Ева

Цезарь Кароян
рассказ

ЕВА

I
Повинуясь нетерпеливому оклику своей жены, Джонатан Хофф поднялся и не слишком охотно выглянул в приоткрытое окно спального вагона. Дора слегка посторонилась и тут же замахала кому-то рукой. Как она различает знакомые лица в этом бедламе, подумал Хофф. Тысячи кичливо разодетых черных запрудили перрон, беспрестанно перемещаясь с места на место и весело перекликаясь, отчего вся толпа колыхалась и гудела, наполовину заглушая звуки гремящего во всю мощь оркестра. Двадцать рослых музыкантов, одетых в национальную одежду, то есть в ярко-красные набедренные повязки и страусовые перья, изо всех сил колотили по тамтамам полосатыми деревянными колотушками. Несмотря на ранний час, было довольно жарко и десятки государственных флагов, украсивших перрон и новое здание вокзала, безвольно повисли в воздухе. Над разгоряченными людьми роями вились мухи.
– Джонатан, почему ты снова садишься? Ты мой муж и я хочу, чтобы нас видели вместе! – с упреком сказала Дора. – Иди, встань возле меня, отсюда ты все увидишь.
Хофф пожал плечами и встал там, где ему велели. Его молоденькая жена прижалась к нему плечом и чуть наклонила голову, словно позировала для семейного альбома. Тоненькая, хрупкая, с гибкой, почти идеальной фигурой, она была очаровательна и Хофф, наблюдавший за ней украдкой, невольно залюбовался. Дора была полукровкой в третьем поколении с матово-белой кожей, и только это отчасти примиряло его родителей с неожиданным выбором сына. После того, как колонизаторы покинули эту страну, несколько сотен белых семей отказались от метрополии и навсегда связали свою судьбу с Африкой, но с тех пор белая колония строго следила за чистотой крови.
– Видела бы нас сейчас ма! – счастливым голосом произнесла Дора и посмотрела на него горячими глазами. Хофф уловил в них нечто, похожее на благодарность. Дора была умной девочкой и отлично понимала, что лишь благодаря ему она отправляется в путешествие по стране в правительственном вагоне, да еще вместе с королем Мбвану и его министрами. Он опустил глаза и посмотрел на ее тонкие пальцы, в радостном возбуждении сжавшие его запястье. На фоне его многочисленных веснушек и отливающих золотом рыжих волос, которыми поросли его руки, было особенно заметно, что точеные ноготки Доры – с сиренево-розовым оттенком, как у настоящей негритянки. Хофф вдруг внутренне сжался, но одновременно ему захотелось наклониться и поцеловать эти пальчики один за другим.
– А вон Лулу! – внезапно сказала Дора и закричала так громко, что он вздрогнул. – Лулу, Лулу, посмотри, где мы! Лулу, привет! Иди сюда!
Теперь уже и он, хоть и с трудом, начал различать знакомые лица. Белых в толпе было немного и почти все они были полукровками времен колонии. Хофф подумал о своем будущем потомстве. После трех месяцев замужества Дора еще не забеременела и, похоже, это начинало ее беспокоить.
– Мбвану! Мбвану! – закричала толпа.
В дальнем конце платформы поднялась суматоха, море курчавых голов заволновалось, и тамтамы забили в два раза чаще, с максимальной громкостью. Еще громче закричала толпа, расступаясь перед красным кабриолетом, который медленно двигался вдоль состава в сторону правительственного вагона. В машине, выпрямившись во весь свой прекрасный рост, стоял король Мбвану, разодетый в страусовые перья. Его великолепная леопардовая шкура была наброшена на плечи так, чтобы голова хищника с оскаленной пастью легла на левую грудь, а злобные неподвижные глаза, мастерски изготовленные из чистейших изумрудов, уставились на людей. Могучая правая рука короля была поднята в приветствии, фиолетовой ладонью вперед, белые зубы сверкали в широкой улыбке. Сзади в машине сидел высокий тонкий юноша, старший сын короля и наследник престола Бой, так его все называли. Он был угрюм и исподлобья смотрел на беснующуюся толпу. Хофф хорошо знал его. Бой учился в Европе и предпочитал европейский костюм традиционной набедренной повязке. Если бы он встал у власти, в стране многое бы изменилось, но сорокалетний король Мбвану был полон энергии и сил и не собирался уступать свой престол в ближайшие тридцать лет. Его подданные были верны ему и искренне изливали сейчас свои чувства, от их криков и грохота барабанов буквально ломило в ушах. За красным кабриолетом шли четыре жены короля, министры, служанки и слуги, вокруг в толпе шныряли многочисленные шпики, а дюжие телохранители фиксировали любое, даже самое незначительное движение, которое можно было расценить как угрожающее. Мбвану правил железной рукой, за что снискал в народе особую восхищенно-рабскую любовь. Его обожали и боялись.
Кабриолет, наконец, приблизился к правительственному вагону и остановился. Чернокожий гигант, почти на полголовы выше самого высокого своего телохранителя, ступил на землю.
– Вот он какой, – Мбвану! – восхищенно пробормотала Дора. Она еще ни разу не видела короля так близко. Не отрывая очарованных глаз от повелителя страны, она ощупью нашла руку мужа, крепко сжала ее и инстинктивно притянула Хоффа к себе, словно ища его защиты. Хофф подчинился. Дальнейшая церемония показалась ему утомительной и ненужной, и он отметил лишь то, что на протяжении всего прощания Бой оставался серьезен и мрачен и что в дорогу Мбвану взял четвертую жену, белую женщину Элизабед Хоган. Смазливая девчонка, она давно пошла по кривой дорожке и в белой колонии пользовалась дурной славой, а после того, как спуталась с королем, от нее отвернулись даже собственные родители. Хорошо хоть у нее достало ума заставить Мбвану оформить официальный брак. Нет, черных в колонии не любили, это уж точно. «Никакой благодарности, – частенько говаривал с яростью старик Хофф. – Когда мы пришли сюда, здесь была дикая саванна! Построили им города, дороги, дома, а они? Никакой благодарности!» Хофф не разделял его взглядов. Точнее не так: он не понимал, какой именно благодарности ждет отец.
