Игры со смертью

Машина стояла у тротуара. Это был старый, местами побитый «Москвич» алого цвета. Борис и Иван одновременно оглянулись на Риту: «Ты с нами?» Она еще раз окинула взглядом нелепую машину, представив, с каким недоумением будут смотреть  вслед  те, кто заметит, что она едет в такой машине, и спросила Бориса: «А разве ты тоже едешь?» Борис как-то зябко передернул плечами и ответил, будто удивляясь своим словам: «Тянет меня туда». И, после паузы, добавил: «Не пойму сам, почему, но тянет».
Рита на секунду прижалась к его плечу, ощутив под щекой грубую ткань пиджака, и в который раз подумала: «Как же он похудел!». Они не виделись лет шесть. Боря никогда не был тем, кого называют «мужчина в теле», но и худым его бы никто не назвал. Высокий, темноволосый, очень смуглый от природы, с неизменной широкой улыбкой на круглом лице, с мило, по-детски, оттопыренными ушами и добрым взглядом огромных карих глаз - за толстыми стеклами очков.
Иван рядом с ним казался невысоким и кряжистым, хотя, будучи один, тоже выглядел стройным и высоким.
Рита встряхнула головой и весело сказала: «Поехали, мальчики!» - и первой залезла в низкую машину.

Они ехали по полупустынным в этот полуденный час улицам, залитым жарким солнцем. Листва на деревьях, стоящих вдоль дороги, была покрыта толстым слоем белесой пыли: дождей давно не было. Дорога плавно спускалась вниз, к мутной, коричневатого цвета реке. Машину ощутимо потряхивало на многочисленных выбоинах, и Рита вынуждена была все время держаться за ручку над дверцей. Иван так и не произнес ни слова, сосредоточенно глядя через лобовое стекло и крутя руль. Борис тоже молчал.

Минут через двадцать они остановились у приземистого здания в один этаж, вытянувшегося вдоль пустыря. Когда-то желтая штукатурка выцвела и местами обвалилась, обнажая сухие камыши самана. Дверь, в клочьях свалявшейся грязной ваты, вылезшей из-под потрескавшегося коричнево-рыжего дерматина, громко заскрипела, пропуская их троицу в длинный коридор, выкрашенный  противного, зеленого цвета краской и освещенный голыми лампочками, цепочкой висящими под потолком на скрученных в косички проводах.
Иван шел первым, показывая дорогу. Борис и Рита, непроизвольно взявшись за руки – за ним. Они остановились возле простой фанерной двери. Иван толкнул её плечом, но дверь не поддалась. Тогда он ударил по ней сжатой в кулак рукой, потом еще раз – и они услышали, как с другой стороны повернули ключ.
За дверью оказалась большая, метров на тридцать комната. Дверной проем в противоположной стене вел в другую, такую же большую комнату. Рита огляделась вокруг.
Слева высились деревянные двухэтажные нары с матрацами и грязными простынями. Такие же матрацы лежали и на полу, слева от Риты. Сквозь дверь напротив, в другой комнате, вдоль стены протянулись деревянные стеллажи, выкрашенные белесой краской, на которых были навалены какие-то тряпки, стояли кружки и стаканы, навалены картонные раскрытые коробки, валялись обтрепанные по краям книги… Справа, у торцевой стены, стоял непонятный прибор. Своей огромной лампой под рифленым стеклом он напоминал киношный софит, но был намного сложнее по конструкции: параболические зеркала, рычаги, гудящие током ящики,индикаторы, мигающие на панелях желтыми и зелеными огнями.
Рита почувствовала, как Борина ладонь сильно сжала её руку: к ним подходила невысокая женщина в застиранном, некогда белом халате. Её волосы были небрежно заколоты в пучок. Идеально овальное лицо с голубыми глазами портили очки в толстой темной оправе и выступающие из-под бледных тонких губ желтоватые зубы.
Незнакомка поверх очков посмотрела на Ивана, дождалась его кивка, и перевела взгляд на Бориса. Прищурив глаза, окинула его взглядом  и хриплым голосом приказала: «Идите за мной!»
Рита недоуменно взглянула на Бориса, затем на неопрятную женщину. Но Борис поспешно выдернул руку из Ритиной ладони и прошел в другую комнату. Через несколько минут Рита увидела его, уже раздетого. Лишь на худых смуглых бедрах была намотана какая-то тряпка. В руках он держал прозрачную пластиковую коробочку, которую протягивал Рите: «Возьми!»
Заглянув в неё, Рита увидела белую подтаявшую массу. «Это что, мороженное?» - спросила она. «Наверное», - пожал плечами Борис. Было заметно, что он нервничает: пальцы сжаты в кулаки, плечи приподняты, кожа покрылась пупырышками.
Женщина в халате подошла к Рите, подняла руку с пипеткой и капнула на мороженное что-то, похожее на йод. Коричневое пятно медленно впитывалось в белую массу, и Рита, с недоумением наблюдая за этим процессом, пропустила момент, когда Борис отошел от них и опустился на лежащий на полу матрац. Он прилег на него, будто собирался загорать, и посмотрел на Риту. В его взгляде читались робость и покорность. Рита повернулась к женщине, стоящей рядом, и спросила: "Что мне делать" Та  ответила: «Ждите и смотрите!» Борис возился на матрасе, пытаясь поудобнее лечь. Его острые колени и локти, выступающие ребра, желтая в свете ламп кожа выглядели беззащитно и нелепо на полу огромной, полупустой комнаты.
Справа раздалось гудение, и женщина дернула Риту за руку: «Не попадите под луч!» Рита отошла в сторону, поглядывая то на коробочку у себя в руке, то на Бориса. Тот со слабой, испуганной улыбкой посмотрел на Риту, а потом произнес: «Так надо, Рита! Так надо! Я так решил! Не знаю, почему, но я так решил!»
Его тело под лучом «софита» стало наливаться белизной, а голова начала увеличиваться в размерах. Зрелище было не из приятных, и Рита перевела взгляд на Ивана. Тот стоял, широко расставив ноги и от напряжения высунув кончик языка.

