Что нужно и не нужно людям

Однажды Тролль поспорил с Эльфом.
Тролль был существом приземистым, широкоплечим и удивительно обаятельным. Его маленькие глазки всегда блестели лукавством, а на губах играла улыбка опытного торговца, который способен продать человеку его же собственные сапоги, убедив, что ходить босиком вредно для здоровья. Он искренне любил человеческие слабости, потому что именно они кормили его испокон веков. Жадность, зависть, тщеславие, трусость, лицемерие, ненависть — всё это Тролль называл «вечными ценностями» и был убеждён, что спрос на них никогда не иссякнет.
Эльф, напротив, был существом лёгким, почти прозрачным. Казалось, солнечный свет проходил сквозь него, не встречая препятствий. Он искренне верил, что человек рождается для добра, что честность сильнее лжи, сострадание долговечнее ненависти, а совесть — не роскошь, а необходимый орган человеческой души. Именно поэтому Эльф никогда не богател. Хорошее продаётся плохо.

— Люди всё-таки тянутся к свету, — сказал однажды Эльф. — Как бы ни ошибались, в глубине души они хотят стать лучше.
Тролль так расхохотался, что несколько ворон сорвались с ближайшего дерева.
— Лучше? Ты, должно быть, давно не был среди людей. Они хотят казаться лучше, а это совершенно разные вещи. Добродетель требует усилий, а порок приносит прибыль. Угадай, что выберет большинство?
Долго спорили они. Эльф приводил примеры самоотверженных врачей, учителей, учёных, спасателей и просто честных людей, которых не показывают по телевизору именно потому, что они честные. Тролль же вспоминал королей, министров, банкиров, мошенников, придворных льстецов, продажных судей и бесчисленных дураков, добровольно отдававших им свою свободу в обмен на обещания безопасности и величия.
Наконец Тролль хлопнул ладонью по камню.
— Хватит спорить. Есть только один способ узнать истину.
— Какой?
— Отправимся к людям. Я открою лавку и стану продавать всё плохое, что только существует на свете. Ты откроешь свою и будешь продавать добро, честность, совесть и прочие свои безделушки. Вечером пересчитаем выручку. У кого купят больше, тот и окажется прав.

Эльф улыбнулся.
— Хорошая мысль. Истина любит проверку.
— А я люблю прибыль, — довольно потер руки Тролль.
На следующее утро они пришли на городской рынок. Эльф аккуратно разложил на прилавке небольшие стеклянные баночки. На одной было написано «Совесть», на другой — «Честность», на третьей — «Отвага», рядом стояли «Милосердие», «Ответственность», «Справедливость», «Сострадание», «Чувство собственного достоинства» и ещё множество товаров, почти забытых людьми.
Тролль же развернулся куда шире. Его лавка ломилась от ассортимента. Здесь были «Жадность», «Трусость», «Зависть», «Лицемерие», «Алчность», «Подхалимство», «Коррупция», «Доносительство», «Ненависть», «Ложь», «Пропаганда», «Безнаказанность», «Безразличие», «Двойные стандарты» и даже новинка сезона — «Патриотизм показной, с сертификатом государственного образца».

Оба уселись у своих прилавков и дружно закричали:
— Подходи, честной народ! Покупай! Пока товар не разобрали!
Первым к Эльфу подошёл толстый купец. Долго вертел в руках баночку с надписью «Совесть», заглянул внутрь, понюхал и недовольно сморщился.
— Это ещё что такое?
— Совесть, — с улыбкой ответил Эльф. — Очень полезная вещь. Помогает отличать добро от зла, не обманывать людей и спокойно спать по ночам.
Купец едва не выронил банку.
— Да ты, мил человек, разорить меня решил! Если я куплю эту... совесть, как же я буду продавать лежалый товар под видом свежего? Чем объясню покупателям, что ослиное молоко полезнее коровьего? Кто станет приобретать мои чудодейственные порошки от всех болезней? А поставщикам, выходит, придётся платить настоящими монетами? Нет, дружок. Такая роскошь моей профессии противопоказана.
Записав что-то в свою толстую тетрадь, чиновник с недовольным видом поправил очки и удалился, пообещав прислать инспекцию для проверки лицензии на торговлю добродетелями.