– Джонатан, ты заснул?
Ему наконец-таки разрешили отойти от окна. Поезд тронулся и покатил на север. Стучали колеса, через приоткрытую дверь купе было видно, как по коридору прохаживаются телохранители короля. Мбвану явно предпочитал, чтобы его охраняли белые или полукровки и не доверял своим. С некоторыми охранниками Хофф был знаком лично. В юности все они были оторви да выброси, да и сейчас еще вели себя как отъявленные головорезы. Каждый из них в деле стоил, наверное, пяти национальных гвардейцев.
– О чем ты думаешь, милый? – Дора, как птичка забралась с ногами на диван, удобно забилась в уголок и оттуда смотрела на него.
– О всякой ерунде, – улыбнулся Хофф.
– Здесь здорово, правда? – Дора впервые ехала в мягком вагоне. – Знала бы Лулу, как здесь здорово, высохла бы от зависти. Жаль, что мы не могли взять ее с собой, верно? Нам было бы веселее.
Он согласно кивнул. Лулу была ее лучшей подругой и первой красоткой в их черном квартале.
– Милый, я хочу пить.
– Сейчас принесу, – Хофф с готовностью поднялся и вышел в коридор. Их купе было самым маленьким и скромным и находилось в конце вагона. Король занимал четыре просторных смежных купе, просторные купе были у министров и доктора, а Элизабед Хоган занимала целых два раздельных купе. К слову сказать, Хофф заранее купил билеты в обычный вагон, зная, что по долгу службы обязан сопровождать короля в поездке по стране, но Дора потребовала, чтобы он занял место, подобающее главному королевскому юрисконсультанту и настояла на своем. Ей очень хотелось пустить пыль в глаза своей многочисленной черной родне, шокированной ее браком не меньше, чем белая община. Бережливая до скупости, она не пожалела денег на дорогую срочную телеграмму и завтра утром их должны были встречать все эти дядюшки и тетушки по материнской линии. Чтобы не нарываться, Хофф умолчал о том, что сохранил за собой второе купе. Чрезмерная и неоправданная трата денег всегда выводила ее из себя. Никакого умысла в его действиях не было, просто он поленился сдать уже выкупленные билеты.
– Привет, Джо. Как поживаешь? – белолицый охранник посторонился ровно настолько, чтобы худой длинный Хофф мог протиснуться в вагон-ресторан, прицепленный к правительственному вагону.
– Спасибо, неплохо. А как ты?
– Не жалуюсь, – охранник проводил его задумчивым взглядом. Через минуту с четырьмя бутылками ледяной кока-колы Хофф снова прошел мимо него. Он знал этого парня. Вся улица с детства звала его Быком за крепкое сложение, тяжелые кулаки и широкий, плоский, словно размазанный по всему лицу нос.
Он вошел к себе и тотчас получил нагоняй за расточительность. Хватило бы и двух бутылок, сказала она. Поезд шел медленно, время тянулось еле-еле и до роскошного и обильного обеда в ресторане, от которого Дора пришла в восторг, они с ней занялись кое-чем, предварительно заперев дверь на щеколду, а потом, поспав немного, продолжили до ужина. Вот от чего Дора никогда не отказывалась, так это от этого. Ужин, на котором присутствовал сам король, вышел на славу и они все перепились, весь правительственный вагон, включая прислугу, и даже охрана позволила себе приложиться. А доктор (он был белый, но шестьдесят лет прожил в Африке и она была ему родней родной), доктор так нализался, что слуги на руках вынесли его из-за стола. Было очень весело, но уже в купе Дора серьезно сказала ему, чтобы он никогда больше не пил столько, хотя бы в ее присутствии. Они чуть не поругались, к счастью в дверь постучали и Хофф закрыл рот. На пороге, заполнив собой весь дверной проем, стоял Бык.
– Выйди-ка, Джо, нужно потолковать. Да захвати с собой сигареты.
Интересно, почему все они считают своим долгом указывать ему, что делать и помыкают, как хотят?
В тамбуре, где можно было поговорить с глазу на глаз, они закурили. Бык не спешил, только вздыхал и глубоко затягивался, а Хофф украдкой разглядывал его ногти, такие же сиреневатые, как у Доры. Так они выкурили по пол сигаретки. Наконец Бык вздохнул в последний раз.
– Джо, – сказал он. – Не должен я тебе этого говорить, ну да ладно. Ты свой парень, хоть и умник; мы выросли вместе. Хочу тебя по дружбе предупредить. Если ты до двух часов ночи не смоешься отсюда в другой вагон, тебе будет крышка, понял?
– Что? Оставить Дору? – сразу вспыхнул Хофф, стремительно трезвея.
– С Дорой, – коротко ответил Бык. Он со значением посмотрел в глаза Хоффу. – Мое дело предупредить, Джо, а там поступай, как знаешь. Запомни: два часа ночи. Все, мне пора. Никому ни слова, понял, а будешь болтать, вырву язык!
Хофф вернулся в купе и мрачно уставился в окно. Бык испортил ему настроение. К черту все эти загадки, эти угрозы, к черту Быка, к черту короля! Дора в легком халатике лежала на диване и дремала. Ни у одной белой девушки из тех, с кем он раньше встречался, не было таких идеально длинных и стройных ног, как у его жены. И она белая, белая, белая! Достаточно  взглянуть на ее нежную кожу, вглядеться в черты лица. Пусть убираются к черту!
