Перед рассветом

Дм. Шибанов
Перед рассветом.

- Здрассте…
Новым, и пока единственным попутчиком Иваныча в купе оказался парень лет двадцати пяти, но на вид совсем мальчишка, - мелкий, худосочный, с блестящими глазами,
Большие карие глаза напряжённо-испытующе осматривали пятидесятилетнего заплывшего мужчину с основательной одышкой и пивным брюшком.
- Здрассте…
- Значит, поедем вместе, - тихо сказал юнец.
- Да пожалуйста!
- Не бойтесь, мне недалеко. Часа четыре, не больше.
- Да пожалуйста…
Иваныч сел, немного озадаченный. Только что они миновали большую станцию, стояли долго, и он всё время курил на платформе. И готов был поклясться чем угодно – он не помнил, чтобы парнишка подходил к проводнице.
Откуда тогда он нарисовался?
Впрочем, такие мысли недолго его занимали. Тем более что поезд тронулся.
И тут же на свет начала проявляться всякая снедь – колбаска всяких сортов, рыбка вяленая всяких видов, ветчинка, то да сё… Всё это бережно, с любовью вытаскивалось Иванычем из объёмного баула, внимательно осматривалось со всех сторон, и, как некая драгоценность, торжественно-аккуратно выкладывалось на столик.
Самое же главное сокровище нарисовалось под занавес сервировки. Пол-литровка Беленькой долго ждала своей участи, и вот, наконец-то, дождалась.
Разложив всё это богатство в живописном беспорядке, Иваныч нервно сглотнул, торопливо открыл бутылку, и вопросительно наставил горлышко на парня:
- Ну? За знакомство чё ли? Тебя как зовут?
- Алексей.
- А я – Сергей Иванович. Доставай стакан!
Алексей как-то странно посмотрел на водку, на закуску.
- Ты чё, Лексей? – не понял хозяин купе, - не пьёшь что ли?
Лёха тихо, но уверенно проговорил:
- Не пью.
- Язвенник? Или трезвенник?
- Не то и не другое.
Иваныч посмотрел на попутчика, но промолчал. Только губами зашевелил очень быстро и эмоционально.
Алексей достал из маленькой сумочки книжку, уютно устроился почитать.
Иваныч по-деловому отрезал солидный кусок ветчины, соорудил смачный бутерброд, предложил его попутчику, но тот снова отказался.
Старик удивился ещё больше, хотел уже поворчать вслух, но тут взгляд его упал на книгу в руках паренька.
На обложке красовался крест.
Иваныч медленно положил бутерброд, непонимающе уставился на пацана.
Тот, перехватив столь выразительный взгляд, улыбнулся:
- Я православный… А сейчас Великий пост. Так что извините. Не стесняйтесь, прошу вас.
Глаза у Ииваныча медленно округлялись:
- Такой молодой…
- А кто-то запрещает молодым ходить в церковь?
- Нет конечно, - поспешил старик, - нет.
И с досадой рубанул рукой:
- Эх, не везёт мне сегодня, хоть тресни! То бабка с внуком ехали, теперь вот ты встретился. Собеседника нормального днём с огнём не сыскать! Что за дела?
Он всё-таки опрокинул стопочку, утёрся рукавом, крякнул, потом сказал, стараясь предать голосу максимально возможную деликатность:
- Ты, малой, не обижайся, ага, на мой вопрос? Но вот скажи честно: чего тебя туда понесло? Мода?
- Нет.
- Родители заставили?
- Нет.
- Тогда чего же?
Лёшка посмотрел на себя в окне, медленно перевёл взгляд на попутчика. Тот терпеливо ждал.
Наконец, парень сказал, как отрезал:
- За спасением души пошёл.
- Чего?
- За спасением души.
Иваныч не удержался, открыто рассмеялся:
- Вот тут ты не прав, милок! Не прав! Не спасёт церковь!
