно среди них, я не сомневаюсь, Миледи нашла своих новых покровителей.
— Я с огромной радостью помогу вам, Виктор! — заверяет Яна, от возбуждения вскакивая со стула. — Вы знаете, риска я не боюсь, свободного времени у меня как раз сейчас будет хоть отбавляй, ведь я с завтрашнего дня в отпуске. И ещё… я ведь ваша должница…
— Бросьте! — перебивает полковник. — Я не вам тогда помогал, вы помните, я объяснял, какие мотивы мной руководили. И то, о чём я вас сейчас прошу, тоже нужно не мне.
— Простите, — смущается Яна. — Да, я всё понимаю. Это ведь и моя страна…
— Спасибо, Яна, — смягчается Снегов. — Не сомневаюсь, что вам под силу справиться с этой задачей. Только, умоляю… будьте очень, очень осторожны!

*                *                *

Та же гостиная вечером этого дня.
Ян в мундире обер-лейтенанта королевских гренадёров, Яна и Золушка сидят за вечерним чаем.
— Девчонки, поздравьте меня! — заявляет Ян с лёгкой долей шутливого хвастовства. — Завтра Принц подписывает приказ о моём производстве в гранд-майоры, и уже скоро я становлюсь заместителем бригадира. Так что у вас есть шанс лет двадцать спустя, ну, может, ещё десять, стать женой и сестрой маршала!
— Даже не догадывалась, — поддерживает шутку Золушка, — что мой дорогой муж такой страшный карьерист!
— Да ты вообще его плохо знаешь! — с притворной серьёзностью подхватывает Яна. — Ты с ним только два года прожила, а я двадцать пять!
— А ты куда собралась опять, кошка в сапогах? — меняет тему Ян. — Видел, мотоцикл выкатила, и оделась снова по-походному.
— Да так, — отводит глаза Яна, — ребята пригласили в небольшое путешествие…
— Опять какое-то расследование затеяла! — убеждённо констатирует Ян, не поверив сестре. — Ладно, отговаривать не стану, сам знаю, что бесполезно, только смотри, будь осторожнее!
— Я потом всё расскажу, если будет можно, ладно? — обещает Яна. — А пока никто ничего не должен знать.

*                *                *

Угловой столик в дорогом ресторане, отгороженный от остального зала несколькими растущими в кадках пальмами, за которым в одиночестве сидит Лис. Он курит толстую доро-гую сигару и прихлёбывает коньяк из небольшого серебряного стаканчика.
Появляется Фаина Вознесенская в сопровождении неизменного Паши.
Лис галантно встаёт, целует Вознесенской ручку, помогает устроиться за столиком.
— Господин Лисман, это мой главный помощник, Павел Аркадьевич Левинзон. Паша, это господин Лисман, президент «Метро-Медикал». Слушаю вас очень внимательно, господин Лисман. Думаю, вы пригласили меня не для того, чтобы вместе пообедать? Я предполагаю, речь пойдет о поставке для вашей компании крупной партии медикаментов? Довольно странно, но я готова выслушать, раз уж согласилась на эту встречу.
— Разумеется, странно было бы вести речь об этом. Как вам должно быть известно, мы не торгуем медикаментами, мы сами их производим. Мы с вами коллеги, так сказать.
— Конкуренты, — недружелюбно поправляет Паша.
— Да, с той поры, как ваш «Айболит» резко расширил масштабы своей деятельности, вы для меня самый главный конкурент, — соглашается Лис, кидая на Пашу недобрый взгляд.
— Тем не менее, вы просили о встрече, — напоминает Вознесенская. — С какой же целью?
— Продайте мне свой бизнес, — без обиняков заявляет Лис.
— Вот как?! — искренне изумляется Вознесенская. — Не больше, не меньше, а весь бизнес целиком?
— Я не шучу.
— С чего вы взяли, что я на это соглашусь? Наши дела идут превосходно, компания постоянно расширяется, прибыль растёт, несмотря на то, что мы регулярно снижаем цены на продукцию. Я начинала с аптечного киоска на вокзальной площади, потом была крохотная фабрика на окраине захолустного городишки, а теперь «Айболит» один из самых крупных производителей медикаментов в стране. У меня нет никаких оснований расставаться со своей компанией, и тем более, желания. Если вам в тягость конкуренция с «Айболитом», подумайте, верно ли вы ведёте свои дела.
Лис с усмешкой выслушивает собеседницу, отхлёбывает глоток коньяка и развязно заявляет:
— Уважаемая госпожа Вознесенская! Прежде, чем принимать поспешное решение, подумайте, что ждёт вас в ближайшем будущем? В каких условиях предстоит работать?
С тех пор, как наш уважаемый Король отошёл от государственных дел, уступив верховную власть Принцу, в стране начался практически неуправляемый процесс, вы сами это прекрасно видите. Экономика пошатнулась, политические тенденции непредсказуемы… Вы не боитесь, что в такой ситуации вы можете легко потерять всё, что имеете?
— И вы, разумеется, постараетесь мне в этом помочь! — язвительно говорит Вознесенская. — А как же ваш собственный бизнес? За него вы не опасаетесь?
— Видите ли, уважаемая Фаина Андреевна, — самоуверенно заявляет Лис, — у нас с вами, я бы сказал, несколько разные методы ведения дел. И то, что плохо для вас, для меня, в некоторой степени, порой даже выгодно.
— Да, мне известно, что в недалёком прошлом вы были всего лишь разбойником! — отбрасывает напускную деликатность Вознесенская. — Не удивлюсь, если узнаю, что вы и теперь не утруждаете себя соблюдением законов!
— Ну, зачем же вы так! — насмешливо возражает Лис. — У меня вполне легальный бизнес, я уважаемый человек, член Парламента…
— К несчастью, там немало таких, как вы. Сожалею, что слишком поздно узнала о том, кто вы такой на самом деле, иначе ни за что не согласилась бы на эту встречу. Прощайте, и не смейте больше обращаться ко мне с подобным предложением! Вы не получите «Айболит»!
— Я вас не тороплю, — как ни в чём ни бывало, отвечает Лис. — Мне кажется, в самое ближайшее время могут произойти события, которые сильно повлияют на ваше окончательное решение. Поэтому надолго не прощаюсь. Думаю, вскоре вы сами ко мне придёте и попросите о помощи.
— Никогда! — твёрдо заявляет Вознесенская.

*                *                *

— К сожалению, он во многом прав, — задумчиво произносит Паша, когда они едут обратно в свой офис. — Настают нелёгкие времена. При Короле правил Кардинал, изрядная сволочь, конечно, но политиком он был весьма незаурядным. Принцу за каких-то несколько месяцев удалось развалить то, что создавалось годами. Талер падает, импорт в несколько раз превышает экспортные поставки, страну вновь охватывает разбойничий беспредел… Всё это на руку как раз таким, как этот Лисман, а тем, кто работает честно, придётся нелегко.
— Что же, ты предлагаешь согласиться на его предложение?
— Ни в коем случае! — возмущается Паша на подобное предположение и, отобрав у начальницы сигарету, выбрасывает в окошко. — Не курите за рулём, Фаина Андреевна, вы только что чуть не задели вон тот Руссо-Балт. Я предлагаю выяснить, отчего у Лисмана возник такой интерес к «Айболиту»? Да, мы его основные конкуренты, однако далеко не в полной мере. «Айболит» производит, преимущественно, дешёвые доступные лекарства, а «Метро-Медикал» делает ставку на дорогие сверхэффективные препараты. Кстати, меня настораживает, что они, по сравнению со многими аналогами, не столь уж и дороги. Либо продукция «ММ» просто подделка, либо за всем этим что-то ещё кроется…
— Что?
— Возможно, «ММ» служит лишь прикрытием для каких-то других, гораздо более выгодных занятий.

*               *               *

Одиночная камера в мрачном подземелье старинного замка. На грубо сколоченных нарах сидит измождённый седой старик — доктор Тортильяни, напротив него, на корточках, молодой узник.
В крохотное оконце под самым потолком едва пробивается солнечный свет, за окном слышен шум прибоя.
— Я благодарю судьбу, мой молодой друг, — с трудом выговаривает Тортильяни, — за то, что она свела меня с тобой и позволила последние часы моей жизни провести рядом. Пока ещё мой разум не угас, слушай меня очень внимательно и запоминай. Я как и ты, трижды пытался бежать отсюда, и всякий раз подкоп обнаруживали и засыпали, а меня переводили в другую камеру. И тогда я решил поступить иначе. Я начал делать лаз не внизу, где его всё равно рано или поздно обнаружили бы, а вверху, под самым потолком. Много раз стражники простукивали пол, прощупывали ножами все щели, но им, разумеется, ничего не удавалось обнаружить. В конце концов они успокоились, решив, что я оставил попытки обрести свободу.
Вон там, видишь, в дальней стене третий от угла камень в верхнем ряду кладки? Он легко вынимается, как и несколько соседних. Лаз, который за ними скрывается, ведёт к лестнице в стене башни. Ей уже много десятилетий никто не пользуется – вход снизу замурован. Эта лестница приведёт тебя на верхнюю площадку башни, там на окнах нет решёток, а снаружи проходит открытая галерея. С востока башня нависает над морем, однако не пытайся нырять, там очень высоко, и даже столь опытному моряку, как ты, это не под силу. Там в стене ты найдешь тайник, в котором лежит одна вещь, которая позволит тебе навсегда покинуть это место. Я строил этот аппарат много лет, отрывая от простыней по крохотной полоске ткани, пряча по листочку бумагу, которую мне иногда давали, тайком собирая любые доступные мне предметы, вплоть до мусора. Я оставлял от рыбы кости, из которых потом сварил клей… Ду-маю, конструкция получилась вполне надёжная. В любом случае, выбора у тебя нет.
— А как же вы?
— Мои дни сочтены, друг мой. К тому же, из-за проклятой болезни я всё равно не смог бы покинуть замок таким способом, ты же видишь, я и по камере передвигаюсь с трудом. Я полжизни потратил на то, чтобы отыскать средство от этой болезни, а когда, наконец, мне это удалось, мои враги и завистники подстроили так, что я очутился здесь, в этом замке. Обидно не то, что мне самому суждено умереть от недуга, который я сумел победить, а то, что за годы, проведённые мною в заключении, от него и ему подобных погибло великое множество людей, которых можно было бы спасти, успей я опубликовать результаты своих исследований.
Тортильяни с огромным трудом поднимается с нар, снимает с шеи небольшой ключик из жёлтого металла и протягивает молодому узнику.
— Возьми это, друг мой. Это ключ от банковской ячейки, где я спрятал свои записи. Мне удалось сохранить его, убедив тюремщиков, что это всего-навсего талисман, кулон в виде золотого ключика. Я уверен, тебе удастся найти людей, которые сумеют разобраться в моих записках и, при этом, не используют их во зло.
Внезапно Тортильяни бледнеет, хватается за горло, лицо перекашивает гримаса боли. Молодой узник бросается к нему, пытается как-то помочь, однако все его жалкие попытки совершенно безуспешны. Через несколько минут тело старика повисает на руках товарища.
Тот бережно укладывает тело на нары, опускает веки, складывает руки на груди.
Несколько минут молодой узник стоит неподвижно, склонив голову, затем решительно подходит к стене и начинает разбирать кладку в том месте, что указал Тортильяни.

*               *               *

За столиком в ресторане, где несколькими днями раньше Лис встречался с Фаиной Вознесенской, напротив него сидит Рошфор, бывший глава Тайной полиции. Он сильно похудел, осунулся, по-прежнему серьёзен и неулыбчив.
— Откинулся, значит, — говорит Лис, придирчиво разглядывая собеседника. — Что ж, поздравляю. Тебе здорово повезло, что повесили на тебя только превышение служебных полномочий, ты ведь в той истории с похищением девчонки действовал, как представитель власти. Подельнице твоей намного хуже пришлось, она ведь частное лицо, вот и поплатилась за всех. Одного не пойму, зачем ты на суде пытался её отмазать, на себя всё взять? Ну, переспал ты с этой бабой, что с того? Не велику ли цену ты сам себе за это назначил?
— А не рано ли на «ты» перешёл, Лис? — недовольно одёргивает своего бывшего информатора Рошфор.
— Не парься, в самый аккурат! — самодовольно заявляет Лис, и фамильярно похлопывает собеседника по плечу, отчего тот брезгливо морщится. — Пока ты там, на курорте отдыхал в солнечной Лапландии, здесь, дорогой мой, многое изменилось! Я давно уже не Лис, а господин Лисман, уважаемый гражданин, бизнесмен и член Парламента. Больше тебе скажу — в недалеком будущем, вполне вероятно, Первый министр королевства! А вот ты уже не начальник Тайной полиции, и хозяин твой бывший, Кардинал, на даче цветочки поливает. Кстати, ты-то как раз потрудись ко мне на «вы» обращаться, а то неловко как-то, когда бывший каторжник тыкает будущему премьеру!
Рошфор в гневе хочет выбраться из-за столика, однако Лис, поняв, что перегнул, примирительно пытается обратить всё в шутку.
— Ладно, ладно, шучу насчёт каторжника. Я ведь тогда мог запросто с вами по одной статье пойти, спасибо Серому, не сдал дружка, сволочь, хоть какой-то прок вышел от его «понятий». Ну, я его тоже не забываю, «грев» засылаю, адвоката оплатил. Сейчас этот умник пытается подсуетиться, чтобы Серого досрочно освободили, только сдаётся мне, что напрасные эти хлопоты. Даже в нашей дебильной стране не сыщется идиота, который этакого волчару «по половинке» на волю выпустит.
Ладно, у тебя-то какие планы, как жить дальше собираешься?
— Не знаю пока, — хмуро отвечает Рошфор. — Я всего третий день, как на волю вышел.
— У меня как раз должность начальника службы безопасности освободилось. Выгнал мерзавца, знаешь ли, совсем зажрался, распустил своих болванов. Пойдёшь? Будешь зани-маться привычным делом, а денег иметь намного больше, чем на кардинальской службе. А мне спокойно будет, если такой профессионал, как ты, этими делами займётся. Да и лестно, чего скрывать, если генерал из «конторы» в моей команде станет работать. Ну, как?
— Подумаю, — холодно откликается Рошфор. — Только давай сразу условимся: если я соглашусь, в твоих пакостных делишках, если ты их ещё не бросил, я участвовать не стану.
— Нет базара! — быстро соглашается Лис. — То есть, договорились. Твоё дело охрана и безопасность, ничем другим я тебя напрягать не буду.
— Я позвоню, — обещает Рошфор, уходя.

*               *               *

По каменным ступеням длинной винтовой лестницы наощупь бредёт молодой узник. Свет едва пробивается через редкие крохотные отдушины в наружной стене, и лишь за последним поворотом он становится ярче. Человек выходит на верхнюю площадку башни, оглядывается, обшаривает ограждающую площадку стенку, находит и с трудом отодвигает нужный камень. Через некоторое время из тайника извлекается несколько различных предметов, из которых узник, руководствуясь скорее интуицией, чем знаниями, собирает уродливый дельтаплан.
Через несколько минут аппарат взмывает над морем, унося молодого человека навстречу свободе.

