Белое платье. Глава 2

                Кто мог бы подумать такое?!
                Вся чаша страданий испита...
                У девочки горе большое,
                Судьба как ваза разбита!
                Она потерялась в пустыне,
                Неся наказанье в руках.
                Одежда запуталась в тмине,
                Печаль заблудилась в глазах!
                Сердце разорвано в клочья,
                Такое нельзя пережить!
                Однажды, дождливою ночью
                Ей запретили любить...
Глава 2
В Лондоне уже которую неделю стояла прекрасная солнечная погода. Словно купаясь в жарких лучах Светила, по улице шла девушка, на которую оборачивались все - от мала до велика. Да, такие красавицы встречаются редко! Короткие волосы, уложенные в модную прическу, подчеркивали нежный овал лица. Карие глаза, в обрамлении длинных черных ресниц, эффектно выделялись на фоне слегка загорелого лица. Правильный, но немного вздернутый нос, высокие скулы, перламутровая помада на полных чувственных губах, прекрасная фигура…она была совершенством.
Да, да, это была Кэтрин! Но как изменилась она за последние полгода! От былой уверенности ни осталось и следа – теперь в каждом ее шаге чувствовалась уязвимость. Куда подевалась волшебная Нимфа, сводившая с ума легким движением ресниц?! Перед нами прекрасная, обворожительная девушка, притягивающая взгляды благодаря своей красоте и непосредственности, но любой, заглянувший поглубже, в ужасе отпрянет, ибо столкнется с подавленностью, скорбью и опустошенностью.
Представьте себе молодую, цветущую девушку, задавленную горем. Представьте себе прекрасную розу, срезанную уверенной рукой садовника, и оставленную умирать в будуаре аристократки; ласточку с подрезанными крыльями, вновь и вновь пытающуюся взлететь.
Кэтрин шла домой, и сердце ее терзало смутное беспокойство. Она остановилась, почувствовав головокружение и тошноту.
«Боже, что же это со мной творится? Неужели опять что-то произойдет?!». С детства, обладая прекрасной интуицией, Кэтрин никогда не ошибалась…почти никогда. Но она запретила себе думать о той ночи!
Угнетенная ужасным предчувствием Кэтрин, едва зайдя в дом, прямиком направилась в комнату матери.
 - Мне надо поговорить с тобой, мама – даже не поприветствовав Саманту, начала девушка – Я чувствую, что-то не так… - Кэтрин не знала, как начать, как спросить мать о том, что мучило ее уже 6 месяцев, что не давало спать, изводя предположениями – Почему я не могу ему даже позвонить? Почему не должна знать, где Он?
Саманта старательно отводила глаза. Она знала, что этот день когда-нибудь наступит. Ее дочь должна была рано или поздно заподозрить неладное, слишком долго они с Билом скрывали от нее правду. Но что сказать, как уйти от ответа, дав себе время на горькие размышления? Нельзя было говорить ей это сейчас, она еще слишком ранима!
- Как там Лиз? Она говорила Дени должен скоро приехать  - тараторила без умолку Саманта, не давая возможность дочери вставить хотя бы слово – Он, наверное, очень изменился, твой брат – возмужал, загорел…О, моя голова – женщина нервно сжала пальцами виски – Кэтрин, пожалуйста принеси мне воды – едва, за испуганной внезапным приступом матери Кэтрин закрылась дверь, Саманта схватила телефон, и, быстро набрала номер мужа.
-  Бил, у нас проблема! Приезжай скорее…Кэтрин хочет знать правду! – услышав заверения мужа о скором приезде, она немного успокоилась. Одной ей было, не справится!
Приняв, принесенный дочерью стакан, и, сделав несколько глотков, Саманта с усилием опустилась на кровать. Ей, вдруг, в самом деле, сделалось плохо.
Заметив, как побледнела мать, Кэтрин совсем забыла о своих заботах. Страх за Саманту вытеснил все остальные мысли.