Лёха даже отложил книгу. Глаза его блеснули:
- Да что ты знаешь о церкви? О спасении? Ты когда был в последний раз в церкви? Когда исповедовался? Когда по душам с батюшкой говорил? Просто так, за жизнь?
- Не был, и не собираюсь! И не проповедуй тут. Я знаю только одно: ничего хорошего там нет. Попы пьют как лошади, к ним на кривой кобыле не подъедешь! Такое тебе отмочат! Разве что не обматерят. Бабки вечно орут! Я ткнулся разик, больше не хочу! Спасибо! – рубанул Иваныч по столу ребром.
- Батюшки – тоже люди со своими страстишками. Не след на них смотреть. Тем более – на бабок.
- А куда ж прикажешь тогда смотреть?
Алексей медленно проговорил в темноту за окном:
- Этого так просто не расскажешь…
- Ну всё-таки…
Парень долго молчал.
Потом вроде бы на что-то решился, повернулся к попутчику:
- Вот я тебе расскажу одну историю. Не выдуманную. А ты сам решай – кто спасётся, где спасётся… И что может церковь. Хочешь?
- Валяй! – Иваныч уютно расположился на лавке, заранее надев на себя ироническую маску.

И Лёха заговорил:
- Вот знаю я одного парня, назовём его Васей или Петей. Имя не важно. Я очень хорошо его знаю. В его небольшой жизни было, наверное, всё. Хватит на целый роман. Пожалуй, начну с того, что в 6 лет наш Петя впервые попробовал покурить. На этом всё и закончилось тогда. Его отдали в большой теннис. Ему понравилось, были даже успехи на соревнованиях, но своё «Я» он там не нашёл.
Мать его, как могла, рассказывала о Боге, и он его с радостью принимал его.
Неожиданно отец его сорвался и запил, и наш Петя вышел из-под контроля. Начал пропускать школу, тренировки. Заговорили даже об исключении из школы. В итоге Петя полностью отбивается от рук. Начинаются подвалы, первый алкоголь, курение и нюханье клея.
Но, видимо, Бог его берёг. Они переехали в другой район города, очень далеко от прежнего дома. Новая школа, друзья, обстановка. Вроде бы всё замечательно.
Вот тут бы и начать нашему Пете новую жизнь, праведную. Но он не внял Промыслу Божьему. В школе учиться не желал, но кое-как всё-таки тянул. Его даже затолкали в секцию каратэ, и там вроде бы начали выбивать из парня дурь.
- Ну и хорошо. Что ещё надо пацану? Дурковать перестал?
- Почти. Может, всё бы и наладилось. Но однажды знакомый предложил ему покурить безобидную травку, от которой ничего не будет. Все, мол, курят, и ничего страшного, не бойся. И тут началось. Снова друзья, враньё, лицемерие. Он захотел быть свободным, но он не понимал, какой свободы он добивается. Даже и не представлял себе.
Дело дошло до милиции, и если бы ему было бы тогда 14 лет, его бы непременно посадили бы.
- За что? – глухо спросил сосед.
Лёха посмотрел на него оценивающим взглядом – стоит ли говорить, но всё же сказал:
- Травкой приторговывал в школе.
Иваныч присвистнул.
А парень продолжал:
- Короче, он вляпывался всё глубже и глубже. И так он провёл лет десять. Десять лет! Представляешь? Десять лет постоянного обмана, лицемерия, воровства, готовности сделать всё ради дозы… Каково же матери видеть всё это, осознавать, что переживёшь своего сына?...
- Представляю… - в голосе Иваныча уже не звучал скепсис.
- Он оказался в инфекционной больнице с диагнозом «гепатит В острый и гепатит С хронический». В шестнадцать лет! Вот тогда ему стало по-настоящему страшно за себя.
Его подлечили, велели строго соблюдать режим. Он обещал. Но ненадолго его хватило. Пару месяцев, и всё, сорвался. Снова началось – мошенничество, притворство, друзья, которых интересуют только его деньги, есть ли они у тебя или нет. Он потом часто попадал в инфекционку, и в последний раз врач сказал, что в следующий раз его привезут ни с гепатитом, а уже с циррозом печени. Знаешь, что это такое?