*               *               *

И снова мы видим  неугомонную Яну в роли сыщицы. Яна – «маркиза», Яна – «полицейский офицер», Яна – байкер, как и прежде, когда разыскивала похищенную Золушку, она встречается с разными людьми, беседует о чём-то, чаще получая отрицательные ответы, однако иногда кто-то из её многочисленных собеседников всё же кивает головой и что-то объясняет или рассказывает.
Однажды поиски приводят девушку в дом Атоса.
Хозяин, человек с невозмутимым выражением лица, внимательно разглядывает незваную гостью, прежде чем посторониться и пропустить в дом.
— Что привело вас ко мне, сударыня? — вежливо интересуется он, очевидно, не расположенный к беседе и визитам вообще.
— Простите великодушно, граф, — испытывая некоторую неловкость, мягко начинает Яна. — Мне говорили, что в последнее время вы предпочитаете одиночество и редко принимаете, к тому же не жалуете женщин. Я не осмелилась бы нарушить ваше уединение, однако дело чрезвычайно важное, и я очень рассчитываю на вашу помощь.
— Для вас, маркиза, я готов отступить на время от своих привычек, — теплеет Атос, жестом приглашая гостью садиться. — Мне почему-то кажется, что вы редкое приятное исключение из женской половины рода человеческого.
Яна достает фотографию Миледи и протягивает Атосу.
— Я разыскиваю эту женщину, и у меня есть все основания полагать, что вы её знали когда-то.
Атос вглядывается в фотографию, и с каждым мгновением его лицо становится всё более и более мрачным.
— Вы спрашиваете, знал ли я её? — выдавливает он из себя. — Глубоко заблуждаетесь! Я никогда её не знал! Я ел с ней за одним столом, спал в одной постели, но я не знал, слышите, не знал эту женщину!!!
Атос хватает со стола стакан, до краев наполняет вином из стоящей рядом полупустой бутылки, залпом осушает, с грохотом  опускает пустой стакан на столешницу.
— Простите, маркиза, — глухо произносит он. — Обычно я умею держать себя в руках, однако известие о том, что она жива, едва не выбило меня из колеи. Странно, ведь я своими глазами видел, как она погибла…
Атос наливает себе ещё стакан, выпивает половину, затем, спохватившись, взглядом предлагает вина гостье. Яна отрицательно качает головой. Атос допивает своё вино маленьки-ми глотками, очень осторожно, словно ещё раз извиняясь за свой срыв, ставит стакан на стол.
— Однажды, много лет назад, — начинает граф, глядя куда-то мимо Яны, — я повстречал девушку, прекрасную, как сама любовь! Я был ещё очень молод тогда, и влюбился, как последний безумец. Всего лишь через несколько дней после нашего знакомства я предложил ей стать моею женой, не зная о ней ничего, и не желая ничего знать, настолько был ослеплён нахлынувшей любовью!
Полетели счастливые дни после нашей свадьбы. Меня немного смущало лишь одно — её невероятная искушенность в наших ночных играх, но я решил, просто сама природа под-сказывает влюблённой женщине, что нужно делать.
Однажды моя жена отправилась на лошади на прогулку по старому парку, окружавшему наш родовой замок, а я сел немного поработать, чтобы привести в порядок некоторые дела, слегка запущенные в беспечности медового месяца. Едва я включил компьютер, как сразу же с изумлением обнаружил, что в нём недавно кто-то «полазал»; потребовалось совсем немного времени, чтобы убедиться, что весьма внушительные суммы с моих личных счетов переведены на различные депозиты в зарубежных странах, и все они были открыты на имя Анны Беловой, так звали тогда мою жену… Сейчас, наверняка, у неё другое имя, да было ли и то настоящим, я до сих пор не знаю. Да, ей было совсем несложно сделать это, ведь я сам назвал ей все пароли и коды доступа в одну из наших самых первых ночей!
В этот момент на пороге возникла она, эта женщина, простите, я не могу называть её по-другому. Увидав включенный компьютер, разглядев моё лицо, она обо всём догадалась и бросилась прочь из дома. Вскочив в стоявшую во дворе машину, она резко взяла с места и на огромной скорости помчалась по соединяющему стоящий на вершине горы за;мок с трассой «серпантину». Сам не знаю, зачем, я вскочил в другой автомобиль и понёсся за ней, и уже через несколько минут мне удалось её догнать, ведь я отлично знал эту дорогу, к тому же ехал на машине, к которой привык. Заметив меня в зеркале, она ещё прибавила скорость, и на одном из виражей не справилась с управлением и слетела с дороги. Её машина несколько раз перевернулась, и наконец, остановившись под огромной сосной, взорвалась…
Я был убеждён, что она погибла, в такой аварии невозможно было выжить, но сейчас понимаю, что ошибался…
Атос выпивает ещё один стакан вина, закуривает и надолго замолкает.
Яна, потрясённая, молча смотрит на него.

После долгой паузы Атос продолжает свой рассказ:
— Впоследствии я совершенно случайно узнал, что эта женщина до того, как появиться в нашей Южной провинции, была любовницей одного молодого банковского клерка, он-то и научил её пользоваться системой электронных платежей. По её наущению этот несчастный юноша похитил из банка, в котором служил, крупную сумму денег и был арестован, а когда узнал, что его возлюбленная исчезла вместе с украденными деньгами, покончил с собой в камере СИЗО.
Чтобы забыться, я бросил поместье и поступил на службу в полк королевских гренадёров.
Теперь, когда срок моей службы закончился, я живу здесь совершенно один, предаваясь единственному занятию, которое пока доставляет мне хоть какое-то удовольствие…
Атос вновь протягивает руку к вину, собираясь налить очередной стакан. Яна мягко кладет ладошку на его широкую ладонь, безмолвно прося остановиться, и бывший гренадёр покорно оставляет бутылку.
— Простите меня, граф, — сочувственно просит Яна, продолжая держать ладонь Атоса в своей руке. — Поверьте, я не предполагала, что моё появление заставит вас вновь пережить эту боль…
— Пустое! — отмахивается хозяин, стряхивая задумчивое оцепенение. — Я участвовал в освобождении Хороссана, Второй Гиперборейской войне и в Горной кампании. Знаете, на войне, когда видишь страдания целых народов, свои собственные несчастья кажутся мелкими и нелепыми… Мне кажется, я сумел избавиться от своей боли. Что было, давно в прошлом. Мне лишь не даст теперь покоя мысль о том, что раз эта женщина жива и находится на свободе, она, вероятно, погубила ещё не одну жизнь, и ещё не раз сможет сделать это. Поэтому, маркиза, хоть я и не сумел ничем быть полезным для вас сейчас, я готов помогать вам, и сделать всё, чтобы найти эту дрянь и навсегда избавить мир от чудовища!
Атос поднимается из-за стола, берёт бутылку и решительно выливает остатки содержимого в раковину.
Яна с благодарностью и восхищением смотрит на отставного гренадёра.

*               *               *

В сгустившихся сумерках на территорию заброшенного складского комплекса с двух разных сторон подъезжают несколько автомобилей. Из головных машин выходят двое – один из ближайших помощников Лиса по кличке Скунс и первый среди столичных наркобаронов Дуремар. Оба держат в руках одинаковые серебристые кейсы.
Скунс опускает свой на землю, приподнимает крышку, демонстрируя содержимое – плотно уложенные пакеты с белым порошком. Дуремар повторяет его действия, показывая заполняющие кейс внушительные пачки разноцветных банкнот.
Происходит традиционная в таких случаях демонстрация взаимного доверия:
— Не пробую! — заявляет Дуремар.
— Не пересчитываю! — вторит ему Скунс.
Они обмениваются кейсами и собираются разойтись к своим машинам, когда к месту рандеву подлетают ещё несколько автомобилей с выключенными фарами, из которых выскакивают люди в тёмной одежде и традиционных чёрных шапочках-масках. Завязывается нешуточная потасовка со стрельбой, в которой нападавшие одерживают полную победу. Люди Лиса и Дуремара валяются на раскрошенном асфальте, раненые или потерявшие сознание от мощных ударов хорошо подготовленных противников.
Предводитель нападавших выхватывает кейс из руки Дуремара, который охает, держась другой рукой за простреленную ягодицу, второй кейс подхватывает один из подручных.
Вскоре неподалеку от места схватки вспыхивает костёр, в который высыпают пакеты с наркотиком. Второй кейс небрежно бросают в багажник автомобиля.
Усевшись в машину, предводитель устало стаскивает с головы маску, и мы видим Маленькую Разбойницу.

*               *               *

     Золушка, Яна и Бабушка пьют чай в гостиной за большим круглым столом, когда раздается звонок в дверь.
Золушка выходит в прихожую и возвращается, пропуская в гостиную молодого человека, который держит в руках объёмный свёрток из плотной бумаги.
— Бабушка, это к тебе! — кивает Золушка на вошедшего, возвращаясь на своё место.
— Мне поручено доставить бандероль, — сообщает парень, протягивая Бабушке свёрток.
— От кого же это может быть? — недоумевает Бабушка.
Берёт пакет, внимательно рассматривает. Адрес и имя написаны от руки, неровным мелким почерком. Внизу конверта – там, где обычно указывается имя отправителя, стоит тради-ционный жирный прочерк в виде вертикального зигзага, вызывающий невольную ассоциацию с хорошо известным знаком Зорро.
— Может, внутри записка есть? — бормочет Бабушка, вертя конверт в руках. — Где расписаться, молодой человек?
Однако посыльного уже нет в комнате.
Яна берёт из рук Бабушки пакет, внимательно рассматривает, вскрывает, заглядывает внутрь и переворачивает над столом. Из конверта выпадают несколько плотных пачек банкнот, следом за которыми вываливается небольшая записочка, написанная тем же неровным мелким почер-ком, что и адрес на конверте: «Это на постройку дома вместо сгоревшего».
— Что за Робин Гуд выискался? — удивляется Яна. — Бабушка, вы знаете, где сейчас живут ваши соседи? Позвоните-ка двоим-троим. Предполагаю, они тоже получили нечто подобное.

*               *               *

В большой полупустой комнате барачного строения на городской окраине сидят, кто на чём придётся, Маленькая Разбойница и десятка полтора молодых парней. Ближе всех к Маре Андрей – тот самый Молодой Разбойник, бывший однополчанин Яна, помогший ему однажды в поисках Золушки.
Парень, приносивший Бабушке пакет с деньгами, стоит напротив Мары.
— Всем разнёс? — спрашивает та. — Всё в порядке?
— Нет, одной семье не хватило, — смущённо докладывает посыльный, глядя на молодую атаманшу с лёгкой опаской. — Вроде всё правильно сделал… Вот, смотри, я даже галочки ставил в списке, когда отдавал бандероли.

 Маленькая Разбойница берёт помятый листок, пробегает глазами по списку.
— А это что? — спрашивает она, отчёркивая ногтем одну из фамилий. — Ты и ей тоже передал деньги, что ли?
— Ну да, всем, — подтверждает парень, — как ты велела!
— Балбес! — укоряет Мара. — Уши по утрам надо мыть, тебя разве в детстве не учили?
— Мара, — растерянно бормочет гонец, — клянусь, не понимаю, о чём ты!
— Слушать внимательнее нужно было! — объясняет Марина. — Это же моя бабушка. Я говорила всем, когда деньги делили, что ей я сама дом построю, на те деньги, что удалось уберечь от конфискации, когда мать повязали. Ладно, не парься, я тебе завтра дам из них, отнесёшь тем, кому не досталось.
— Мара, — наивно спрашивает один из самых молодых членов ватаги, — а что мы дальше делать будем?
— Да мало ли дел! — воодушевленно отзывается Маленькая Разбойница. — Считаешь, только погорельцы из Дубравы пострадали от бардака и беспредела?  Думаешь, если мы спа-лили несколько фунтов герыча, Дуремар и такие, как он, больше никогда никого на иглу не посадят? Отморозки всякие повылезали, как тараканы, изо всех щелей! Раньше хоть какой-то, хоть разбойничий, но всё же порядок был. А теперь? Серого «закрыли», мать тоже, Карабас-Барабас от дел отошёл, а Дуремару на порядок наплевать – чем больше народу на его зелье подсядет, тем ему выгоднее. Абдулла, и тот, когда ему хвост прижали, в Хороссан свалил, благо война там давно закончилась. Из старых авторитетов один Бармалей остался, да у него силёнок маловато, да и мозгов тоже, чтобы под себя всех взять.
— Что же, ты сама хочешь за всем смотреть? — пристально глядя на девушку, спрашивает Андрей.
— Я хочу беспредел обуздать, — устало отзывается Мара. — Чтобы у людей последнее не отбирали. Чтобы не убивали никого. Чтобы детей не похищали. Чтобы не насиловали. Чтобы девчонок-малолеток собою торговать не заставляли. А больше всего мне хочется, чтобы такие, как Лис и ему подобная мразь, до власти в стране не добрались. Если такое случится, это будет по-настоящему страшно.
— Брось, Мара, не потянуть нам.
— Пока не потянуть, согласна! — упрямо продолжает Маленькая Разбойница. — А когда нас будет много? Думаете, в стране мало честных… разбойников? Просто честных людей! Вот ты, Андрей, к примеру, отчего от Серого ушёл?
— Так посадили же его и почти всех его корешков, — уходит от прямого ответа парень. — Шайка распалась, а мы – те, кто в последнем деле не участвовал, кто куда подались. Я вот сюда…
— Врёшь! — напирает Мара.— Это позже случилось, а ушёл ты потому, что не по душе тебе было, что Серый девушку похитил, мою сестру, а потом стеречь подрядился.
— Ну да, права ты, так и было… — соглашается Андрей.
— Думаешь, ты один такой? — не унимается Маленькая Разбойница. — Нет, я надеюсь, вскоре очень многие к нам придут, только для этого нам нужно поставить себя, заявить о себе так, чтоб услышали. Значит, пора опять на дело собираться!