Эльф проводил его растерянным взглядом. Ему всё труднее становилось понимать людей. Но долго размышлять не пришлось — к прилавку уже важно подошёл новый покупатель.
Это был судья. На нём была дорогая мантия, на пухлых пальцах сверкали золотые перстни с крупными бриллиантами, а улыбка так ярко переливалась золотыми зубами, что Эльф невольно зажмурился.
— Я судья, — с достоинством представился незнакомец. — Покажи-ка, что у тебя найдётся для человека моей благородной профессии.
Эльф оживился.
— О, судья! Тогда вы пришли по адресу. Для вас у меня припасены самые ценные качества. Вот — Честность, а вот — Справедливость. Без них невозможно вершить настоящее правосудие.

Судья сначала опешил, потом осторожно огляделся по сторонам и поспешно спрятал руки за спину, словно испугался, что кто-нибудь заметит его драгоценности.
— Ты что же это, голубчик, мне предлагаешь? — возмутился он. — Если я стану честным, кто будет выносить нужные приговоры? Кто станет сажать невиновных, если так велит начальство? Кто осудит невиновного по сфабрикованному делу, а виновного оправдает за хорошее вознаграждение? А взятки? Думаешь, мне их станут носить, если я начну судить по закону?
Он даже всплеснул руками от нелепости услышанного.
— Нет, милейший. Честный судья — человек абсолютно непригодный для государственной службы. Справедливый суд опаснее любой революции. Пока суд зависит от власти, власть может быть спокойна. Но если суд станет независимым, беспокоиться придётся уже самой власти. Так что свой товар прибереги для кого-нибудь другого.
С этими словами судья высокомерно отвернулся и зашагал прочь, время от времени оглядываясь на Эльфа с таким выражением лица, будто встретил сумасшедшего, пытающегося продать рыбе велосипед.

Эльф тяжело вздохнул. «Неужели и вправду никому не нужны добрые качества?» — подумал он. Однако вскоре к его прилавку подошли сразу двое покупателей — фермер и рудокоп.
Совсем не похожие на прежних посетителей. Простая, поношенная одежда, крепкие натруженные руки, загорелые лица, спокойные глаза людей, привыкших зарабатывать хлеб собственным трудом. За плечами у одного висела мотыга, у другого — кирка.
— Ну, хозяин, чем торгуешь? — добродушно спросил фермер.
Эльф улыбнулся.
— Всем, что делает человека человеком. Совестью, честностью, добротой, мужеством, ответственностью, чувством справедливости. Выбирайте, чего душе угодно.
Фермер внимательно посмотрел на аккуратно расставленные баночки, затем мягко покачал головой.
— Спасибо тебе, добрый Эльф. Только не нужны мне эти покупки. Всё это у меня уже есть.
— Как это? — удивился Эльф.
— А иначе нельзя. Если потеряю совесть, начну обвешивать людей на рынке. Если исчезнет ответственность, забуду вовремя засеять поле. Если лишусь честности, стану подмешивать в муку песок, а в масло — воду. Если пропадёт доброта, кто поможет соседу собрать урожай после бури? А если исчезнет отвага, кто выйдет ночью защищать деревню от разбойников? Нет, братец, без этих качеств крестьянин долго не проживёт. Земля быстро наказывает тех, кто ленится, лжёт или жадничает.

— И у меня то же самое, — сказал рудокоп, снимая с плеча тяжёлую кирку. — Каждый день я спускаюсь глубоко под землю. Там темно, сыро, камень может обрушиться в любую минуту. Если товарищи перестанут доверять друг другу, погибнут все. Если мастер соврёт о прочности креплений — шахта станет братской могилой. Если кузнец схалтурит, меч сломается в бою, мост рухнет, плуг расколется на первой же борозде. Наш труд держится не только на силе рук, но и на честном слове.
Он задумчиво посмотрел на баночки.
— Добро нельзя купить тому, кто его уже носит в сердце. А лишняя смелость вовсе не добродетель. Если её больше, чем разума, она превращается в безрассудство. Человек должен быть не бесстрашным, а мужественным.
Эльф впервые за весь день улыбнулся по-настоящему. Ему вдруг стало ясно, что не все люди одинаковы. Те, кто живёт за счёт чужого труда, действительно не нуждаются в совести. Но тем, кто создаёт хлеб, металл, дома и саму жизнь, она давно стала такой же необходимостью, как воздух.
Поблагодарили они Эльфа за добрые слова и отправились дальше — один на пашню, другой в шахту. Им предстоял долгий рабочий день, и они знали, что совесть, честность и взаимовыручка пригодятся им куда больше, чем золото.