- Хорошего мало, - кивнул в ответ Иваныч.
- Вот – вот. Он даже в коме лежал, пару дней. Печёнка отказала.
Собеседник снова присвистнул. И даже что-то расцветастое выдал.
- Да. Но, видимо, молитва матери способна делать чудеса. Петя очнулся. С отколотыми передними зубами.
- Чего? – старик просто вытаращил глаза.
- С такой силой врач бил его по лицу, чтобы привести в чувство.
Иваныч медленно произнёс:
- Да!... Ну, надеюсь, после такого Петя этот взялся за ум?
- Какое там! Есть люди, которым надо по шею оказаться в грязи, чтоб понять степень своего падения. А он был только по колено, и этого оказалось мало, чтобы он понял, что ему нужна помощь. Устроился на работу, где главный критерий – чем искуснее обманешь человека, тем больше заработаешь. Даже уехал в другой город. Деньги были большие, и их надо было куда-то тратить. Он быстро придумал – куда. Ночные клубы, женщины, наркотики. Его даже не останавливала смерть друзей. Бывало, встречает кого-нибудь на улице, а тот и говорит: «Помнишь Таню?» Да, помню. «На тюрьме умерла, 24года». Или: «Привет, Света! Муж на работе? Позвони, скажи, что Игорь умер (23 года, остановка сердца)».
- Нифига себе!
- Я сам такое слышал от него. Их было очень много, ушедших…
Иваныч уставился в закрытую дверь купе. Ему дальше не хотелось это слушать. Не потому что надменно считал этого парня молокососом, заранее решив, что тот ничего путного не скажет. Нет. Такое настроение было в начале разговора. Сейчас же ему стало откровенно не по себе. Одно дело – читать про все эти дела, и совсем другое – слышать реальную историю про реального пацана.
Но остановить рассказчика он не решился.
А тот продолжал:
- И тут Петя наконец-то начал задумываться – что-то в нём не так, ну не так он живёт. Но откуда взять совет, ведь вокруг всё так однообразно.
И тут передача по телевизору – свидетельства людей об исцелении от всяких зависимостей. Он позвонил туда и начал ходить к ним. Вроде, всё путём. Открытые, приятные люди собирались на квартире, читали Евангелие, обсуждали, молились. Начало было положено. Но что-то Петю смущало, ему было плохо там. Как будто какой-то голос внутри предупреждал его.
- А чего?
- Ну… Не знаю. Интуиция, если хочешь. У Пети появилось сильное желание разобраться во всём этом – в чём дело, что да как? Все вокруг крутили пальцами у виска – ведь ты не куришь, не пьёшь, даже не материшься. Чего тебе тогда надо? И ещё все говорили, что надо спокойствие в душе.
И к нему пришло чёткое понимание, что нужно искать дальше, что эти ребята хорошие, милые, но – не то что нужно.
По промыслу Божьему встретился ему один иеромонах, разговорились в автобусе. Тот оказался общительным молодым человеком. В то время Петя мало что знал о Православии, тем более – о монашествующих. Иеромонах пригласил его в монастырь. Приехав и поговорив с ним, Петя начал понимать, что он на правильном пути. Но впереди ожидались большие искушения.
В истинность Православия Петя уже вроде поверил, но даже и не предполагал, что в нашей Церкви могут быть люди, которые неправильно понимают основы нашей веры. И тем более – монахи. Тот иеромонах рассказывал ему о скором пришествии антихриста…
- Это с чего он так решил? – не понял Иваныч.
- ИНН, паспорта, прочее.
- И что? Неужто будет? – Иваныч не на шутку испугался, даже облокотился на столик, приблизился к парню. – Паспорт выбрасывать чё ли?
- Это знает только один Бог. А паспорт не выбрасывай, пригодится.