*               *               *

В розыске Миледи Яну теперь часто сопровождает Атос.
Сейчас они сидят в богато обставленной гостиной вместе с хозяином и ещё одним его гостем.
— Прежде чем приступить к беседе, — вступает хозяин, — позвольте представить вам, маркиза, и вам, граф, моего гостя, графа Монте-Кристо. Граф совсем недавно вернулся из чрезвычайно длительного заграничного путешествия. И ещё, я думаю, вам будет небезынтересно, что граф хочет выяснить у меня то же самое, что и вы.
— Вот как? — настораживается Атос, проницательно разглядывая графа Монте-Кристо. — Весьма занятно.
— Действительно, интересно, — соглашается с хозяином Яна.
— Поэтому, я надеюсь, никто не станет возражать, если я стану рассказывать о том, что мне об этом известно, сразу всем вам.
Яна и Монте-Кристо подтверждают своё согласие, и хозяин излагает интересующую их информацию.
— Вот всё, что я имел вам сообщить, господа. Больше ничем, к сожалению, не могу быть вам полезен.
Гости благодарят хозяина и вместе покидают особняк.
— Я не знаю покуда, зачем вам потребовалось разыскивать эту женщину, — произносит Монте-Кристо, когда они минуют калитку ограды. — Признаться, я был весьма удивлён, когда узнал от нашего хозяина, что нас почти одновременно привело в его дом одно дело. Что касается меня, то я ищу её, потому что… видите ли, это моя жена. Бывшая, хотя официально мы не состоим в разводе.
Настает черёд удивляться Атосу:
— Ваша жена?!
— Именно так, — подтверждает Монте-Кристо. — Я женился на ней восемь лет назад, дал ей свое имя, титул, дал ей всё, о чём она только могла пожелать, и сумел бы дать ещё больше, но ей и этого оказалось мало.
Однажды из моего домашнего сейфа исчезли секретные документы исключительной важности. Следует пояснить, что в ту пору я служил во флоте, в инженерной части, и занимал-ся разработкой… впрочем, это не имеет значения. Как-то раз, нарушив инструкцию, я взял домой кое-какие чертежи и расчёты, чтобы вечером немного поработать с ними, поскольку молодая жена уже не раз упрекала меня за то, что я постоянно допоздна задерживаюсь на службе. И вот эти документы исчезли самым непостижимым образом. Меня обвинили в шпионаже и осудили на очень долгий срок.
В заключении я очень долго размышлял, как могло так случиться, и пришёл к однозначному выводу, что выкрасть документы могла только моя жена. Это стало ясно, как только я вспомнил, что позволил ей пользоваться сейфом для хранения драгоценностей, когда она высказала опасения по поводу того, что их могут украсть. Помню, я посмеялся тогда над её наивностью, но всё же освободил в сейфе уголок для шкатулки и сообщил жене шифр. Позже я понял, что наивным-то был я сам, так легко ей удалось меня провести. Но если, граф, вы были когда-нибудь безумно влюблены, вам нетрудно будет понять мою беспечность…
Атос и Яна выслушивают рассказ Монте-Кристо с огромным  вниманием, при этом Атос смотрит на него с величайшим пониманием, а девушка с глубоким сочувствием.
— Нас весьма заинтересовала и очень тронула ваша история, граф, — прерывает возникшую паузу Атос. — Принимая во внимание то, что мы только что от вас услышали, позвольте мне представиться ещё раз: я граф де ля Фер, муж этой женщины.
Теперь искренне изумляется граф Монте-Кристо.
— Да-да! — подтверждает Атос. — Она обвенчалась с вами, уже будучи замужем, так что, смею утверждать, что титул графини Монте-Кристо она носит незаконно. Возможно, это вас хотя бы чуть-чуть утешит, граф.
 — Меня зовут вовсе не Монте-Кристо, — после недолгой паузы признаётся тот. — Хотя я в самом деле граф, но имя моё иное, а этот псевдоним я придумал, чтобы сохранить инкогнито. Простите, мне не хотелось бы обидеть вас недоверием, однако причины, по которым я вынужден скрывать настоящее имя, весьма серьёзны.
Яна с минуту раздумывает, затем, всё же, решается:
— Простите, граф, но я знаю, кто вы. Ваш портрет – правда, на нём вы значительно моложе, я видела в доме вашего брата.
— Вы знакомы с Виктором? — в очередной раз удивляется Монте-Кристо.
— Имела честь и удовольствие встречаться с ним. Не беспокойтесь, помимо вашей воли никто не узнает от меня, кто вы такой.
Монте-Кристо с благодарностью смотрит на девушку.
— Я думаю, вы уже догадались, что мне удалось совершить побег из заключения, и до той поры, покуда мне не удастся доказать, что все обвинения против меня были ложными, я не могу пользоваться собственным именем. И в первую очередь не должен знать о том, что я на свободе, мой брат.
— Он-то почему?! — изумляется Яна, и даже Атос смотрит на нового знакомого с недоумением.
— Представьте себе, перед каким сложнейшим выбором он окажется. Для всех я – беглый преступник, осуждённый за госудаственную измену, шпион, предатель. Для Виктора на одной чаше весов станет любовь ко мне, на другой – долг офицера, который обязывает его арестовать меня и вернуть в тюрьму.
— Я поняла. Что ж, я уже сказала – никто не узнает, значит, и Виктор не будет исключением.
— Забавно! — внезапно подаёт голос Атос. — Обычно мужья одной женщины имеют мало оснований нравиться друг другу, а к вам, граф, я чувствую сильную симпатию. Я редко ошибаюсь в людях, история моей женитьбы научила меня быть весьма осторожным в проявлении тёплых чувств, однако вы мне, определённо, нравитесь.
— Не покривлю душой, если отвечу вам тем же, — улыбается Монте-Кристо. — А что касается моей жены… то есть, нашей… тьфу, чёрт! – этой женщины, яснее выражаясь, нас с вами объединяют совсем иные чувства к ней, нежели те, что дают повод для взаимной рев-ности.
— Что ж, вот вам моя рука! — протягивает Атос свою широкую ладонь. — У нас ещё и цель одна, давайте же вместе найдём эту подлую женщину, и пускай ей воздастся по заслугам!
Атос и Монте-Кристо обмениваются крепким рукопожатием. Монте-Кристо вопрошающе смотрит на Яну, и та, поймав его взгляд, с улыбкой кладёт свою ладошку поверх сомкнутых ладоней мужчин.

*               *               *

Просторный, необычайно роскошный кабинет президента компании «Метро-Медикал» господина Лисмана.
Лис нервно расхаживает по кабинету, его помощник Скунс с огромным фингалом под глазом и здоровенным кровоподтёком на щеке стоит, понуро опустив голову.
— Кто, кто мог наехать?! — раздражённо твердит Лис. — Ты точно уверен, что это не сам Дуремар нам подставу устроил?
— Да нет, Лис, гадом буду, не он! — уверенно утверждает Скунс. — Во-первых, в него самого шмальнули, этот козёл маслину в задницу получил, и ещё по балде железякой, но это не главное! Они же весь товар спалили прямо там, у ангара, только бабки забрали. Я, когда очухался малость, глядел потихоньку. Подпалили два колеса, и всё туда, в костёр покидали!
— Хоть кого-то из них ты разглядел?
— Да где там, Лис! У всех на мордах маски были нацеплены…Впрочем… Стой! — задумывается Скунс. — Среди них, кажись, девка была. И не просто была, она у них типа бригадира!
— Девка, говоришь… — глубоко задумывается Лис. — Девка… Пожалуй, догадываюсь я, кто это. Помнишь, у Старой дочка была, тогда ещё совсем соплячка, Марианна, кажется…
— А то! — с удовольствием подтверждает Скунс. — Классная тёлка! Титьки, и попка, всё при ней! Только не давала никому.
— Заткнись ты, урод! — раздражённо перебивает Лис поток воспоминаний. — Давала, не давала… Зато сейчас дала она всем нам. Да только не мы её поимели, а она нас!
— Думаешь, это она? — заискивает Скунс.
— Она, сучка, больше некому! — убеждённо отвечает Лис, грохая кулаком по полированной крышке стола. — Решила посчитаться со мной за то, что я её мать сдал, Старую. Всё разнюхала, стерва!
— Что же делать будем, Лис?
— Ты пока ничего. Вали домой, морду лечи. А я на стрелку к Дуремару поеду, надо ему втолковать, что не наша это работа, да покумекать вместе, как эту пигалицу к ногтю прижать.

*               *               *

На обочине грязной извилистой дорожки, ведущей на городскую свалку, стоит маленький неприметный автомобиль, старый и обшарпанный.
На водительском сиденье сидит миниатюрная рыжеволосая женщина лет тридцати пяти в оранжевом летнем платье, с узким лицом и слегка раскосыми пронзительными жёлтыми глазами, уголки которых, как бы нарочно, подведены тушью в стороны.  Возле неё развалился на сиденье коренастый усатый мужик лет сорока с маленьким приплюснутым носом на широком лице, в бесформенной серой одежде, в очень тёмных круглых очках, за стёклами которых не видно глаз.
— Она точно приедет, Василий? — беспокоится женщина, закуривая от ещё не потухшей следующую сигарету.
— Конечно, Алиса! — уверенно заявляет спутник, тоже вытаскивая из кармана помятую пачку сигарет. — У неё были проблемы со связью, но вчера точно в условленное время она вышла в эфир.
— Василий, сколько раз можно тебе повторять, здесь я не Алиса! Елизавета, Лиза, если тебе так больше нравится! Хочешь на такой мелочёвке проколоться?
— Ладно тебе, никто же не слышит!
— Здесь не слышит, так услышат в другом месте! — раздражённо возражает Алиса. — Забудь вообще все языки, кроме того, на котором говорят в этой стране, болван, если не хочешь провалить всю операцию. Запомни: Елизавета, Лиза, Елизавета Петровна… Василий, Вася, Василий Тимофеевич… А никакой не Базилио, понял?
— Ну, хорошо, хорошо! — соглашается Базилио. — Постой, вот, кажется, она приехала.
К машине, в которой сидят Алиса и Базилио, медленно приближается ещё более неприметный, чем она, грязно-зелёный седан. Из него, брезгливо морщась, вылезает Миледи и направляется к ожидающей её парочке.
Узнать Миледи с первого взгляда весьма трудно. Её волосы завиты в беспорядочные мелкие кудряшки и перекрашены в пепельный цвет, в глаза вставлены цветные контактные линзы; макияж непривычный, весьма вульгарный. Тонкий чёрный свитер оттягивают внушительные силиконовые груди, под которыми топорщится небольшой фальшивый животик.
— Здравствуйте, Шура, — приветствует подошедшую женщину Алиса. — Надеюсь, границу пересекли удачно?
— Шарлотта, — недовольно поправляет Миледи. — Меня зовут Шарлотта.
— Шарлоттой вы снова станете, когда вернётесь, — строго осаживает её Алиса, присматриваясь к сообщнице. — Здесь вы Александра, Шура, Саша – как угодно, но только на языке этой страны.
— Ладно, убедили, — недружелюбно соглашается Миледи. — Зовите хоть Ефросиньей, хоть Фёклой, мне всё равно. В этой стране у меня немало врагов, не стоит лишний раз на-поминать им о себе.
— Всё же, вы не ответили, — повторяет Алиса, — на границе не возникло проблем?
— Ни малейших! — сообщает Миледи. — Документы сработаны на совесть, а внешность, как видите, я изменила.
Алиса многозначительно смотрит на  собеседницу.
— Документы настоящие. А что касается внешности – действительно, вы стали намного менее привлекательны.
— Что вы имеете в виду? — недовольно морщится Миледи.
— Только то, — невозмутимо отвечает Алиса, — что вам теперь было бы намного сложней охмурить какого-нибудь богатенького Буратино. —  И язвительно добавляет, не удержавшись: — Не принимая во внимание вашу роскошную грудь, конечно. Ладно, не переживайте, это всё временно, конечно. Давайте, лучше, ближе к делу. Василий, объясни суть нового задания.
— Нашему столичному резиденту удалось установить из достоверных источников, что доктор Тортильяни, разработавший универсальное лекарство от практически всех болезней, связанных с нервной системой, который на протяжении многих лет находился в заключении по очень серьёзному, хотя совершенно нелепому обвинению, недавно умер. Однако есть предположение, будто бы он рассказал перед смертью о том, где хранятся рабочие записи и образцы одному заключённому, который в тот же день совершил дерзкий побег. Ваша задача, Шарло… То есть, Александра, любой ценой отыскать этого человека и выяснить у него всё, что касается его бесед с Тортильяни, и опередить его, забрать записи и образцы.
Миледи внимательно выслушивает задание.
— Я поняла. Хотелось бы только  узнать, зачем вашему ведомству какое-то лекарство для психов?
Базилио вопросительно смотрит на Алису, та равнодушно пожимает плечами.
— Насколько нам самим известно, — пытается объяснить Базилио, — при определённых условиях и во взаимодействии с другими веществами этот препарат можно активно исполь-зовать в военных целях.
— И не только в военных, надо полагать, — скептически комментирует Миледи. — В политических, что гораздо важнее.
— Не нам с вами судить о целях тех, кто оплачивает нашу работу! — недовольно перебивает её Алиса. — На всю операцию отпущено десять дней. Двадцать седьмого числа материалы исследований вместе с образцами должны быть переправлены за границу. Уже разработан план перехода, и подготовлены соответствующие люди. Значит, двадцать шестого ждём вас здесь, на Дураковом Поле, ровно в двенадцать часов.
— Я всё уяснила, — говорит Миледи. — Что я буду иметь в случае успеха?
— Как условились, вам будет предоставлено политическое убежище, — поясняет Алиса, — а что касается денег, думаю, вы имели возможность убедиться по истории с секретными документами, что наш шеф умеет быть щедрым.

Не удостоив друг друга словами прощания, троица разъезжается в разные стороны. Миледи на своем зачуханом седанчике, Алиса на таком же невзрачном автомобиле, Базилио на громад-ном самосвале-мусоровозе, стоявшем неподалёку.

*               *               *

Яна сторонится, пропуская гостей – Атоса и графа Монте-Кристо в гостиную дома, где она живёт с братом, его женой и Бабушкой. Мужчины, в свою очередь, пытаются проявить га-лантность и пропустить вперёд даму. После легкой заминки все трое оказываются, наконец, в комнате, где сидят за вечерним чаем Ян и Золушка.
— Ребята, познакомьтесь с моими новыми друзьями! — радостно произносит Яна. — Это граф Монте-Кристо, это – граф…
— Атос, — мягко перебивает Атос.
Ян с изумлением смотрит на Атоса.
— Атос, дружище! — он вскакивает со стула и сжимает старого знакомого в объятиях. — Вот уж не  ожидал тебя снова увидеть, сколько времени пролетело с той поры, как ты стал отшельником и позабыл старых друзей!
— Ян?! — изумляется Атос, смыкая руки за его спиной. — Воистину, мир наш слишком тесный, чтобы навсегда потерять друг друга! Кто бы мог подумать, что у такой замечательной женщины есть такой брат!
— Зоя! Зоя! — восторженно кричит Ян, пытаясь развернуть массивного Атоса лицом к столу. — Это же мой друг Атос, мы с ним вместе служили в королевских гренадёрах! Атос, давай, садись же, рассказывай, куда ты пропал, и что побудило тебя нарушить своё затворничество?
— Извините брата, — тихонько говорит Яна графу Монте-Кристо. — Сами видите, встреча боевых товарищей. Он так обрадовался, что напрочь забыл о вежливости и гостеприимстве.
Монте-Кристо понимающе улыбается.
— Конечно, маркиза.
Подходит к Золушке, раскланивается и целует девушке руку.
— Простите меня, граф, за мою невежливость, — спохватывается Ян, ненадолго расставаясь, наконец, с Атосом. — Я очень обрадовался и растерялся, увидев друга…
— Пустяки! — улыбается Монте-Кристо. — Очень рад за вас обоих. Владимир.
Мужчины обмениваются крепким рукопожатием.
— Полагаю, вы все приехали сюда на совещание по поводу очередного расследования, которое затеяла моя сумасбродная сестрёнка? — интересуется Ян. — Конечно, я мог бы и раньше об этом догадаться, когда она неожиданно сдала билет на самолет до Ираклиона. Боюсь я за неё, как бы однажды недобрым не кончилось её увлечение!
Атос подходит сзади, кладёт ему на плечо тяжёлую ладонь.
— Ян, дружище! Не стану скрывать, ты прав. Дело это действительно опасное. Но положись на меня, я всегда буду рядом.
— Мы будем рядом! — многозначительно поправляет его граф Монте-Кристо.
Атос окидывает его проницательным взглядом и соглашается:
— Мы будем рядом.