Он лег, и Дора подвинулась, давая ему местечко, нагретое ее телом, но предварительно он полез в карман, чтобы пощупать, на месте ли те два твердых кусочка картона – билеты, которые не пригодились. Билеты были на месте. А еще он взглянул на часы. Десять вечера. Дора что-то пробормотала в полусне и обняла его. Колеса отстукивали ритм, как туземные барабаны, вагон раскачивало, но не слишком сильно, чтобы это действовало на нервы, за окном была непроглядная синяя чернота, словно необъятных размеров негр прижал к их стеклу свою огромную черную задницу. «К черту! – еще раз подумал Хофф. – У красивой женщины не бывает ни нации, ни расы!»
Около часа ночи поезд остановился и минут пятнадцать стоял на какой-то станции. Хофф опустил раму, высунулся в окно и закурил. Все окна в поезде были темны, поезд спал, только в вагоне-ресторане одиноко светилось узкое кухонное оконце. Издали он понаблюдал за какой-то суматохой на перроне, потом мимо прошли несколько человек, очень быстро, почти бегом добежали до паровоза и втащили наверх длинный, похожий на гроб ящик. Хоффа заметили по огоньку сигареты и один черный, с виду похожий на охранника, подошел и с угрозой в голосе приказал отойти и закрыть окно. Все это Хоффу страшно не понравилось, и он продолжал смотреть из темного купе через стекло, изо всех сил напрягая зрение. Дора спала и тихо, как ребенок, посапывала во сне. Поезд тронулся, набирая скорость. В этот момент на одну короткую секунду на перроне вспыхнул фонарь, неосторожно выхватывая из темноты лицо негритянского юноши, показавшееся Хоффу странно знакомым. Фонарь погас и мимо окна, удаляясь назад в темноту, поползли огоньки селения, похожие на светлячков. Он где-то видел это лицо. Жаль, что оно мелькнуло всего на мгновение. Уже проваливаясь в глубокий сон, он попытался вспомнить, что говорил ему Бык, но не успел и заснул.
Оно пришло к нему во сне, это лицо, заглянуло в окно и хмуро усмехнулось. И он вспомнил его по этой характерной кривой усмешке. Бой! Ведь это же Бой, сын Мбвану! Что он делает ночью на станции, когда Мбвану оставил его в столице управлять государственными делами? Эта мысль разом вытолкнула его из сна. Хофф сел и открыл глаза, словно не спал до этого ни минуты. Что здесь делает Бой? Он включил ночник и посмотрел на часы. Было без четверти два. Инстинктивно похолодев, он вспомнил слова Быка.
– Дора! – сказал он и лихорадочно потряс ее за плечо. – Дора, проснись! Проснись, мы должны срочно перейти в другой вагон.
Она оторвала тяжелую голову от подушки и непонимающе уставилась на него.
– А? Ты что, Джо?
– Живей поднимайся, мы переходим в другой вагон, – процедил он сквозь зубы, схватил ее за плечи и попытался поставить на ноги. Дора стряхнула с себя его руки и осталась сидеть.
– С ума сошел? – грубо спросила она, презрительно кривя губы. – Какой вагон? Объясни, что ты хочешь?
– Сейчас не время, Дора! – простонал Хофф. – Бык сказал – в два часа! Больше я ничего не знаю, только знаю, что будет беда! Осталось пятнадцать минут. Я не сдал билеты, у нас есть еще одно купе.
Известие о том, что они потеряли кучу денег, вызвало у нее мгновенную вспышку ярости. Дора тотчас наговорила ему черт знает что, обвиняя в расточительности, мягкотелости, излишней скромности, а он сидел и в бешенстве скрежетал зубами. Наконец она смолкла.
– Дора, – бледнея от мысли, что они могут не успеть, сказал он. – Дора, я не знаю, что должно случиться, но знаю, что Бык зря болтать не станет. Ночь мы должны провести в другом месте. У нас осталось еще пять минут. Ты идешь или нет, решай!
Он поднялся, глядя на нее сверху вниз. Кто-то почти неслышно пробежал на цыпочках по коридору.
– Джо, да что ты такое говоришь? – слезливо воскликнула она. – Нас завтра утром будут встречать, я послала телеграмму и написала, что мы едем в правительственном вагоне вместе с королем и министрами, как же мы теперь отсюда уйдем? Неужели ты хочешь выставить меня врушкой перед всеми родственниками и испортить мне поездку? Мы не можем приехать в простом вагоне, ты это понимаешь? Нет, это невозможно, совершенно невозможно! Я сделаюсь посмешищем. Я буду навсегда опозорена только потому, что Быку что-то померещилось с пьяных глаз. Ну подумай сам, что здесь может случиться?
– Может и ничего, – угрюмо ответил Хофф и сел. Его трясло.
– Вот видишь! Умница. Ложись спать, а утром ты сам посмеешься над своими страхами, – она легла. – Хочешь лечь рядом? Ты такой милый…
– Может и ничего, – пробормотал Хофф. – Может и ничего, только вот зачем Бой оказался на этой маленькой станции? Или это был не Бой?
Он встал и выглянул в окно. Ему показалось, что поезд начал замедлять ход. В этот месте дорога делала плавный широкий поворот, и он тотчас увидел, что основной состав, начиная с вагона-ресторана, отцепился от них и отстал уже метров на двести. Впереди ничего видно не было, но правительственный вагон действительно замедлял ход. Пикнули часы, отмечая два часа ночи, и словно им в ответ далеко впереди заревел гудок паровоза, который, тоже отцепившись, спешно уходил от них налегке. Хофф все понял. Он еще мог попытаться выпрыгнуть в окно, но вместо этого сел и нашел в темноте руку Доры. Ему захотелось ударить ее, но она что-то пробормотала и ласково сжала его пальцы.
– Не хочешь прилечь?
В этот миг прогремел взрыв, и вагон полетел в тартарары, унося в темноту и его, и Дору, и Мбвану, и всех остальных.