Старик откинулся назад:
- Как же всё просто у вас объясняется... Бог всё знает, Бог всё видит…
- Не просто! Бог, конечно, всё знает, но не спешит напрямую показывать нам свои планы. А некоторые с удовольствием берут на себя роль Мессии. Как, скажем, этот иеромонах. Вот для них всё действительно просто. Я, типа, знаю – как спасаться, и кто за мной не пойдёт – придурки. И остальные мессии - тоже.
- А что он? Монах, в смысле?
- Он дал Пете диск о «конце света». Там даже давались «советы» - что делать, как спастись. Хорошо, недалеко от дома Пети строилась церковь. Службы уже шли, и он показал этот диск батюшке.
- Ну и?
- Петя сжёг диск этот, как ему посоветовали в той церкви.
- Резко!
- А только так и надо!
Лёха замолчал. Долго смотрел в окно. Молчал и Иваныч.
Только поезд словно бы подбадривал паренька, подтверждая стуком колёс его правоту: «Ты прав – ты прав! Ты прав – ты прав!»
За окном начало сереть, неохотно, вязко. Появились дома, леса, пока ещё блёклые, но с каждой минутой набирающие силу. День обещался быть солнечным и тёплым.
- Вот таким образом люди продвигаются к Богу, к правильному Богу – заговорил Лёха, когда Иваныч решил, что тот совсем заснул, - Научиться правильно верить и служить Богу - задача непростая. Это – настоящая борьба с самим собой, с собой прошлым, и нельзя никак расслабляться, иначе упадёшь, и очень больно будет. И потом трудно подняться. Прошлое потянет назад с невероятной силой. А в прошлое пути нет. Можно, конечно, но душа уже не принимает прошлой жизни. Хочет идти вперёд и вперёд, даже не идти, бежать! В помощь нам даны труды Святых отцов. Вот кого мы должны слушаться и читать! А сами мы ничего не можем сделать.
Лёша блеснул глазами, улыбнулся. Выглядел он бодрым и свежим, как будто не просидел всю ночь напролёт.
Старик же силой подавил зевок.
- Послушай! – Иваныч чуть ли не подпрыгнул, - А ты не про себя ли рассказывал всё это? Петя твой – не Лёха ли по жизни?
- Какая разница – Петя, Лёха, Лёха, Петя! Не в именах дело! Главное – спасение души. Таких историй миллионы. И не все они заканчиваются так счастливо. Пете повезло, он нашёл себя. Он теперь благодарит Бога за всё, что с ним произошло. Сам говорил мне. И мечтает, чтобы и другие заблудшие души тоже нашли себя. И многое для того делает.
Так что думай, Иваныч, спасает церковь, или не спасает…

Иваныч вышел в тамбур покурить. Одной сигаретой не обошлось – так взволновал его этот бесхитростный рассказ. Никаких оценок выставлять не хотелось, вообще думать не хотелось. Да и что он мог сказать, как он мог оценивать кого-то, простой механизатор, комбайнёр из небольшого райцентра? Механизатор и район – это не самое страшное. Куда страшнее ощущение глубоко неправильной жизни, которое внезапно навалилось на Иваныча. Парнишка, в сыновья ему годный, за несколько часов показал ему – насколько она неправедная, жизнь его.
Поезд с лязгом остановился на станции. Блёклый рассвет показал в давно немытом окне обычный перрон, обычный встречный состав, обычную жизнь.
Вот пойду сейчас, и расскажу ему в ответ свою историю! Всё скажу, без утайки! Вот только третью сигарету докурю!
А можно и не докуривать!
Купе встретило Иваныча серой тишиной. Попутчик исчез, так же тихо, как и появился. Старик почувствовал пустоту внутри, как будто Лёха это показал что-то важное для него, и тут же забрал назад.
Выглянув в открытую дверь, Иваныч увидел худощавую фигурку, бодро шагающую с одной тощей сумочкой к последнему вагону, к концу перрона, и дальше, дальше, в пунцовую пульсирующую щёлочку рассвета.