*               *               *

Офис Фаины Вознесенской. За столом для совещаний она, Паша, ещё несколько человек, среди которых финансовый директор компании и начальник службы безопасности.
— Мы всё ещё раз тщательно проверили, Фаина Андреевна, — докладывает финдиректор. — Ничего нельзя поделать. Деньги попросту исчезли, этот инвестиционный фонд лопнул, как пузырь.
— А его президент, разумеется, скрылся, — добавляет начальник службы безопасности. — Очевидно, именно он, этот Козинаки, похитил деньги почти пятидесяти тысяч вкладчиков.
Паша многозначительно замечает:
— Я с самого начала предполагал, что это авантюра.
— Ну, прости меня, Паш! — виновато просит Вознесенская. — Первый раз в жизни тебя не послушала, вложила все свободные средства в этот «ККК», и вот результат! Больше никогда ничего не стану делать без твоего совета! Ладно, — подводит она итог беседе. — Ситуация, конечно, крайне неприятная, но вовсе не смертельная. Фирма наша работает, эти деньги взяты не из оборота, так что, давайте продолжать трудиться. Паш, ты ещё что-то хотел добавить?
— Нет, просто подумал, что начинают, к сожалению, сбываться пророчества этого Лисмана. Может, вы и правы, потеря этих денег не так страшна, однако кто знает, что ещё может случиться…

*               *               *

Золушка хлопочет на кухне, когда раздаётся звонок в дверь. На ходу вытирая руки о передник, девушка выходит в прихожую и возвращается, пропуская перед собой Соню.
— Привет, что-то случилось? — встревожено спрашивает она у неожиданной гости. — Вот уж кого не ожидала увидеть, так это тебя. Давай, рассказывай.
— Да нет, ничего особенного не произошло, — успокаивает Соня сводную сестру. — Просто достало меня всё, вот я и решила с тобой повидаться.
— Извини, пойдём на кухню, там всё и расскажешь. А то я обед готовлю, у нас тут теперь целая куча мужиков.
— Я могу тебе помочь, — предлагает Соня, и девушки проходят на кухню, где Золушка возвращается к своему прежнему занятию, а Соня, вооружившись тёркой, принимается по мере способностей помогать ей.
— Что, хлопотна дворцовая жизнь? — беззлобно интересуется Золушка, молча показывая, как лучше тереть сырую морковь, чтобы не уставала рука.
— Зоя, я тебя умоляю! В гробу я эту дворцовую жизнь видала! Пока папочка-Король был с нами, таки терпимо было. Он балбес, конечно, каких поискать, но мужик беззлобный и весёлый. Мне он нравился, прикольное с ним было общаться. А когда свалил он в своё Приморье и трон моему муженьку-придурку оставил, чёрт-те что началось! Сама, небось, ви-дишь, какой в стране бардак творится. Возомнил себя мой благоверный великим правителем, строчит указы нелепые, министров меняет, как солдатиков. Мне-то поначалу до фонаря это было, и не разбираюсь я во всей этой политике, а потом ко мне скопом всякие министры да сенаторы попёрли –
 повлияйте, мол, принцесса, на своего мужа, а то он вскоре всю страну напрочь развалит! А я что могу сделать, когда он вообще никого не слушает, что взбрендит ему, то и творит. С утра пьёт, вечером новые законы сочиняет, а ночью опять гуляет!
Спать с ним тоже сплошное мучение: то месяцами не замечает, а когда вспомнит, что у него жена есть, так его у меня только одно место интересует. Скоро обратно целкой стану, зарастёт всё.
— Чего же не уйдешь от него? — сочувственно интересуется Золушка.
— А я и ушла! — заявляет Соня. — Плюнула на всё, шмотки собрала кое-какие, и послала его куда подальше!
— Ну, и правильно! — обрадовано одобряет Золушка. — Мне давно казалось, что ты несчастливо живёшь.
— Только вот к матери возвращаться неохота, — вздыхая, признаётся Соня. — Она меня доставала, даже когда в гости наезжала, а вместе опять жить…
— А ты оставайся у меня! — неожиданно предлагает Золушка. — У нас как раз осталась ещё одна свободная комната.
— Спасибо. Зой, а ты… это… простила меня за то, что я тебя вечно дозаряла, когда мы вместе жили? — смущённо спрашивает Соня. — А то я что-то никак не собралась извиниться…
— Да брось ты! — смеётся  Золушка. — Конечно, простила! Да я и не обижалась на тебя никогда особо, понимала, что ты не по злобе так себя вела, просто характер такой. Розе, кстати, намного больше от тебя доставалось!
— Да уж, — соглашается Соня, — характер ещё тот! Хорошо хоть, не в мать уродилась.
— Хватит уже тереть, — распоряжается Золушка, отбирая у сестры миску, доверху наполненную мелко настроганной морковью, и шутит: — У меня здесь мужики, а не кролики!
— А кто у вас сейчас? — любопытствует Соня.
— Друг Яна, они когда-то служили вместе, и еще один, граф… Слушай, кажется, наша Яна в него влюбилась!
— Не гони! — не верит Соня. — Что-то сомневаюсь, чтобы её мужчины интересовали. Разве что Шерлок Холмс какой-нибудь.
— Сама увидишь! — упорствует Золушка. — Видимо, просто не встречался до сих пор её принц! Он тоже, кажется, к ней неравнодушен, только сдаётся мне, оба они сами пока ни о чём не догадываются.
— Прикольно! — комментирует Соня. — Ладно, лишь бы мужик оказался нормальный.
Золушка ссыпает в большую кастрюлю овощи, мешает и накрывает крышкой.
— Пускай варится. Мой руки, пойдём, я тебе комнату покажу. Слушай, расскажи пока, как у Розы дела?
— О, Розка в шоколаде! Её толстячок пылинки с неё сдувает. Мать говорила, будто бы ребеночка решили, наконец, завести. Представляешь, какой пончик получится!

*               *               *

Огромный холл в замке Людоеда. Хозяин, неимоверный толстяк с полудюжиной выразительных подбородков, зябко кутается в мохнатый плед, сидя в необъятном кресле возле пышущего жаром камина. Чуть поодаль на банкетках двое его подручных – сутулый мужичонка очень маленького роста и экс-президент недавно с треском лопнувшего инвестиционного фонда «ККК» господин Козинаки.
Несмотря на внушительные габариты и пронзительный взгляд красноватых глаз, голос у Людоеда мягкий и негромкий. Неискушённому человеку может даже показаться, что в нём проскальзывают ласковые нотки.
— Ну что, Серёженька, славненько ты потрудился! — хвалит хозяин смирно сидящего Козинаки. — Много денежек собрал у доверчивых людишек, как только унести-то удалось? Теперь тебе надо исчезнуть на время, пока хипеш не стихнет.
— Я за бугор двину, — подаёт голос Козинаки.
— Нет, Серёженька, — возражает хозяин, — там-то тебя как раз сцапать могут, а через тебя и на меня выйти. Нет, я кое-что получше придумал! Ты в само;й столице схоронишься, тут уж точно искать не додумаются. Мордочку мы тебе немного подправим, чтобы какой-нибудь Лёня Голубков не опознал случайно, есть у меня на примете один докторишко, из Квазиморды Алена Делона запросто состряпать сможет! Денежек я тебе дам, много дам, я подельников никогда на долю не обжимал, и считай, что ты теперь в отпуске. Живи пока в своё удовольствие, а там, глядишь, мы с тобою ещё чего-нибудь затеем, лохов у нас в стране во все времена хватало, так что без работы таким, как ты, остаться не придётся.
— Хорошо, шеф, — покорно соглашается Козинаки.
— Ну, а у тебя, Нос, осечечка вышла! — поворачивает голову к карлику Людоед. — Как же так, пожарчик ты организовал, славно горело, я думаю, да только теперь на том месте людишки новые домики строят! А ведь серьёзные люди уже присмотрели ту землицу, на проекты своих особнячков потратились, да и нам аванец загнали! Нехорошо, ой, как нехорошо!
— Да кто же мог знать, хозяин, — с характерным араратским акцентом растерянно оправдывается карлик, громко шмыгая огромным носом, — что у всех деньги на новые дома найдутся! Думал, сгорят людишки, и в другие края подадутся, освободят участки. А мы быстренько сгребём головешки, и всё, пожалуйста, готово место под новую Талеровку!
— А вот ты и выясни, родимый, откуда эти денежки появились. Не сами же они их скопили, значит, помог кто-то. Узнай, кто это такой добренький нашёлся, а мы с ним потолкуем, объясним, что нехорошо так поступать.

*               *               *

За  кофейным столиком в кабинете Лиса сидят вместе с хозяином Алиса и Базилио, на этот раз одетый более цивильно, нежели в сцене возле городской свалки.
— Давайте сразу к делу, господин Лисман, — начинает Базилио. — Некоторые весьма влиятельные люди…
— Точнее, структуры, которые они представляют, — поправляет напарника Алиса.
— Некоторые структуры, — невозмутимо продолжает Базилио, — зарубежные, сообщу для ясности, весьма заинтересованы в том, чтобы в ближайшем будущем вы заняли пост Первого министра. Изо всех рассмотренных кандидатур вашу сочли наиболее подходящей.
— Ну, что же, — ухмыляется Лис, — наши намерения совпадают.
— Прекрасно! — удовлетворённо заключает Алиса. — Вы получите всестороннюю поддержку, мы обеспечим, также, безусловное содействие наиболее влиятельных лиц вашей страны, предоставим необходимые финансовые средства. Когда цель будет достигнута, вы станете управлять страной… под определённым контролем со стороны заинтересованных лиц.
«Насчет контроля — это мы ещё посмотрим!» — думает Лис, широко улыбаясь своим посетителям, как лучшим друзьям.
— Полагаю, вы даете своё согласие, господин Лисман? — убеждённо произносит Алиса, от которой, впрочем, не укрылась тайная мысль собеседника.
— Безусловно! — ещё шире улыбается Лис. — Приятно, когда в таком трудном деле можно рассчитывать на помощь замечательных людей!
«Я достаточно хорошо выучила язык, господин будущий премьер, чтобы догадаться, что кличку свою ты получил вовсе не от фамилии. Ничего, я ведь тоже «Лиса», и ты вскоре в этом убедишься!»
Вслух же Алиса произносит с доброй улыбкой:
— Приятно иметь дело с такими, как вы. Если бы все соглашения достигались так быстро!

Едва за Алисой и Базилио закрывается дверь, в кабинет робко заглядывает Скунс.
Лис нетерпеливо кивает ему на стул, Скунс заходит, однако присаживаться не торопится.
— Звал, Лис?
— Это я дома тебе пока ещё «Лис», — недовольно одёргивает подручного хозяин. — А здесь изволь обращаться, как положено!
— Хорошо, Лис… То есть, господин Лисман.
— Удалось что-то разузнать?
 — Она это, Лис… то есть, шеф, верно ты просёк! Зуб даю, она, сучка! Один корешок шепнул, которого они в долю не взяли, он и растолковал мне, что к чему.  Шайка у неё не из блатных – так, фраера дешёвые. Щиплют только богатеньких, причём только тех, кто мутными делишками занимается, а у кого всё тип-топ с законом, тех не трогают. Только, Лис… шеф, не пойму я, чудной какой-то у них расклад. Себе бабла почти не берут, только самую малость, на расходы, остальное раздают всяким лохам, которых деловые кинули, или кто на подставе залетел, и всяким таким прочим. В приюты разные тоже бабосы засылают, пенсионерам отстёгивают, и тем, кто работу потерял.
— Робингудша хре;нова! — шипит Лис. — Берлогу её сыскал?
— Нет, шеф, пока не знаю, где она, сука, хоронится!
— Плохо! — раздражённо констатирует Лис. — Списать эту девку нужно, чтобы больше не пакостила, и бойцов её тоже закрыть или вообще закопать.
— Слушай, Лис… шеф, то есть, — с внезапным азартом предлагает Скунс. — А может быть, на какой-нибудь подставе её разведём? Типа, опять товар Дуремару подвезти собираемся. Вдруг купится?
— Она-то как об этом узнает? — сомневается Лис.
— Так ведь стучит кто-то из наших или Дуремаровых, ежу понятно! — возбуждённо объясняет Скунс. — Про ту стрелку как она проведала?
— Ладно, добро! — соглашается Лис, впервые глянув на своего подручного с лёгкой долей уважения. Возьмёшь бойцов побольше, да смотри, чтоб товар был настоящий, и Дуремару шепни, чтобы реальные бабки в чемодан сложил, а не старые газеты. Сдаётся мне, она девка хитрая, вмиг просечёт, если что не натурально будет.

*               *               *

Вновь на площадку перед заброшенным ангаром съезжаются автомобили.
Навстречу Скунсу с таким же, как у него, серебристым кейсом направляется молодой парень со шрамом на лице.
— Это ты, что ли, Тритон? —  для порядка спрашивает Скунс, придирчиво оглядывая партнёра. — Дуремар звякнул «папе», что сам приехать не сможет. С прошлого раза, что ли, задница не зажила от маслины? Здорово вставила ему девка, ничего не скажешь!
Скунс вульгарно хохочет.
— Не твоё дело! — осаживает его парень. — На, держи.
Скунс забирает чемоданчик, отдает ему свой.
— Что-то не видать этих, — доверительно говорит он. — Ты погоди, не уходи, давай прикинемся, будто базарим. Да не стремайся ты, они досюда не доедут, мои бойцы их ещё на подходе всех положат.
Некоторое время Скунс и его визави имитируют оживлённую беседу, чтобы протянуть время и отвести подозрения возможного наблюдателя. Однако ничего не происходит. В конце концов, в недоумении разведя руками, они вынуждены разойтись по своим машинам.
Парень небрежно швыряет кейс в багажник огромного джипа. Когда он отступает, чтобы захлопнуть люк, в багажнике видны трое связанных разбойников с кляпами во рту.
Отъехав на некоторое расстояние, Скунс раскрывает кейс, вытаскивает наугад из самой середины пачку банкнот, разрывает упаковку, и с ужасом обнаруживает в руке «куклу».
Водитель джипа, на котором уехал парень, принятый Скунсом за гонца Дуремара Тритона, отдирает бутафорские усы, стаскивает с головы шапочку, и перед нами вновь предстаёт Маленькая Разбойница.

*               *               *

В то время как Яна, Атос и граф Монте-Кристо разыскивают Миледи, та сама активно ищет сбежавшего узника замка ИК. Она уже успела побывать во многих местах, в том числе и в само;м замке, и из таблички на воротах «Исправительная колония N13» становится понятно, как расшифровывается простенькая аббревиатура.
Наконец, усилия Миледи дают результат, и теперь она пристально следит за графом Монте-Кристо, впрочем, так и не узнав в нём своего бывшего супруга.
Тот, однако, не спешит воспользоваться своим «золотым ключиком», и Миледи, которую поджимают сроки, начинает изрядно нервничать.

*               *               *

В барачной комнате, где обитает Маленькая Разбойница со своими товарищами, намного больше людей, чем в первый раз.
Со стола и пола ещё не убраны обрезки газет, на столе в беспорядке валяются ножницы, рулончики банковских упаковочных лент, несколько банкнот.
— Классно всё получилось! — восторженно восклицает один из разбойников. — На «куклы» всего двадцать «штук» ушло, а взамен целый «лимон» хапнули!
— Лис теперь удавится от жадности! — довольно утверждает другой разбойник.
— Скорее, от злости, — возражает Маленькая Разбойница. — Мешок талеров для него не так уж много. Он, наверняка, наркоту на своей фабрике гонит, а лекарства это так, для прикрытия. Вот если бы цех уничтожить, тогда плохо ему придётся. Но как к нему подобраться…
— Я до того, как в тюрьму угодил, на фармацевтической фабрике работал, — сообщает Андрей. —Я и сел-то как раз через это.
— Расскажи! — требует Маленькая Разбойница.
— Да чего рассказывать, всё, как обычно. Мастер и с ним ещё несколько человек сырье налево загоняли, а в таблетки мел добавляли для объёма и веса. Я, когда заметил, потребовал прекратить всё это, иначе обещал рассказать. Меня и подставили, сунули в сумку несколько упаковок транквилизатора, и стукнули охране.
— Что ты предлагаешь?
— Попробую на работу туда устроиться. Лис жадный, поэтому зарплаты там маленькие, и людей всегда не хватает.
— Так тебя сразу к наркоте и приставят! — язвит один из разбойников. — Будешь капельки по склянкам разливать, да этикетки клеить.
— Конечно, — не обижается Андрей. — Но всё же за забор стану по пропуску ходить, а там осмотрюсь, придумаю что-нибудь.
— Хорошо, давай! — одобряет Маленькая Разбойница. — Постарайся разузнать побольше, а трогать ничего не трогай. Фигню я сказала: цех спалить или взорвать – ничего это не даст, они через месяц другой построят. Надо так устроить, чтобы засадили Лиса, а ещё лучше подставить его так, чтобы свои же зарыли.
Маленькая Разбойница мечтательно прикрывает глаза.
— А ещё, пацаны, до Людоеда бы добраться! Это же он, гад, Дубраву спалил. Места там красивые, многие богачи на них глаз положили, вот и сгоняют людей с родных мест таким способом. Да за ним, наверняка, ещё не один десяток всяких других гнусностей числится. Ладно, давайте спать укладываться. Андрей, ты завтра поищи какую-нибудь другую хату поблизости, а то скоро нам тут всем не поместиться будет.
— Да я уже нашёл, — сообщает Андрей. — Сам вижу, что люди к нам идут и идут. Вон, в соседнем доме целый этаж свободен, и просят за съём совсем недорого.
— Добро! — заключает Маленькая Разбойница. — Тогда прямо завтра и переселимся.