II
Потом вспыхнул свет в конце тоннеля, ослепительно яркий и такой манящий, что в него хотелось войти как в воду и раствориться без остатка. Никакой боли. Белые ночные птицы бесшумно носились по небу с поломанными о ветки крыльями и с опаленными жаром перьями. Вытянув вперед руки, Хофф по локти погрузил их в ласковое тепло, готовясь войти, но свет вдруг два раза мигнул и погас и он очнулся среди груд искореженного взрывом металла. Сверху медленно сыпался серый пепел. Близилось утро, все железо было покрыто холодными капельками росы, и по этой росе и остывшему металлу Хофф понял, что довольно долго пробыл без сознания. Издали слышался одинокий собачий вой и приближающиеся мужские голоса. Кто-то неистово размахивал во тьме большим красным фонарем. Хофф со стоном повернулся и, волоча раненную ногу, пополз на звук частого-частого дыхания, больше похожего на смесь всхлипываний с икотой. За торчащими из земли шпалами он увидел Дору.         
Она медленно скребла скрюченными пальцами по земле. Встроенный в зажигалку фонарик помог разглядеть детали. Жизнь отсчитывала ее последние секунды. У Доры не было одной ноги, а из груди торчал двадцатисантиметровый дюралевый уголок, которым окантовывают двери в купе. Он был скручен и свернут набок страшным ударом и весь покрыт запекшейся кровью. Потрясенный Хофф тоненько заскулил. Дора вскинула на него огромные сухие глаза, в которых плескалась едва сдерживаемая нечеловеческая боль.
– Милый, – с трудом промолвила она. В ее груди забулькало, и на губах выступила красная пена. – У тебя ведь остались те билеты? Ты прав, Джо, давай перейдем в другой вагон.
Конец
Весна 1995 г.


