Случай в районной больнице

   История эта случилась еще в советское время, где то в начале восьмидесятых. Во втором отделении районной больницы вечером всегда смотрели телевизор. Воообще-то после обхода дежурного врача этого делать не полагалось. Но во всех больницах всегда имеются старожилы, которые и устанавливают свои порядки. У них непременно лучшее место в палате, дружеские отношения с персоналом и большой практический опыт. Остальные больные вынуждены подстраиваться под старожилов, безоговорочно признавая их превосходство над собой и право давать советы. Старожил не спеша, с достоинством обьяснит какой врач лучше, когда можно незаметно отлучиться из больницы, какая сестра колет не так больно и тому подобные незатейливые хитрости.
   Модест Петрович в больнице был недавно и на старожила немного не дотягивал. Но его ни с чем не сравнимый темперамент типичного жителя юга проталкивал его вперед, в лидеры, несмотря на недостаток больничного опыта. Модест Петрович взрывался по каждому пустяку и с ним старались не ссориться, лишь бы только не нарываться. Какова же была мера его возмущения в тот вечер, судите сами! Модест Петрович подошел к телевизору в тот самый момент когда голубой ящик отпевал последние нотки прогноза погоды на завтра. Помните такая специальная мелодия в конце программы Время?  Рекламы в те времена вообще тогда еще не было! Вот-вот должна была начаться третья серия итальянского боевика.
  – Эх, посмотрим, что там еще уготовила мафия дальше! – усаживаясь на диван думал Модест Петрович в предвкушении удовольствия. Но удовольствию в тот вечер суждено было подпортиться. Где-то рядом в темноте подозрительно нехорошо пахло. Модест Петрович протянул руку и … - О, боже! Скажем так – нащупал что-то мягкое и липкое, а попросту говоря – вляпался! Обнюхав пальцы Модест Петрович истерически взвизгнул, вскочил и побежал по коридору. Он и бы и закричал, и заорал матерно сообразно своему темпераменту, но тогда бы все узнали, что он вляпался! А это было для него еще неприятней, чем вляпаться! Гордость у него в крови происходила видимо от кавказских князей. Вулканический гнев Модеста Петровича прорвался наружу только у столика дежурной медсестры. Дежурила в тот вечер Маруся, стройная, и даже череcчур худенькая девушка. Ее халата, вполне стандартного размера, хватало чтобы запахнуть Марусину талию почти в два оборота.
  - Это не больница! Это сарай! – кричал Модест Петрович ей в лицо. – Посмотрите, где у вас тут нагадили!!!
  - Где? – едва только смогла произнести бедная девочка в неожиданном испуге. Удивительное дело, но почему-то многие невольно переходили на вежливый тон в общении с Модестом Петровичем. Возможно пытаясь собственным примером показать как не мешало бы нам всем быть слегка по-спо-койнее, спо-кой-нее.
Подозрения Модеста Петровича пали на старичка Митрофанова из седьмой палаты. Старичок этот был очень тихий, старенький у уже совсем плохо соображал. Никто его почему-то не навещал. Он мог часами стоять у окна в коридоре, держась за теплые батареи, и смотреть невидящим взглядом выцветших глаз куда-то в небо. Если ему не напоминали, что пора идти в столовую, то он мог забыть и об ужине. А к тому же, несколько раз замечали, что старичок накладывал в штаны. Под утро, когда спал. Сестра-хозяйка из жалости меняла в таких случаях белье, хотя и не ее это дело. Положен обмен не раньше чем раз в десять дней, и все тут!
   Модест Петрович вихрем ворвался в седьмую палату и минут двадцать, не меньше, пропесочивал Митрофанова, что нехорошо, мол в такие годы и так себя вести! Тот лишь робко улыбался и похоже недоумевал – из-за чего такой шум? Тогда Модест Петрович потащил его в холл, где стоял телевизор. Супротив установленных правил (шутка ли - в середине-то итальянского боевика!) он добился чтобы зажгли свет. Очень уж хотелось перед всеми устыдить старого человека. Но однако ж вышел конфуз. Включили свет и при ближайшем рассмотрении выяснилось, что нагадила-то на диване кошка!
  - А я ж ее видел сегодня! – тут же кто-то вспомнил, - она у кадушки с фикусом все крутилась. Листья норовила погрызть. Вот и наелась.
Над Модестом Петровичем все посмеялись, да и забыли вскоре об этом случае. Сам он сконфузился и приутих.
  - Неплохой в целом он человек. Может быть нервы у него не совсем в порядке. - обсуждали соседи.
  - Это у него все время так! Накричит, нашумит, а потом совесть гложет.
   Через два дня случилось печальное событие. Старичок Митрофанов умер. Родственников у него не оказалось. Вещи пришлось сжечь. Постель сменили и койку его сразу заняли те кто в коридоре лежали. У них очередь была, чтоб в палату перебраться.
   Модеста Петровича после этих событий, удивительно, никто не узнавал! Так сильно он переменился! И даже позволил как-то на себя накричать, когда однажды робко предложил открыть форточку.