*               *               *

В кафе, куда Яна со своими спутниками зашли выпить по чашечке кофе, она неожиданно встречается с Маленькой Разбойницей.
— Янка? — обрадовано восклицает та, ставя обратно на стойку стакан с оранжевым соком.— Привет, ужасно рада тебя видеть!
— Привет, Маришка, — приветливо отвечает Яна. — Познакомься: Господин Атос. Граф Монте-Кристо. Атос, Владимир, это Марина, сестра нашей Зои.
— Нетрудно догадаться, — усмехается Атос. — Рад знакомству, сударыня!
Атос, а следом за ним Монте-Кристо галантно целуют Марине руку.
— Атос? — переспрашивает она. — Тот самый?
— Вам приходилось обо мне слышать?
— Ещё бы! — возбужденно отвечает Мара. — Первый «Герой Отечества» в Горной кампании!
— Ошибаетесь, — с сарказмом возражает Атос. — Первым был тогдашний фельдмаршал. Он прилетел к нам на бронированном вертолёте и целых сорок минут пробыл в укрепрайоне, лично раздавая нашему командиру «ценные указания».
— А вас, граф, я где-то уже видела, — заявляет Марина, пристально разглядывая Монте-Кристо.
— Маловероятно, — спокойно отзывается тот. — Я довольно долго… жил за границей, и вернулся совсем недавно.
— Да нет, точно! — настаивает Маленькая Разбойница. — Я видела вас несколько дней назад возле Адмиралтейства. Кстати, Яна, знаешь, кого ещё я там видела, если не ошиблась? Ту стерву, помнишь, которую звали Миледи, ну, которую я в гов… в бассейне искупала? Думаю, граф, что она следила за вами.
— Следила за мной?! — изумляется Монте-Кристо. — Да не может этого быть, откуда ей известно…
Мара, заметив его замешательство, добавляет:
— Во всяком случае, мне так показалось.
Яна задумывается.
— Похоже, ты всё же не ошиблась. Это действительно она. Ей удалось сбежать с каторги, и… видишь ли, дело в том, что мы сейчас именно её разыскиваем.
— Класс! — восторгается Мара. — Значит, ты опять в Шерлоки Холмсы подалась? Ладно, потом расскажешь, побегу я, дел невпроворот. Ты привет всем передавай, Зое, Бабушке, Яну, а я постараюсь к вам как-нибудь на днях заскочить.
Марина наспех прощается со всеми и убегает.
Атос смотрит ей вслед, затем рассудительно заявляет:
— Если она сестра Зои, то вероятно, в прошлом имел место классический сюжет с разлучёнными в младенчестве близнецами?
Яна смеётся:
— Вы как всегда проницательны, Атос. Как-нибудь на досуге я расскажу вам их историю, а сейчас, думаю, нам пора. Владимир, если эта женщина с какой-то целью на вас охотится, возможно, стоит позволить ей преуспеть в этом?
— Только вначале неплохо бы узнать, что ей нужно от графа, — добавляет понявший с полуслова Атос. — Вы уверены, Владимир, что интересуете её не в качестве бывшего мужа, что она не догадывается, кто вы такой?
— Абсолютно! — уверенно заявляет Монте-Кристо. — Кроме Яны, никто не знает, кто я. За несколько лет заключения я сильно постарел и изменился внешне, и вряд ли можно узнать меня издалека.
— Что ж, примем это за аксиому, — предлагает Атос. — Значит, её интересует не бывший муж, а сбежавший узник замка ИК. Подумайте, чем вы можете быть интересны ей или кому-то другому, на кого эта женщина, возможно, работает, в этом качестве? Если ей нужны не вы лично, значит, что-то, связанное с вашим заключением.
Монте-Кристо задумывается.
— Действительно, незадолго до побега мне доверили одну очень важную информацию. Но об этом не могла знать ни одна живая душа!
— Узнать – нет, — рассудительно замечает Атос, — а вот догадаться – вполне. О чём идёт речь, расскажите вкратце, не вдаваясь, разумеется, в подробности, являющиеся секретными.
— От вас у меня секретов нет, — пожимает плечами Монте-Кристо. — Я знаю, где хранятся записи об одном очень важном научном открытии, более того, у меня есть ключ от сейфа, в котором они спрятаны. Я покуда не приступил к выполнению поручения моего друга, перед смертью просившего отыскать людей, которые смогли бы грамотно и достойно распорядится этими материалами, поскольку вначале мне необходимо реабилитироваться самому, иначе трудно будет объяснить, как эти документы попали ко мне в руки.
— Что ж, разумно, — замечает Атос. — Только сейчас нет никакой необходимости их забирать. Достаточно лишь притвориться, будто вы это сделали. Тогда эта женщина, если она охотится именно за этим, должна непременно клюнуть на такую наживку.
— Вы зайдёте в банк, — продолжает мысль Атоса Яна, — пройдёте в хранилище и выйдите обратно, неся в руке, к примеру, старые Зоины конспекты, которые до этого спрячете под пиджаком.

*               *               *

В гостиной роскошного особняка Лиса стоит, понуро опустив голову, расстроенный Скунс.
Его лицо покрыто многочисленными синяками и ссадинами – очевидно, это следы «благодарности» шефа за успешно проваленную операцию.
— Слушай сюда, придурок! — беснуется Лис, нервно расхаживая по комнате. — Если тебе не удаётся узнать, где эта маленькая ведьма хоронится, поступим по-другому. У этой Марьяны есть сестра, которую, я выяснил, она очень любит, хотя видятся они и не слишком часто. Возьми эту девку и тащи сюда! Тогда эта стерва вынуждена будет играть по нашим правилам!

*               *               *

Марина стоит на крыльце дома сестры. Она уже несколько минут упрямо нажимает на кнопку звонка, однако ей никто не спешит открывать.
— Вот выбрала времечко заскочить, блин! — вполголоса ругает себя Мара. — Хотела же позвонить сначала!
По привычке она достает из кармана связку отмычек, примеряется к замку, затем спохватывается и прячет их обратно. Забавляясь своей мелкой оплошностью, достаёт из-под коврика ключи, отпирает дверь и проходит внутрь.
— Ладно, придётся подождать, — говорит она себе, — иначе ещё сто лет зайти не соберусь.
Мара усаживается с ногами на диван, раскрывает какой-то журнал в яркой обложке и начинает невнимательно перелистывать.
Постепенно увлёкшись какой-то статьей, девушка не слышит, как раздаётся скрип отпираемого замка, и поднимает глаза только тогда, когда в комнату вваливаются несколько здоровенных парней во главе со Скунсом.
Тот достает из кармана фотографию, вглядывается, сравнивая.
— Она это, верняк! — заявляет он подельникам. — Берём!
Парни бросаются к Маленькой Разбойнице, однако та, вскочив с дивана, успевает нанести несколько умелых ударов, пока её удаётся связать и заклеить рот скотчем.
— А ты говорил, студенточка, мухи не обидит! — недовольно укоряет Скунса один из бойцов, ощупывая разбитую скулу.
Мару засовывают в багажник джипа и увозят, не забыв захлопнуть за собой дверь.

*               *               *

Скунс с довольной физиономией входит в гостиную, где его с нетерпением ожидает Лис.
— Я привез её, шеф. Взяли по-тихому, без проблем.
— Я давно говорил тебе, Скунс, что ты придурок! — недовольно ворчит Лис. — По-тихому нужно было делать те дела, когда ты пальбу изо всех стволов устраивал, а сейчас, наоборот, надо было пошуметь! Чтобы менты подъехали сразу же, как вы свалили, да журналюги за ними подскочили! Как теперь, ты думаешь, эта мерзавка узнает, что её сестру похитили? Нахрена нам такая заложница?
— Прости, шеф, не подумал…— мрачнеет Скунс.
— Что не подумал, прощаю, — язвит Лис, — потому что думать тебе нечем. Ладно, шумиху в прессе я организую, не проблема. Давай-ка, вези её на фабрику, не сто;ит здесь оставлять, мало ли что… Там под цехом… сам знаешь, каким, подвальчик есть, вот в нём она пускай и посидит пока.

*               *               *

Фаина Вознесенская и Паша усаживаются в машину. Едва начинает крутиться стартер, раздаётся оглушительный взрыв, в разные стороны летят куски металла, машина горит.
Вознесенская с трудом выбирается из-за руля, огибает машину, с усилием вытаскивает неподвижного Пашу.
Вокруг мгновенно собирается толпа, однако никто не спешит оказать помощь или хотя бы позвонить в полицию и пожарным.
Расталкивая зевак, к месту происшествия спешит случайно оказавшаяся неподалёку Яна.
—  Пропустите! — настойчиво требует она. — Дайте пройти! Да расступитесь же, чёрт возьми, я врач!
Яне удаётся, наконец, добраться до машины. Она склоняется над полулежащей возле тротуара Вознесенской, щупает пульс, одновременно бегло осматривая перепачканную в саже и крови женщину.
— Господи, Фаина Андреевна, это вы! — узнаёт она, наконец. — Что случилось?
— Со мной всё в порядке, — устало успокаивает её Вознесенская. — Они не учли, что я всегда сама езжу за рулём, подложили взрывчатку под заднее сиденье. Паша ранен. Паше, Паше помоги!
Яна бросается к лежащему неподалеку Паше, расстёгивает промокшую в крови рубашку, осматривает раны и ожоги, щупает пульс.
— Ничего страшного! — успокаивает она взволнованно наблюдающую за ней Вознесенскую. — Ушибы, царапины, небольшие ожоги. Ничего серьёзного, он просто в шоке.
С сиреной подлетает «скорая», Пашу укладывают на носилки и увозят.
Вознесенская, встряхнув головой, постепенно отходит от шока.
— А ты здесь как оказалась? — спрашивает она, пытаясь подняться на ноги. Яна спешит ей помочь.
— Да совершенно случайно. Неподалёку тут одно дело образовалось. А у вас-то что случилось? Отчего машина взорвалась?
— Мне самой это очень хотелось бы узнать! Впрочем, кажется, я догадываюсь, чьих рук это дело.
— Ладно, пойдёмте отсюда! — предлагает Яна, недовольно косясь на не спешащих расходиться зевак. — Поехали к нам, а то до вашего дома через весь город ехать. Да и лучше, если вы у нас несколько дней побудете, мало ли, какие последствия проявятся, а там будете, всё же, под присмотром двух медиков.
— Трёх! — поправляет Вознесенская. — Бабушка тоже ветеринар, да еще и акушер-самоучка.
— Ну, если шутить можете, значит, всё не так плохо, — улыбается Яна, жестом останавливая проезжающие мимо машины. Через несколько минут к тротуару резко сворачива-ет и тормозит большой чёрный Ленд Круйзер. Сильно тонированное стекло плавно опускается, и Яна с удивлением видит сидящего за рулём Снегова.
Узнав Яну, полковник выскакивает из машины и быстро подходит к стоящим на тротуаре женщинам. Быстрым профессиональным взглядом он осматривает место недавнего взрыва, грязную Вознесенскую и поддерживающую её под руку Яну.
— Вижу, что без происшествий здесь не обошлось. Надеюсь, без серьёзных последствий?
— Всё нормально, более-менее,— отзывается Яна. — Могло быть гораздо хуже.
— Да уж, — соглашается Снегов, — несколько царапин и порванная блузка это совершеннейшие мелочи в такой ситуации.
Вознесенская замечает пристальный взгляд полковника и отступает на шаг, как бы прячась за Яну.
— Познакомьтесь, — спохватывается та, — граф Снегов, госпожа Вознесенская.
— Весьма польщён! — склоняет голову полковник, одаривая новую знакомую тёплой улыбкой.
— Виктор, вы окажете нам огромную услугу, если подвезёте до моего дома, — просит Яна. — Фаине Андреевне необходимо отдохнуть и привести себя в порядок.
— Разумеется! — отвечает Снегов, продолжая пристально разглядывать Крёстную. — Однако, расскажите мне по пути, что с вами произошло. Возможно, я сумею оказать вам какую нибудь помощь.
Женщины усаживаются на заднее сиденье, и Снегов резко трогает с места.
По дороге Вознесенская сбивчиво излагает полковнику суть недавних событий и свои собственные предположения по поводу случившегося.
— Знаете, что, — задумчиво предлагает Снегов, когда она замолкает, — думаю, вам неплохо было бы на некоторое время спрятаться, исчезнуть из поля зрения людей, которые подстроили или заказали взрыв. Ведь они наверняка не успокоятся после одной неудачной попытки. Лучше вам не возвращаться домой, и к вам, Яна, тоже ехать не следует, иначе все вы будете подвергаться опасности. Вам есть, где укрыться на время?
Крёстная задумывается.
— Ну, разве что к брату поехать.
— Не думаю, что это хорошая мысль, — возражает Снегов. — Если их целью было не просто вас напугать, а уничтожить, то они и там вас легко отыщут.
Полковник на минуту задумывается, а затем внезапно предлагает:
— А что, если вам немного пожить у меня? В моем доме никто не сумеет вас найти, а даже если каким-то невероятным образом узнают, где вы, ко мне не рискнут сунуться.
— Не знаю, удобно ли это? — в сильном сомнении спрашивает Вознесенская, слегка краснея при этом. —  Зачем вам нужен в доме совершенно посторонний человек, у вас своих забот хватает, наверное.
— Ну, какая же вы посторонняя! — шутливо возражает полковник. — Мы с вами знакомы уже…— смотрит на часы,— семнадцать с половиной минут!
Яна улыбается простенькой шутке, ей нравится, что обычно суровый и вечно озабоченный служебными делами контрразведчик пребывает сейчас в столь благостном расположении.
— Виктор прав, Фаина Андреевна, — поддерживает она идею Снегова. — Думаю, вам действительно будет лучше укрыться на время в его доме. И нам всем будет спокойнее.
— Вы нисколько не стесните меня, — продолжает настаивать Снегов. — Наш фамильный особняк столь велик, что я не уверен даже, к моему сожалению, что мы с вами будем каждый день в нём встречаться.
И добавляет:
— Если, конечно, вы не окажете любезность ужинать со мной.
— Вы что же, — интересуется Крёстная, — совсем один живете?
— Почти один, — внезапно мрачнеет Снегов. — С тех давних пор, как я лишился брата, мой дом опустел. Единственный человек, кроме меня постоянно живущий в доме, это экономка, старая брюзгливая карга и очень добрая женщина в одном лице. Однако, мы уже приехали! 
Яна, испытывая острую жалость к полковнику, едва успевает прикусить губу, чтобы не проболтаться насчёт Владимира.