Рецензии
Ева верна себе, будь она белой в Африке, жертвой теракта. Адам тоже не разнообразит в поведении.

Гурам Сванидзе   13.12.2017 13:22     Заявить о нарушении
Фамилия "Гурджиянц". Проследить бы этимологию. "Грузин" на тюркском "гюрдж". В армянских и грузинских фамилиях есть много тюркских корней. Получается "сын грузина" в арменизированном варианте. В грузинском "сын армянина" - "Сомхишвили", распространенная фамилия.

Гурам Сванидзе   13.12.2017 13:32   Заявить о нарушении
Гурам, спасибо за рецензию!
Насчет фамилии я уже "спрашивал" у предков. Это очень верно, что вы написали, только есть маленькая поправочка. По нашему преданию, мой дальний предок (художник-чеканщик) носил прозвище "Грузин" из-за статного роста и тонкой талии. Фамилий из прозвищ у всех народов понаделано немало, вот такой случай, говорят, и с нашей фамилией произошел. Хотя, конечно, достоверно проследить в веках этот случай невозможно. Два наших народа так переплелись в истории, что сам черт ногу сломит. Вот я, читая древние документы армянских историков (изданных на русском языке), четко увидел, что грузинские цари Багратионы правили за несколько веков до этого как армянские цари Багратуни гораздо южнее Грузии, что грузинская царица Тамар была армянка по национальности и что ее великий полководец Закария (Захар), собственно и создавший ее империю, был совершенно определенно армянином. И отделить правду от вымысла в этих историях можно, но только имея на руках более, чем парочка, исторических документов, поэтому - не настаиваю на своем.
С уважением.

Цезарь Кароян   13.12.2017 17:39   Заявить о нарушении
Кстати, не подскажете ли определенно, если вы в курсе - я слышал, что концовка грузинских фамилий "швили" указывает на еврейскую национальность внутри грузинского этноса? Это не правда?

Цезарь Кароян   13.12.2017 17:51   Заявить о нарушении
У грузинских евреев, дейсвительно, фамилии кончаются на "швили". Цвениашвили, Цицуашвили, Джинджихашвили и др. Но окончание в любом случае грузинское. Есть еврейские фамилия, которые кончаются на "дзе" - Пичхадзе, например.
При дворе царицы Тамар было много дятелей негрузинского происхождения. Первый её муж был русским, довольно слабая и больная личность, второй был осетином (Давид Сослан). Несомненно заметным было пристутствие армянских деятелей. Но военноначальником был курд - Иоанн Мхаргрдзели (Долгорукий). Курды тогда проживали в Джавахетии, они были вытеснены оттуда турками ещё в средние века. Не следует путать эту ветвь курдского этноса с курдами, которые мигировали в Закавказье в первой четверти ХХ века после геноцида в отоманской империи.