Эльф остался ждать новых покупателей. До самого вечера подходили к нему самые разные люди. Одни разглядывали баночки, другие крутили их в руках, третьи даже интересовались ценой, но всякий раз дело заканчивалось одинаково — никто ничего не покупал. Казалось, хорошие человеческие качества совершенно не пользовались спросом. «Неужели люди действительно перестали нуждаться в добре?» — с грустью подумал Эльф.
Любопытно было узнать, как идут дела у Тролля. Но и там торговля складывалась не лучше.
Первым к нему подошёл знакомый стражник.
— Что продаёшь?
— Ненависть. Самая отборная. Купишь — возненавидишь весь мир.
Стражник презрительно фыркнул.
— Поздно предлагаешь. Я уже ненавижу всякого, кто не платит мне взятку, кто смеет спорить со мной или жаловаться начальству. Твоя ненависть только товар испортит — сильнее ненавидеть уже невозможно.

Следом подошёл чиновник.
— Есть злость, раздражительность, высокомерие, желание унижать ближнего...
Чиновник даже перебивать не стал.
— Спасибо, этого добра у меня полный кабинет. Попробуй-ка ежедневно работать с людьми, отвечать на их просьбы и не возненавидеть человечество. Я уже давно достиг совершенства.
Он самодовольно поправил галстук и ушёл.
Потом появился купец.
— Хитрость! Ложь! Алчность! — радостно объявил Тролль. — Всё высшего качества!
Купец расхохотался так громко, что голуби вспорхнули с крыши.
— Друг мой, ты опоздал лет на двадцать. Ложь — моя вторая натура, хитрость — первая профессия, а алчность — семейная традиция. Покупать то, чем сам торгую каждый день? Нет уж, оставь это новичкам.

Наконец к прилавку приблизился судья. Тролль с надеждой показал баночку.
— Зависть. Очень сильная. После неё начинаешь ненавидеть каждого, кто богаче или влиятельнее тебя.
Судья снисходительно усмехнулся.
— Зачем платить за то, чего у меня в избытке? Я и без твоей помощи завидую тем, кто выше меня, богаче меня и ближе к власти. Потому-то и стараюсь им угодить. Зависть давно стала моим главным советником.
Он поправил мантию и величественно удалился.
Под вечер к прилавку Тролля подошли фермер и рудокоп. Тролль оживился.
— Ну наконец-то! Может быть, хоть вам что-нибудь понадобится? Есть жадность, зависть, трусость, ложь, предательство. Могу уступить почти даром.
Фермер посмотрел на товар так, словно перед ним лежали дохлые крысы.
— Если я стану жадным, перестану помогать соседям во время жатвы. Если начну лгать, люди перестанут покупать мой хлеб. Если сделаюсь трусом, разбойники заберут весь урожай. А если предам друзей, кто придёт ко мне на помощь, когда засуха или пожар уничтожат поле?
— А если всё это появится у меня, — добавил рудокоп, — то шахта превратится в братскую могилу. Один соврёт, что крепь надёжна, другой из жадности сэкономит на древесине, третий испугается предупредить товарищей об опасности — и под землёй погибнут все. Нет, Тролль. Такие товары нам не нужны даже бесплатно.

Они отвернулись и ушли.Тролль остался сидеть в одиночестве.
Когда солнце скрылось за горизонтом и рынок опустел, он встретился с Эльфом.
Оба пересчитали выручку. Она оказалась одинаковой. Ноль.
— Выходит, мы оба проиграли, — печально сказал Эльф.
— Нет, — задумчиво ответил Тролль. — Скорее, мы оба ошибались.
— Почему?
Тролль закрыл свою книгу и впервые за день перестал улыбаться.
— Потому что человеческие качества не продаются и не покупаются. Добрым людям незачем приобретать добро — они давно живут с ним. А негодяям не нужно покупать зло — они уже успели накопить его столько, что могли бы сами открыть лавку.
Эльф кивнул.
— Значит, мы зря приходили на рынок?
— Нет, — сказал Тролль, глядя вслед последним прохожим. — Сегодня я понял одну любопытную вещь. На рынке можно купить почти всё: хлеб, золото, оружие, должности, даже человеческую совесть, если она уже потеряна. Нельзя купить только характер. Его человек выращивает сам — всю жизнь. И именно с этим товаром однажды приходит на любой рынок. чем они и живут итак по уши.