*               *               *

Граф Монте-Кристо в строгом деловом костюме входит в банк, предъявляет клерку ключ и называет кодовое слово. С почтительным поклоном служащий подзывает другого, который провожает Владимира в подвал, где за тяжёлой бронированной дверью смонтированы индивидуальные сейфы, и деликатно отворачивается, когда клиент подходит к нужной ячейке.
Владимир отпирает сейф, заглядывает в него и, выждав четверть минуты, вновь запирает. Достаёт из-за пазухи две исписанные общие тетради, выходит из банка и уверенно идёт прочь, не оглядываясь по сторонам, как и советовали ему Атос и Яна.
Через зеркальную витрину ближайшего торгового центра Миледи внимательно наблюдает за ним.
Демонстрируя полную беспечность, Владимир идёт по улице, направляясь к недорогой гостинице, где у него заранее снят номер на втором этаже.
Миледи незаметно следует за ним, радуясь, что всё получается так гладко.
Ненадолго поднявшись в свой номер, Монте-Кристо вновь уходит на улицу. Выждав немного, Миледи проскальзывает в вестибюль, сует портье в нагрудный карман банкноту и бесшумно поднимается наверх. Немного повозившись с нехитрым замком, она проникает в номер и принимается лихорадочно шарить в ящиках стола, на полках, обшаривать карманы висящей на вешалках одежды.
С балкона, забраться на который с улицы бывшему моряку не составляет никакого труда, бесшумно появляется Монте-Кристо.
— Что вы так усердно ищете в моём номере, сударыня? — спрашивает он с язвительной усмешкой, и Миледи, вздрагивая, от испуга роняет на пол коробку, которую только что намеревалась открыть.
— Как?! — ещё больше ужасаясь, узнав бывшего мужа, восклицает она. — Это вы?!
— Это я, Анна, или как там вас ещё… Что же ещё вы хотите отнять от моей жизни?
Миледи, наконец, удаётся совладать с собой.
— Я искала тебя, искала повсюду, мой милый! — изображая страсть, начинает она, медленно приближаясь. — О, как невыносима для меня была разлука с тобою, если бы ты мог знать! Я столько лет мечтала, любимый, чтобы ты вновь сжал меня в своих крепких объятиях, снова овладел мной, мечтала слиться с тобой, как прежде, в единой страсти!
Миледи срывает с себя верхнюю часть одежды, обнажая силиконовую грудь.
В этот момент в номере появляются Яна и Атос.
— Как?! — вновь ужасается Миледи. — И вы здесь?!
— Да, сударыня, и я тоже.
Атос достает из-за пояса пистолет и направляет его в лоб Миледи.
— Сейчас вы возьмёте бумагу и очень подробно напишете обо всём, что касается преступления, которого на самом деле не совершал ваш последний муж. Впрочем, последний ли, не знаю. Иначе…
— Иначе что? — злобно переспрашивает Миледи, испепеляя бывшего мужа полным ненависти взглядом. — Вы убьёте меня? Вы, дворянин, осмелитесь застрелить безоружную женщину? Да вы жалкий трус, сударь, я всегда презирала вас, а сейчас презираю ещё больше!
— Поднять руку на беззащитную женщину я действительно никогда не смогу. А вот растоптать ядовитую гадину – тут моя рука не дрогнет, поверьте!
Атос щёлкает предохранителем.
— Итак, я считаю до трёх. Слово «три» никто не услышит, ибо его заглушит выстрел. Раз…
Миледи бледнеет, хватает со стола авторучку и начинает быстро писать.
Атос внимательно наблюдает за ней, не опуская пистолета.
— Пишите, сударыня, пишите! Как говорят в полиции, чистосердечное признание смягчает наказание. Возможно, лет через… много-много, уже в глубокой старости, вас выпустят на свободу.
— Но я не хочу! — рыдает Миледи. — Я ещё так молода!
— А вы считаете, что граф… ваш последний муж был счастлив, проведя в заключении семь лет? Пишите, Анна, пишите! Когда закончите о похищении вами секретных документов, изложите подробно обо всём, чем вы занимаетесь сейчас, с какой целью проникли в страну и кто вам сейчас платит.
Дрожащей рукой Миледи быстро строчит по бумаге.
— Не вздумайте лгать, — предупреждает Атос, — иначе тюрьма покажется вам раем по сравнению с тем, что я с вами тогда сделаю! И прикройте грудь, — презрительно добавляет он, — здесь она никого не возбуждает!
Закончив писать, Миледи протягивает Атосу стопку листков. Тот пробегает по строчкам глазами, отделяет несколько первых страниц и передаёт Владимиру.
— Вот ваш оправдательный приговор, граф. А это, — Атос аккуратно складывает листки и отдаёт Яне, — приговор для этой ничтожной особы. Надеюсь, с учётом оставшегося после побега срока мы никогда больше с ней не встретимся.
Владимир жадно вчитывается в листки, полученные от Атоса. Закончив, он бросается к нему и крепко обнимает, затем столь же порывисто и крепко сжимает в объятиях Яну. Ладони девушки непроизвольно поднимаются вверх, ложась на плечи Владимира, голова склоняется на его плечо…
Атос отворачивается и встаёт так, чтобы заслонить собой молодых людей от взгляда Миледи.

*               *               *

Яна откладывает журнал и поднимается из кресла при появлении в гостиной полковника Снегова.
Церемонно целуя хозяйке ручку, Виктор осведомляется:
— Думаю, вы неспроста пригласили меня сегодня. Очевидно, вам есть чем меня обрадовать. Я не сомневался, что вы блестяще справитесь с зада… то есть, с просьбой.
— Я справилась, Виктор, но вовсе не это сейчас главное.
Снегов озадачен:
— Вот как? Что же может быть важнее?
Яна подходит к двери, ведущей в смежную комнату, распахивает её и отступает в сторону, пропуская в гостиную графа Монте-Кристо. При виде брата выработанная за долгие годы службы безупречная выдержка на этот раз подводит полковника. Замерев на несколько мгновений, братья бросаются в объятия друг друга. Растроганная Яна в радостном порыве сжимает руку вошедшего следом за Владимиром Атоса.
В гостиной постепенно появляются Ян, Бабушка, Соня. Они с умилением наблюдают сцену встречи братьев, разлучённых судьбой на семь долгих лет.
— Ну, рассказывай скорее! — нетерпеливо требует Снегов, с неохотой разжимая, наконец, объятия. — Тебя освободили? Если бы ты знал, сколько напрасных усилий я приложил, чтобы доказать твою невиновность!
— Нет, свободу я добыл себе сам, — гордо отвечает Владимир, — хотя путь к ней для меня проторил один замечательный человек, которого, увы, уже нет среди живых. А мою невиновность я теперь смогу доказать благодаря вот этой чудесной девушке!
Владимир смотрит на Яну с благодарностью и восхищением. Он берёт девушку за руку, подводит к брату.
— Виктор, именно ей я обязан спасением моей чести!
Полковник возбужденно трясёт головой.
— Яна, вы не перестаёте меня удивлять! Владимир, эта девушка – величайшая сыщица всех времён и народов!
— Не заставляйте меня краснеть, Виктор! — смущается Яна. — Без помощи Атоса и самого Владимира мне вряд ли удалось бы справиться.
Снегов долго и пристально смотрит на Яну и брата, который не выпускает ладони девушки из своей руки, и неожиданно спрашивает:
— Простите за бесцеремонность, я надеюсь, брат уже сделал вам предложение?
— Предложение?! — ошарашено переспрашивают в унисон Яна и Владимир.
— Ну, да! Не нужно обладать особой проницательностью, чтобы заметить, как он на вас смотрит! И вовсе не обязательно быть контрразведчиком, чтобы понять, что с вашей стороны это взаимно!
Владимир и Яна смотрят друг другу в глаза. Атос негромко добродушно смеётся. Для остальных чувства молодых людей тоже, очевидно, уже давно не новость.
Слегка смущаясь, Владимир берёт Яну за вторую руку.
— Яна, прости, когда я был ещё ребёнком, да и потом тоже, брат часто помогал мне, и даже делал за меня всякие дела. Вышло так, что и сейчас он сказал за меня то, что сам я никак не решался!
Владимир обнимает девушку и при всех крепко целует в губы.
— А поскольку граф Крестовский – это лишь один из титулов брата, доставшийся от отца, — с довольной улыбкой сообщает Снегов, — а его старший титул, унаследованный от деда по материнской линии, — Снегов выдерживает паузу и с улыбкой добавляет, обращаясь к Яне — маркиз де Карабас де ла Монте, поэтому я думаю, что при первой нашей встрече вы вовсе не солгали мне – заметьте, с совершенно благородными намерениями! – просто… просто на пару лет опередили события. Поэтому вскоре, очень надеюсь, я смогу называть вас так, как вы представились мне при нашей самой первой встрече.   
— Лучше просто Яна, — счастливо улыбается девушка, — как мы уже договорились.
— Да конечно же! — соглашается Снегов, и добавляет с шутливой укоризной:
— Яна, вы только что помогли мне вновь обрести брата, и уже пытаетесь снова его отобрать!

Молодые люди с неохотой выпускают друг друга из объятий.
— Простите, Виктор, — произносит Яна. — Ваша замечательная выходка заставила меня на время позабыть о деле.
Она передаёт полковнику признания Миледи. Тот внимательно, но профессионально быстро читает исписанные неровным почерком листки.
— Значит, завтра на Дураковом Поле она должна встретиться со своими заказчиками, точнее, посредниками. Что ж, взять их будет нетрудно.

В это время в гостиной появляется взволнованная Золушка, держа в руке развёрнутую газету.
— Смотрите, что здесь написано! Будто меня похитили разбойники!
— Что ж, у тебя это стало входить в привычку! — шутит Ян.
— Постой, Ян! — взволнованно перебивает его сестра. — Если в газете написана правда, а Зоя здесь, значит, их снова перепутали и похитили Марину! Она вчера была здесь, я заметила на диване журнал, который она обычно листает, но подумала, что просто не смогла нас дождаться.
В комнате повисает молчание. Бабушка плачет, у Золушки тоже начинают подрагивать губы.
— Нужно срочно что-то делать! — решительно заявляет Яна. — Ведь очевидно, что этим людям нужна именно сама Марина, а Зою решили взять в заложницы. Только бы Мара догадалась не признаваться, кто она такая!
— Почему ты так думаешь? — не понимает Ян.
— Да именно потому, что об этом написано в газетах! Кто мог знать о похищении, кроме тех, кто его организовал? Вот он-то и подкинул информацию журналистам, очевидно, чтобы Марина узнала, что Зоя у них в руках. Если эти гады сообразят, что Мара это не Зоя, ей не поздоровится!
— Только она сама сумела бы догадаться, кто за этим стоит, — замечает Атос, — а мы не знаем, кому она перешла дорогу…
— Это я беру на себя, — уверенно обещает полковник. — Кто похитил Марину, вычислить будет несложно, я пробью по своим связям, с кем из криминалитета у неё были «тёрки» в последнее время. Сложнее будет узнать, где её прячут.
Золушка швыряет газету на диван и решительно заявляет:
— Поступим так. На этот раз я прикинусь сестрой, встречусь с этими подонками и потребую, чтобы Марину, то есть, меня, немедленно освободили!
— И думать не смей! — сердито приказывает Ян.
После минутного раздумья вмешивается Атос.
— Прости, Ян, я понимаю, что это опасно, но в идее Зои что-то есть. Марину, конечно, просто так не отпустят, но и Зою сразу не тронут, выставят какие-то требования или просто, выражаясь разбойничьим языком, «кинут предъяву». Мы сумеем выиграть время, и успеть что-нибудь разузнать, чтобы действовать дальше.
— Ян, миленький, — умоляет мужа Золушка, — давай сделаем так, ты же знаешь, как я люблю Маришку!
— Ну, ладно, — весьма неохотно соглашается Ян, — но только я пойду с тобой!
— В качестве кого?
— Да в качестве мужа, чёрт возьми! Вернее, формально получается, в качестве мужа Марины.
— Я считаю, появление Яна там вместе с сестрой его жены будет выглядеть более чем естественно, — поддерживает друга Атос.
Снегов направляется к двери.
— Поеду к себе, узнаю, кто наш новый враг, а заодно подготовлю операцию по задержанию этих иностранцев, приятелей Миледи. — Оборачивается в дверях: — впрочем, Атос, я начинаю догадываться, что она никакая не миледи?
— Вашему брату уже известно об этом, — сдержанно сообщает Атос.
— Может быть, рассказать обо всём мужу? — подаёт голос молчавшая до этого Соня. — Пускай поднимет всех на ноги – полицию, армию…
— Вот этого делать не стоит ни в коем случае, принцесса, — строго возражает Снегов. — Лишний шум только навредит. Думаю, будет лучше, если гранд-майор соберёт на всякий случай отряд из своих гренадёров. Всё, ухожу. Позвоню через час; думаю, к этому времени успею узнать, с кем предстоит иметь дело.
— Давайте не будем терять время! — беспокоится Золушка. — Нужно уже собираться, чтобы ехать сразу, как только полковник позвонит.
— Только лучше переоденься в мои шмотки, — предлагает Соня, — а то что-то не больно ты похожа на разбойницу.
Золушка с сомнением оглядывает тощую фигурку сводной сестры.
— Твои на меня не влезут.
— Тогда из моих что-нибудь подберём, — решает Яна. — Пошли, посмотрим.