«Что же здесь происходит?!» - в панике подумалось Рите. Гудение усиливалось. По комнате прошла волна тепла. «Потрогай то, что в коробке!» - услышала она голос Бориса. Рита пальцем притронулась к холодному мороженному и размазала коричневое пятно.
Звук от «софита» поднялся до противного зуммера, и Рита сделала шаг назад, к двери. Тело Бориса стало полупрозрачным. Он зажмурился. И на его лице вновь проступило выражение покорности обстоятельствам. Рита услышала его шепот: «Так надо… Так надо...»

«Софит» погас. Наступила полная тишина. Рита глядела на Бориса, который медленно поднялся с пола и сделал несколько шагов в её сторону. Казалось, его тело истаивало, как та холодная масса, что лежала в коробке в её руках.
Раздался голос женщины в грязном халате: «Это еще не конец! Пока не утонет кто-то из автобуса, он останется здесь!"
«Какой автобус?! Где – здесь?!» - мысли Риты лихорадочно бились под черепной коробкой.

И вдруг в дверном проем халатике, с короткими, «ёжиком», темными волосам, с огромными карими глазами в опушении мохнатых ресниц – она подошла к Рите, прижалась к ней, и Рита почувствовала, как обнаженная нога незнакомки высоко поднялась и обвилась вокруг её тела. Рите стало жарко. Жар поднимался от живота к щекам, заставил сердце быстро биться, наполнил тело тревожным томлением. Незнакомка приблизила к её лицу губы, коснулась ими щеки и с упреком шепнула: «Ты меня забыла!»
«Нет! Нет! Я не забыла!» - мысли и воспоминания налетели вихрем. Мелькнули полузабытые образы: бритая женская головка на стройном мужском теле; мягкие груди, нависающие над напряженным фаллосом; хриплый голос сквозь полуоткрытые припухлые девичьи губы: «Рита, любимая!», ощутила прикосновение упругих, теплых губ – к своим...
Рита заглянула в карие блестящие глаза и спросила: «Зачем ты здесь?» И услышала в ответ: «Это мои игры!»
Бросив на пол коробочку с мороженным, оттолкнув жаркое тело, Рита кинулась из комнаты, пробежала вдоль коридора, выскочила на улицу – и увидела АВТОБУС. У него не было одной стены, и Рита видела всех, кто сидел внутри. Женщины и мужчины в неопрятных телогрейках, мятых черно-серых пыльных штанах, в огромных стоптанных башмаках. На головах женщин – серые и черные платки. Одна из женщин вскочила и, прижимая к груди сапожки из лакированной черной кожи, громко закричала: «Выпустите меня! Я должна их отдать!» На неё накинулась надзирательница, сидевшая возле водителя. Она несколько раз ударила кричавшую по лицу, а потом попыталась вырвать сапожки из рук. Мужчина, сидевший на соседнем сидении, громко крикнул: «Вера, немедленно сядь! Иначе они тебя утопят!»
Рита, застыв, глядела на эту дикую картину. Автобус медленно тронулся и укатил за поворот.
«УТОПЯТ?» - Рита вспомнила слова женщины из комнаты, откуда она сбежала минуту назад. И с облегчением подумала: «Борис пока ЗДЕСЬ!»