Я некоторое время работал в Москве, защищал дмссертацию. Мне в России приходилось встречать много тбилисских армян, людей с блистательными карерами. Они преуспевали во всех сферах - в творческих, менеджменте и др. Помимо общенеобходимых интеллекта, трудолюбия им помогала и кавказская закваска. Имею в виду щедрость, достоинство, умение показать себя-артистичность. Я наблюдал московскую сценку. Из ресторана вышла большая группа людей, коллектив какой-нибудь поликлиники. Все интеллигентные, навеселе. Приятная компания. Вижу два армянина (один из них зубной техник, другой - молодой врач) проявляют активность - имеют дело с хозяевами ресторана, беседуют с ними, договариваются. Потом женщин стали по такси рассаживать. Это были настоящие хозяева положения, лидеры, заботливые и внимательные к коллегам. Тоже пьяненькие, но с присутствием духа, ответственные.

Гурам Сванидзе   13.12.2017 19:29   Заявить о нарушении
Да, да, именно о нем я и говорю "Иоанн Мхаргрдзели (Долгорукий)" - амирспасалар Иоан Закарян по прозвищу ДОЛГОРУКИЙ, затем Захар Закарян, оба из рода древних армянских князей. Никакой он не курд, это ошибка, так же, как путали когда-то 200-летнюю династию византийских императоров (Василий Болгаробоец и т.д.), воевавших с Болгарией и русскими князьями варяжского происхождения (Олегом, Игорем, Святославом), называя ее "македонской". Теперь уже признана армянской династией во всех крупных мировых историографиях. А вот Саладдин Великий Египетский, которого долгое время принимали за армянина, действительно курд.

Цезарь Кароян   13.12.2017 19:59   Заявить о нарушении
Гурам, насчет "швили" хотел уточнить, чтобы систематизировать для себя это окончание. Указывает ли окончание "швили" на абсолютную принадлежность к грузинским евреям? Не считая единичных исключений, таких, как евреи на "дзе".

Цезарь Кароян   13.12.2017 20:10   Заявить о нарушении
Фамилия грузинских евреев очень часто оканчивается на "швили", как и фамилия представителей грузинских субэтносов карталинцев, кахетинцев и др. "Швили" это типа русского окончания "ов", "ев".


Гурам Сванидзе   13.12.2017 22:10   Заявить о нарушении
Спасибо большое!
Ничего в этом мире не бывает только черным или только белым, а жаль(((
Окончание "ев" тайно указывает на нерусскость русской фамилии.

Цезарь Кароян   13.12.2017 22:30   Заявить о нарушении
Фамилия СТАЛИНА - Джугашвили, он по вашему тоже еврей?

Михаил Ганкин   24.04.2019 10:09   Заявить о нарушении
Евреи хитрый, лукавый народ. Мать Христа была была еврейкой, а отец - сириец. А нет такой нации - сириец, плотник. И у Джугашвили мать была грузинкой, а отец - сапожник)). У Жириновского, кстати, мать была еврейкой, а отец - юрист. Знал я одного парня, который сказал мне (стесняясь), что он удмурдский сибиряк. Что за зверь такой?(( Говорю, а может сибирский удмурд? Он говорит - а какая разница? Да ну?! А еще один мне сказал, что мама у него русская, а отец "азербайджанского происхождения". Может, азербайджанец, говорю? Он тоже застеснялся. Девушка одна сказала мне, что она азербайджанка, а не еврейка, потому что "у евреев(!!!!) считается по матери!!! Вот логика. Если ты азербайджанка, какая тебе разница, как считают евреи? Если ты еврейка, так и скажи. Как вы меня все задрали. Мой ответ ДА. Сталин МОГ и ИМЕЛ право быть евреем, наполовину евреем, на четверть, или вообще не быть евреем, мне все равно. Я всего лишь спросил, да и то не у вас, да и то, не про Сталина. Я Сталина уважаю не за его национальность. Я, кстати, чистый армянин и не представляю, что может меня заставить ответить по другому.

Цезарь Кароян   24.04.2019 18:39   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.