*               *               *

Маленькая Разбойница сидит на полусломаной табуретке в мрачной подвальной комнате без окон. Напротив неё небрежно развалились на замызганных стульях Скунс и двое его подруч-ных.
— Ну, что, сучка, — развязно спрашивает Скунс, выпуская девушке в лицо густую струю табачного дыма, — сама скажешь, где сестра, или хочешь, чтобы больно сделали?
— Какая сестра? — прикидывается непонятливой Мара.
— Не коси под дурочку! — злится Скунс. — У тебя одна сестра, где она хоронится?
— Три! — заявляет Марина. — Три у меня сестры, и одна из них, между прочим, принцесса! Когда она узнает, что вы со мной делаете, всем вам, вместе с вашим хозяином, сильно не поздоровится!
— Ха, принцесса! Напугала ежа голой жопой! Кабздец скоро настанет и твоей принцессе, и еённому мужику! Так что на понт меня не бери, коза, не стрёмно!
— Как это? — искренне недоумевает Марина.
— А вот так! — рисуется Скунс, важный от собственной осведомленности. — Скоро шеф всех под себя возьмёт…
Внезапно спохватившись, что болтает лишнее, Скунс прикусывает язык. — Всё, завянь, падла! Колись, где сестра! Она шефа два раза по крупному кинула, он таких дел не прощает! Всё равно найдём её и накажем, очень больно накажем!
— Да не знаю я, где Марина, — старается не выпадать из роли Маленькая Разбойница. — Она мне о своих делах не рассказывает.
Внезапно один из бойцов вскакивает со стула и резко бьёт Мару по лицу, отчего та вместе с табуретом кубарем летит на грязный, заваленный мусором пол.
— Отвали, придурок! — вмешивается Скунс. — Бить пока не велено. Похоже, она в натуре не при делах. Ладно, оставляем её здесь, скоро сестрица сама к шефу заявится, как только обо всём прознает. А ты, мочалка, посиди пока здесь с крысами, глядишь, и вспомнишь чего-нибудь.
Едва Скунс с помощниками уходят, Мара поднимается с пола, на цыпочках подкрадывается к двери и внимательно прислушивается. Убедившись, что разбойники ушли, она достает из кармана связку отмычек, с которыми, похоже, никогда не расстается.
— Придурки! — негромко бросает она вслед ушедшим похитителям. — Даже обшмонать толком не сумели. По заднице пошарили, титьки пощупали, и вся работа.
Мара хочет отпереть дверь, однако убеждается, что замочная скважина отсутствует.
— Вот чёрт! Значит, там висячий замок снаружи, или засов! Во, влипла!
Некоторое время Маленькая Разбойница меряет комнату шагами, негромко размышляя вслух:
— Должна я кричать и требовать, чтобы меня отпустили? Ну, конечно! Я же простая студентка, очень возмущена и напугана, что меня заперли здесь. Только безо всяких словечек, — напоминает она себе, — я же скромная девушка из провинции.
Подходит к двери, начинает барабанить по ней кулаками.
— Эй, откройте! Выпустите меня! Я буду жаловаться! … Козлы! — это  произносится  уже негромко, не для чужих ушей, хотя ей очень хочется проорать это обидное словечко громо-гласно.
В это время по узким извилистым коридорам и переходам подвального этажа медленно продвигается человек в шапочке-маске с потайным фонариком в руке, который он профес-сионально держит на отлёте. Внезапно до него доносятся отдалённые стуки и приглушенные крики. Подумав, человек осторожно направляется в ту сторону.
Остановившись возле двери, за которой заперта Маленькая Разбойница, незнакомец прислушивается, ничем не выдавая своего присутствия.
— Откройте, подонки! — доносится из-за дверей голос Марины. — Я пожалуюсь мужу, он гренадёрский офицер, он вам всем тут покажет!
Незнакомец медленно отодвигает засов, отворяет дверь и осторожно заглядывает в комнату. Мгновенно определив при тусклом свете одинокой лампочки, что пришедший один, Маленькая Разбойница резко замахивается, однако ударить ей не удаётся, поскольку соперник ловко перехватывает её руку, разворачивает девушку лицом к себе, зажимая рот ладонью, и удивленно восклицает:
— Мара?! Ты как здесь очутилась?
— М-м-м! М-м!
— Так, я тебя сейчас отпускаю, только не ори и не делай глупостей.
Незнакомец отпускает девушку, приподнимает край маски.
— Андрей? — не менее удивлена Марина. — А ты что здесь делаешь?
— То, зачем ты меня послала, что же ещё. Слушай, я отыскал этот цех, где наркоту гонят, он здесь, в этом корпусе, прямо над нами. А ты как сюда попала?
— Меня похитили вместо сестры, опять перепутали. Очевидно, чтобы нас прижать заложницей. Значит, догадался Лис, гнида поганая, гад, падла вонючая!
Андрей усмехается:
— Если бы так выражалась из-за двери, я бы тебя раньше узнал!
— Я же должна была притворяться Зоей, — объясняет Марина, — а вообще-то я и сама ругаться бросила, ты же знаешь. Сейчас вот только накатило, от злости. Ладно, пошли, посмотрим, что тут у них за производство. Там всё тихо?
— Ни души. Наверное, сам цех не охраняют, чтобы не светить перед лишними людьми.
Андрей берёт Маленькую Разбойницу за руку, и при свете фонарика они добираются до массивной железной двери. Мара «колдует» над замками, и через некоторое время им удается проникнуть внутрь. При тусклом свете фонарика видны фрагменты оборудования, затем луч натыкается на сложенные на боковом стеллаже прозрачные пакеты с белым порошком.
— Вот оно! — констатирует Мара. — Смотри, сколько уже нахимичил, гад!
— Высыплем в канализацию? — предлагает Андрей.
— Высыплем, обязательно! — соглашается Марина, — только нужно кое-что получше сделать. Где-нибудь здесь мел или крахмал мы сможем раздобыть?
— Конечно, это же фармацевтическая фабрика. Например, в цехе, где я работаю.
— Сможешь туда попасть?
— Без проблем, если дашь мне свои отмычки.
— Тогда притащи килограммов… — Марина бегло оценивает на глаз количество наркотика на стеллажах, —  тридцать.
Андрей исчезает, Мара принимается ссыпать содержимое пакетов в раковину, пустив сильную струю воды.
Через некоторое время возвращается Андрей с мешком на плече. Он помогает Марине расправиться с остатками зелья, затем они вдвоём начинают фасовать мел по пакетам и скла-дывать на прежнее место.

*               *               *

Кабинет Рошфора, начальника службы безопасности промышленной  империи Лисмана. Почти вплотную к его огромному столу сидят Фельдмаршал и  Обер-полицмейстер.
— Я вижу, вы удивлены нашим визитом, граф? — спрашивает Обер-полицмейстер.
Рошфор, смерив собеседника невозмутимым взглядом, отвечает:
— За долгие годы службы в Тайной полиции я привык ничему не удивляться.
И всё же вы с нетерпением ожидаете от нас объяснений, — утверждает Фельдмаршал, — иначе вы не согласились бы с нами  встретиться.
— Допустим, — хмуро соглашается Рошфор.
Воодушевлённый Обер-полицмейстер продолжает:
— Граф, мы с вами не какие-нибудь гражданские, давайте напрямоту. Мы уполномочены сделать вам предложение присоединиться к нашей группе, которая намерена в ближайшие дни взять власть в стране в свои руки.
— Вот как? — с известной долей сарказма спрашивает Рошфор. — И кто же эти люди?
— Помимо нас, — охотно объясняет Фельдмаршал, — в неё входят многие из наиболее влиятельных лиц нашего государства, все, кому надоело бездарное правление Принца.
— Не спорю, — соглашается Рошфор, — страна переживает сейчас не лучшие времена. После того, как сместили Кардинала, налицо кризис власти. Нужен человек, который смог бы исправить положение дел.
— Такой человек есть! — горячо заявляет Обер-полицмейстер. — И вы его хорошо знаете.
— Вот как? И кто же он?
— Думаю, от вас не стоит скрывать его имя. Это ваш хозяин, господин Лисман.
—  Работодатель, — раздражённо морщится Рошфор. — У меня нет, никогда не было и никогда не будет хозяев!
—  Хорошо, терминология не имеет значения, — соглашается Обер-полицмейстер. — Подумайте, под его покровительством вы сможете создать и возглавить структуру, по сравнению с возможностями которой прежняя Тайная полиция покажется ничтожнее провинциального шерифского управления.
— Но почему такие методы? — раздражённо интересуется Рошфор. — Разве невозможно прийти к власти законным путём?
— Долго и неэффективно, граф! К тому же, в данной ситуации мы имеем весьма мощную поддержку со стороны могущественных структур за рубежом.
Рошфор вспыхивает, негодуя:
— Ах, вот как?! Вот что, господа! Меня многие считали негодяем, да таким я и был, наверное, однако, что бы я ни делал, я делал это исключительно во благо своей страны! И сделать меня предателем никому не удастся!
— Граф, вы нас, возможно, не совсем верно поняли…
— Вон! — приказывает Рошфор. — Вон отсюда!

*               *               *

Кроме Лисмана, в его кабинете присутствуют взволнованная Золушка, переодетая в потёртые джинсы и безрукавку, и Ян в полевом комбинезоне.
— Ну что, козочка, допрыгалась? — удовлетворённо заявляет Лис. — Я знал, что ты заявишься, как только узнаешь о сестричке, никуда тебе от меня не деться! А это кто с тобой?  Впрочем, не отвечай, догадываюсь. Ну, вот что! Если ты хочешь ещё хоть раз увидеть сестру, то должна вернуть мне всё, что взяла, ещё столько же – это проценты, и ещё раз столько, это штраф, компенсация за моральный ущерб, так сказать. За то, что ты так нехорошо поступила. Дуремару передашь товар – бери, где хочешь, а впрочем, можешь у меня купить, уступлю дёшево. И ему тоже заплати за моральный ущерб, за простреленную задницу. После этого ты со своей братвой исчезнешь навсегда, чтобы я о тебе никогда больше не слышал. Конечно, тебя зарыть следовало бы, но я сегодня добрый, так что, считай, повезло тебе.
— У меня есть встречное предложение, — вмешивается Ян. — Вы немедленно отпускаете девушку и навсегда оставляете нас в покое, иначе…
— Иначе — что? — хохочет Лис. — Ты грозить мне вздумал, сопляк?

В этот момент в кабинет без стука входит Рошфор.
Лис недовольно смотрит на своего начальника службы безопасности:
— В следующий раз стучи, прежде чем войти! Впрочем, сейчас ты кстати. Прими-ка этого молодчика, и пускай твои ребята поучат его вежливому обращению!
В это время у Золушки звонит мобильник. Она слушает, и её лицо постепенно светлеет.
— Это Мара, Ян! Ей удалось бежать!
— Вот как! — гневается обо всём догадавшийся Лис. — Рошфор, взять их!
Не обращая внимания на приказ, Рошфор швыряет на стол ключ.
— Это ключ от кабинета. Больше я у тебя ничего не брал. А со своими проблемами разбирайся сам, подонок!
Рошфор поворачивается на каблуках круго;м и быстро уходит.
— Скоро я до всех вас доберусь! — в бессильном бешенстве вопит Лис. — И до тебя, девчонка, и до сестрицы твоей, и до тебя, гранд-майор, не сомневайся! И до этого урода, безопасника недоделанного, тоже!

Уже не слушая его, Ян и Золушка беспрепятственно покидают кабинет.
На улице они догоняют Рошфора, медленно бредущего по тротуару.
— Послушайте, граф, — начинает Ян, — не стану утверждать, что наши прежние встречи были для меня приятны, но сегодня вы совершили достойный поступок.
— Бросьте, гранд-майор! — отмахивается Рошфор. — Это пустяк. Сейчас гораздо важнее помешать этому мерзавцу совершить то, что он задумал.
Рошфор вкратце рассказывает Яну и Золушке о своей беседе с делегатами заговорщиков.
— Нужно немедленно сообщить обо всём Принцу! — встревожено заявляет Золушка.
— Можно, но бесполезно, — качает головой  Рошфор.
— Послать известие Королю! — настаивает Золушка.
— Его давно уже ничего не интересует, кроме своей рыбалки.
— Я немедленно еду к своему командиру, бригадиру Троесельскому, — решает Ян.
— Один полк против всей армии? — спрашивает Рошфор с горькой усмешкой. — Едва ли это поможет...
— И всё-таки я должен его предупредить!
— Хорошо, тогда я иду с вами. Надеюсь, ротмистр… виноват, бригадир успел забыть нашу былую взаимную неприязнь, и нам вместе удастся что-то придумать.

*               *               *

По улицам столицы медленно движутся танки. Часть из них уже стоит на площади перед королевским дворцом.
На противоположной стороне быстро собираются толпы народа. Сзади людей  сдерживают отряды полиции, чуть поодаль стоят группы бойцов армейских подразделений.
               
На многочисленных телевизионных экранах – члены нового правительства во главе с Лисом. Подле него, сидящего в центре, Фельдмаршал, Обер-полицмейстер и ещё несколько важных чинов, чуть поодаль сидят Людоед и Дуремар в «цивильных» костюмах и даже при галстуках.
Из динамиков на площади слышна напыщенная речь нового Первого Министра.

По примыкающим к площади улицам приближаются отряды королевских гренадёров.
К стоящему возле самых ворот королевского парка танку пробирается бригадир Троесельский в сопровождении нескольких своих солдат. Жандармы и военные пытаются их задержать, однако делают это весьма вяло и неохотно. Троесельский со спутниками взбираются на башню танка, в руке бригадира оказывается мегафон.
— Солдаты! — обращается Троесельский к заполняющим площадь военным. — К вам обращаюсь я, бригадир королевских гренадёров, участник обеих Гиперборейских войн, Горной кампании и ещё нескольких локальных конфликтов. Солдаты, вас обманули и предали ваши командиры, многие из которых, возможно, сами были обмануты! Вас хотят заставить стрелять в собственный народ! Среди этих людей, что идут и идут на площадь, могут оказаться ваши матери, отцы, невесты, друзья! Не совершите роковой ошибки! Ваши враги не здесь, они там, во дворце! Это негодяи, которые насильно пытаются захватить власть. Да, не спорю, давно настала пора навести в стране порядок, однако хотим ли мы такого порядка, какой был несколько десятилетий назад? И хотим ли, чтобы во главе правительства стоял разбойник, на совести которого десятки и сотни погубленных человеческих судеб?
Троесельский ещё продолжает что-то убеждённо говорить, а башни танков уже начинают медленно поворачиваться орудиями в сторону дворца.

*               *               *

С трёх разных сторон во дворец проникают отряд гренадёров под командованием Яна, ватага Маленькой Разбойницы, полковник Снегов с группой хорошо вооруженных людей, а вместе с ними Атос, граф Монте-Кристо, Яна, а также Рошфор.
С некоторыми из охраняющих дворец солдат происходят короткие стычки, большинство же беспрепятственно пропускают штурмовые группы, демонстративно бросая оружие на пол и отступая к стенам коридоров.
В зал, откуда ведётся телепередача, все три отряда проникают практически одновременно. Зал пуст. Многочисленная собранная здесь аппаратура работает автоматически, передача продолжается в записи.
Маленькая Разбойница замахивается над пультом тяжёлым армейским пистолетом, однако Снегов мягко задерживает её руку, щёлкает на пульте несколькими кнопками, и изображение на контрольных экранах сменяется неподвижной заставкой.
— Удрали, сволочи! — с досадой восклицает Маленькая Разбойница. — Просекли, падлы, что облом им вышел!
— Не беда, — спокойно утешает её Снегов. — Теперь отловить их не составит труда. А друзья нашей Анны-Шарлотты-Миледи уже дают показания о том, что заговор и переворот организованы зарубежными спецслужбами. Так что, в замке ИК у неё будет много соседей.
— Только Лиса лучше бы не успели поймать, — бормочет Маленькая Разбойница.
Андрей случайно слышит её:
— О чём ты?
— О нашем с тобой плане.

В это время люди полковника занимаются с аппаратурой. По знаку одного их них Снегов приглашает занять места за столом, где ещё недавно восседали неудавшиеся правители.
Включаются камеры, и на экранах всех телевизоров страны вновь появляется изображение зала.
— Сограждане! — обращается к направленным на него камерам полковник Снегов. — Несколько минут назад так называемое правительство, незаконно захватившее власть в стране, в полном составе трусливо сбежало отсюда. Вошедшие в него авантюристы и разбойники быстро поняли, что не имеют ни малейших шансов удержать власть ни силой, ни обманом, ни, тем более, опираясь на свой авторитет и поддержку народа.
Как вы недавно услышали из выступления главы заговорщиков, Король официально отрёкся от престола, несколькими минутами позже то же самое сделал Принц. Однако не следует опасаться, что в стране наступило безвластие. Думаю, уже в самое ближайшее время Парламент назначит временное правительство, а затем сформирует и постоянное. Что касается главы государства, считаю, что пройдёт не так уж много времени, и трон займет достойный член династии, который сумеет, при поддержке всех честных людей, добиться порядка и законности в стране, где мы с вами живём. Я простой гражданин, как и вы, однако в силу своей профессии у меня есть все основания предполагать, что такой человек есть, и вы очень скоро о нём узнаете.
А теперь призываю вас вернуться к своим занятиям, и заверяю, что больше нет поводов для беспокойства. До того, как власть перейдёт в руки законных правителей, в стране найдутся люди, которые не допустят новых попыток её узурпации, это я вам обещаю с абсолютной уверенностью.

*               *               *

В своем мало кому известном загородном особняке Лис лихорадочно  собирает вещи, перебирает бумаги, большинство из которых швыряет в пылающий камин. Скунс стоит не-подалёку от двери, озабоченно поглядывая на часы.
— Сваливать надо, Скунс, за бугор, и немедленно! — уже в который раз взволнованно повторяет Лис. — В этой стране нет нам больше места! Давай-ка, дуй сейчас на фабрику, за-бирай весь товар, сдавай по любой цене, какую дадут, не торгуйся! Все деньги немедленно на зарубежные счета! Там и так уже немало имеется, добавим эту выручку, на какое-то время хватит. А там отлежимся, покуда шухер стихнет, развернёмся по-новой. На нашу работу везде спрос найдётся!

*               *               *

В гостиной особняка полковника Снегова много народу. Сейчас в ней сидят граф Монте-Кристо, Атос, Ян, Яна, Золушка, Марина, Андрей, Фаина Вознесенская вместе с Пашей, бригадир Троесельский, Рошфор.
— Господа! Друзья! — несколько напыщенно начинает хозяин. — Я пригласил вас сюда, чтобы вместе отметить несколько радостных событий в моей семье, в нашей стране, у меня лично. Мы одержали победу над негодяями, которые пытались продать нашу страну иностранцам и установить в ней бандитские порядки; вдвойне радует, что победа эта была быстрой и бескровной. Я обрёл, наконец, своего любимого брата, с которым меня разлучили на семь долгих лет. А он, в свою очередь, получил свободу, а кроме того, нашёл женщину, которая его по-настоящему полюбила.
И ещё, счастлив сообщить вам, друзья мои, что меня постигла ещё одна радость: сегодня Фаина Андреевна оказала мне честь, согласившись стать моей женой! Хотя мы знакомы ещё совсем недолго, я верю своему сердцу, и клянусь любить эту замечательную женщину до конца моих дней!

Очевидно, что последняя новость для присутствующих явилась полной  неожиданностью.
Начинается обычная радостная суматоха с поздравлениями, рукопожатиями, дружескими объятиями и поцелуями, звоном бокалов, наполненных винами из погребов полковника…
— Мне кажется, Виктор, вы ещё не всё сказали, — прерывает суету Яна. — Думаю, что вы собирались преподнести нам ещё одну неожиданную и крайне интересную новость.
— Что вы имеете в виду?
— В вашем вчерашнем телевизионном выступлении вы во всеуслышание заявили, будто знаете имя наследника королевского престола!
— Кажется, я не выразился настолько конкретно.
— За то время, что мы знакомы, — с мягким укором настаивает Яна, — я успела достаточно  хорошо вас узнать. Вам, несомненно, известно больше, чем вы пытаетесь показать.
Снегов смеётся, было, однако вновь становится серьёзным:
— Нет, друзья, я вовсе ничего не собираюсь от вас скрывать. Просто я считал, что открыть эту тайну сейчас было бы несколько преждевременно, но раз уж наша очаровательная сыщица настаивает… Возможно, здесь не все знают, что, хотя я люблю Владимира, как родного, на самом деле мы лишь сводные братья; мой отец женился на его матери, когда мне было восемь лет, а самому ему едва исполнился год. Когда Владимира арестовали, я пытался сделать всё возможное, чтобы доказать его невиновность, или хотя бы как-то облегчить его участь. Однако, несмотря на мои уже тогда немалые возможности, мне почти ничего не удалось сделать, и брата осудили на очень большой срок. Я уже почти потерял надежду увидеть его снова, но всё же продолжал тщательно изучать любые материалы, которые имели бы хоть малейшее отно-шение к брату, его прежней семье, окружавшим её в прошлом людям, надеясь отыскать хоть какую-то зацепку, которая позволила как-то изменить судьбу брата. И вот однажды в мои руки попал некий документ, имеющий исключительную важность. Тогда это никак не могло помочь мне в достижении цели, однако на всякий случай я перепрятал его таким образом, чтобы никто больше не мог отыскать, а копию все эти годы хранил здесь, у себя дома.
Снегов ненадолго покидает гостиную и возвращается с тонкой папкой, из которой извлекает несколько листков.
— В подлинности этих документов нет ни малейших сомнений, — заявляет полковник. — Это подтвердил один учёный, лучший в стране специалист по генеалогии. Он же помог мне разобраться со смыслом. Не стану утомлять вас подробностями, они слишком сложны и малопонятны для нас, дилетантов, а суть заключается в том, что в сложившейся ситуации мой сводный брат Владимир Крестовский является первым претендентом на освободившийся королевский престол.

*               *               *

Людоед с трубкой в зубах сидит в любимом кресле в каминном зале своего замка. Карлик Нос стоит у него за спиной, подозрительно разглядывая неожиданно явившихся гостей. Маленькая Разбойница и Паша сидят на банкетках против хозяина.
— Как же ты, девонька, прийти-то сюда не побоялась? — удовлетворённо мурлычет Людоед.
— Ты же знаешь, я ничего не боюсь.
— Знаю, милая, знаю, что смелая ты ужасно, но знаю тоже, что ещё и очень осторожная. А ко мне все жё пришла, хотя должок за тобой немалый, ты и сама об этом знаешь! Я ведь на этом дельце в Дубраве ой, какие денежки потерял, да и обиделся тогда на тебя крепко!
Маленькая Разбойница невозмутимо пожимает плечами.
— Вот сейчас и посчитаешься со мной.
— Верно говоришь, девонька, ой, верно! Уж посчитаемся сейчас, всё с тебя спрошу, не упущу шанеца, я ведь давненько тебя разыскиваю! Грех не воспользоваться, что сама ко мне пришла! Однако, дельце у тебя, очевидно, важнецкое, иначе не сунулась бы ты сюда, где тебя скушать могут со всеми потрохами!
— Верно базаришь, Людоед. Дело есть, и я сама сюда заехала, чтобы тебя лишним концом не утруждать. Слыхала я, кинул тебя Лис по-крупному?
— Всё-то ты знаешь, умница моя, обо всём тебе ведомо! Кто же нашептал-то об этом? Было дело на днях, впарил мне дружок мой, Лисушка, товарец, а товарец тот с великим брачком оказался!
— Хочешь и бабки вернуть, и себя поставить, и Лиса наказать?
— Ещё бы не хочу, милая, как не хотеть! Только тебе-то с этого какой навар?
— С Лисом у меня свои счёты. А тебе, вроде как, должок верну, да ещё и с больши;ми процентами.
— Дело говоришь, лапушка! — радуется Людоед. — Есть должок за тобой, так мы его спишем, коли в самом деле можешь то, о чём базар вела.
— Он может, — показывает  на Пашу Маленькая Разбойница.
— А это кто такой? — впервые за весь разговор интересуется Людоед. — Не мусорок, часом?
— Он спец великий по всяким компьютерным штучкам-дрючкам, — терпеливо объясняет Маленькая Разбойница. — Среди твоих людишек есть один человечек, который кое-что про Лисовы забугорные счета ведает. А дальше, это уже наше дело. Денежки оттуда спишем, и тебе переведём, куда скажешь!
— А что же, если ты себе такого умного фраерка завела, — интересуется Людоед, — сама-то Лиса не пощиплешь?
— Я же говорю тебе: человек твой нужен в помощь, тот самый, который пирамидку слепил под твоей крышей. А со мною ты поделишься.
— А! Серёженька! — догадывается Людоед. — Ладно, драгоценная моя, будет тебе Серёженька, шепну ему, чтобы тебя проведал.
— Скажи ему, чтобы Паше всё рассказал, что тому надо.
— Скажу, ненаглядная, скажу! Будет тебе завтра Серёженька, скажешь, куда ему подъехать.

*               *               *

Лис и Скунс усаживаются в машину. Скунс протягивает руку к ключу зажигания, и вдруг отдергивает её, хлопая себя по лбу.
— Блин, билеты забыл!
— Так беги скорее, придурок! — раздражённо приказывает Лис. — До самолета меньше часа осталось!
— Твою ж мать, теперь пути не будет! — суеверно бормочет Скунс, выбираясь из машины.
Через некоторое время к машине подходит Ян с тремя гренадёрами.
— Гражданин Лисман? Вы арестованы по обвинению в попытке совершения государственного переворота, производстве и сбыте наркотиков, похищении людей, покушении на убийство… полный список обвинений вы услышите позже.
— По какому праву! — возмущается Лис. — У меня депутатская неприкосновенность!
— Уже нет, — спокойно объясняет Ян. — Пройдите в нашу машину.
Ян отступает в сторону, гренадёры вытаскивают Лиса из автомобиля, нацепляют наручники и ведут к припаркованной метрах в пятнадцати машине.
В кармане у Лиса настойчиво звонит мобильник.

*               *               *

За;мок Людоеда. Хозяин сидит в кресле, создается впечатление, что он вообще никогда его не покидает. Напротив него – Карлик Нос и Сергей Сергеевич Козинаки.
— Всё сделано, как вы велели, шеф! — докладывает Карлик. — Шкатулку доставили, а ключик, вот он!
Протягивает Людоеду пульт дистанционного управления.
— Ну, и славненько! — констатирует Людоед. — А теперь ты, Серёженька, расскажи, как всё получилось, а то у меня целый день душа болела, уж очень хитрая эта девка, всё переживал, чтобы подляночку какую нам не кинула.
— Что вы, шеф! — уверяет Козинаки. — На этот раз всё без сучка, без задоринки. Этот спец всего-то часа два копался, но все счета Лиса вычислил, и денежки оттуда перегнал.
— Тебя о чём расспрашивал? — интересуется Людоед.
— Много о чём. Ну, ясное дело, я не рассказывал, что другим знать не положено, а так, обо всём в общем, и в деталях кое-каких, словом, чтобы было ему за что зацепиться.
— И куда же этот спец денежки отправил?
— Часть на основной счет, но не очень много. В основном, туда же, куда денежки «ККК» съехались. У меня там такие хитрые цепочки построены, ни один человек не вычислит, где кончики спрятаны.
— А себе девчонка сколько забрала?
— Так половину, всё по честному.
— «По честному»! — ворчит Людоед. — И четверти с неё хватило бы.
— Шеф, там такие суммы, что половина, что три четверти, всё равно на три жизни хватит!
— Ладно, я сам виноват, — примирительно заключает Людоед. — Нужно было сразу с девчонкой о доле сговариваться.
— Вот, поглядите! — предлагает Козинаки, пододвигая хозяину раскрытый ноутбук. — Он щёлкает клавиатурой, по монитору бегут данные. — Вот на этом счёте миллион с четвертью прибавилось, на этом восемь, здесь только пятьсот тысяч, зато здесь, глядите! – целых двадцать пять миллионов! И ещё на нескольких тоже немало. А Лису он на каждом счёте ровно по 99 грошиков оставил, для смеха.
— Ладно, хорошо! — удовлетворённо резюмирует Людоед. — А теперь, Нос, набери-ка мне Лиса, самое время с ним потолковать.

*               *               *

Телефон в кармане Лиса продолжает трезвонить, и он вопрошающе смотрит на Яна. Тот равнодушно пожимает плечами, и Лис отвечает на настойчивый звонок.
— Здравствуй, Лисушка, здравствуй, дружочек мой ненаглядный! — раздаётся из трубки притворно-ласковый голос Людоеда. — Что же ты, падла, кинуть решил меня на прощанье?
— Не понимаю, о чём ты! — искренне удивляется Лис. — Я честный вор, за базар всегда отвечаю!
— Ах, не понимаешь! Порошочек-то твой, который твой корешок мне впарил, только потолочки белить годится!
— Не может быть! Ты же знаешь, мой товар всегда высшего качества!
— Был, не спорю. А на этот раз полную туфту ты мне впарил. Ну да ничего! Я уже сам всё поправил, тебе и подсуетиться не придётся. И денежки свои назад вернул, и штрафчик тебе выписал. Ты там погляди, проверь, как твои денежки поживают!
Лис вновь вопросительно смотрит на Яна, молча прося разрешения воспользоваться ноутбуком. Скованными руками он неловко шарит по клавишам, и постепенно его лицо зали-вает пот.
— Ну что, убедился, дружочек мой ненаглядный? — доносится голос Людоеда из неотключенного телефона. Да ты не переживай так сильно, тебе эти денежки уже не понадобятся. Там, куда я тебя сейчас отправлю, всё на халяву!
Автомобиль Лиса с грохотом разлетается на куски.
— Во, ёёё!!! — ошарашено произносит появившийся на крыльце Скунс. — Говорил же, пути не будет!

*               *               *

В замке Людоед откладывает в сторону ДУ-шку.
Козинаки продолжает щёлкать клавиатурой ноутбука, комментируя увиденное на мониторе, и вдруг бледнеет:
— Что это? Вот чёрт! Этого не может быть!
Внушительные ряды цифр на мониторе внезапно начинают стремительно меняться, словно на дисплее игрового автомата, превращаясь, в конце концов, в длинные цепочки нулей, украшенные двумя жалкими девятками после запятых.

*               *               *

Точно такую же картину наблюдают Паша, Маленькая Разбойница и разбойники из её ватаги.
— Паша, ты гений! — Маленькая Разбойница восторженно чмокает Пашу в макушку. — Все хакеры мира перед тобой жалкие щенки!
Паша скромно произносит любимую фразу:
— Я не волшебник, я только учусь.
— Давай теперь к Дуремару «в гости» наведаемся.
Паша щёлкает клавишами, задумывается, время от времени сверяясь с записями в органайзере, наконец, пожимает плечами.
— Что-то здесь не то. Один-единственный счёт, с самым примитивным доступом, и на нём десятка тысяч не наберётся!
— Точно? Ты хорошо проверил?
— Хорошо. Нет у него больше ничего. Не хранит он деньги в банках.
— Ну, старый козёл! — досадливо восклицает Мара. — Не доверяет банкам, значит! Ладно, Паш, тогда по-другому давай попробуем. Поищи чего-нибудь типа карты, или плана, или дневника какого-то. Словом, как в пиратских книжках, место, где клад зарыт.
Паша вновь углубляется в работу. Через какое-то время он включает принтер и передает Маре распечатку.
Та смотрит, хохочет:
— Так я и думала! Где ещё Дуремару деньги прятать, как не на болоте! Наверное, у него с молодости тяга к таким местам. Он ведь начинал знаете, как? Пиявками торговал! Потом через это закрутился в аптечном бизнесе, и закончил наркотой.

*               *               *

По лесному озеру медленно плывет небольшая парусная яхта. На палубе стоит раскрытый металлический ящик, с виду слегка напоминающий старинный пиратский сундук. Ящик до краёв наполнен золотыми слитками, пачками банкнот, прозрачными пакетами с самоцветами.
Подле, взявшись за руки, стоят Марина и Андрей. Видно, только что завершённое дело они совмещают с отдыхом на природе. Андрей в плавках, Марина в купальнике, на глазах обоих тёмные очки, волосы ещё не просохли после недавнего купания.
— Сволочь Дуремар! — беззлобно заявляет Марина, разглаживая по голове мокрые спутанные волосы. — Не мог свои сокровища спрятать где-нибудь на тропическом острове, как положено! Обидно! Возможно, это наше самое последнее приключение…
После долгой паузы Марина многозначительно смотрит на спутника.
— Андрей?
— У?
— У??
— У!!!
Закончив столь содержательный обмен междометиями, молодые люди устремляются к рубке. На половине пути Андрей подхватывает девушку на руки и уносит в каюту.
Над озером стоит яркий солнечный день. Кружатся чайки, возле устья ручья деловито суетятся бобры.
Яхта с опустевшей палубой ещё долго плавно раскачивается на абсолютно тихой воде.
 

                2007 год