Бил гнал машину со скоростью, намного превышающей положенные пределы, но ему сейчас было глубоко наплевать на все эти законы. Единственной мыслью, стучавшей в мозгу последние полчаса, была мысль о его дочери. Как сказать его бедной маленькой девочке страшную правду?! Как сказать, что у нее больше нет того, ради кого она жила, ради кого была готова на все?!
Его сердце нервно сжималось, руки с силой обхватили руль. Если с Кэтрин что-то случится, он себе этого не простит!
«Боже, опять эта глупая мысль! Что ему вообще в голову лезет? Ну, что может случиться? Кэтрин уже взрослая, умная женщина! Она поймет! Ну, разве можно бесконечно убиваться по кому-то?!» - Бил подумал о том, что если бы его Саманта ушла, как он жил дальше… - «Нет, это совсем другое! С Самантой мы вместе уже двадцать пять лет, и поэтому не можем существовать друг без друга! А Кэтрин…Кэтрин так красива, что очень быстро найдет замену Дереку. Около нее всегда будут мужчины всех возрастов – только выбирай!».
Как ему хотелось верить во все это, но Бил знал, что Кэтрин еще ребенок, глубоко ранимый и очень чувствительный.
Машина резко затормозила около особняка 19 века, которым так гордился Бил. Он быстро вбежал в дом, и, перешагивая через 3 ступеньки, поднялся к себе в комнату.
Кэтрин в комнате не было.
- Я отослала ее в аптеку за таблетками. – Саманта с трудом поднялась с постели – Я и правда очень плохо себя почувствовала. Наверное, беспокойство сказывается…
Бил едва успел подхватить жену на руки, иначе она бы упала.
 - Давление упало… - Саманта заставила себя выговаривать слова четко и твердо, чтобы не пугать и без того явно нервничавшего мужа. – Кэтрин скоро придет, и…все будет хорошо, милый – Тонкая, красивая рука нежно погладила гладко выбритую щеку мужа.
В свои 44 года Саманта выглядела едва ли на 35. Очень светлые, золотистые волосы едва тронула седина, на лице пролегли чуть заметные морщинки. Весь образ этой женщины дышал аристократизмом. Даже сейчас, в полуобморочном состоянии, в ней чувствовалась тайная сила, что-то неподдающееся описанию и пониманию.
Бил всматривался в до боли знакомые, прекрасные черты. Что бы он делал без нее, как жил, дышал? Как сильно она постарела за последние полгода! Нет, это проявлялось не в лишних морщинах, просто Саманта сделалась молчаливой и сосредоточенной. И это она, которая, раньше ни минуты не могла помолчать, или посидеть на месте! Она, жизнерадостности которой всегда удивлялись, а чудесный смех звенел во всех уголках этого огромного дома…
Да, после случившегося никто уже не будет прежним!

 - Кэтрин, дорогая, оставь маму на минуточку, мне нужно поговорить с тобой! – Бил сосредоточенно смотрел на заплаканную дочь – Ты уже можешь пойти отдохнуть, доктор сделал укол, и твоя помощь тут больше не потребуется!
 - Бил, не надо – Саманта снова побледнела – Давай завтра погорим, когда я смогу подняться – Она переводила обеспокоенный взгляд с мужа на дочь – Кэтрин, иди спать!
 - Хорошо, милая, как скажешь! Отдыхай. А я пойду выпью чего-нибудь. – Уходя, Бил едва заметно дотронулся до руки Кэтрин, давая понять о продолжении беседы. – Спокойной ночи, Кэтрин.

Бил едва успел налить себе виски, когда в кабинет зашла Кэтрин. Глаза девушки были слегка припухшими от слез, а лицо исказила гримаса душевной боли и беспокойства. Бил почти физически ощущал как ей тяжело.
 - Все хорошо, милая, с мамой ничего страшного не произошло. Ты же сама все слышала – упало давление. В ее возрасте это часто случается… - Заметив, что дочь снова плачет, Бил притянул ее к себе. Слезы – это так естественно! Пусть поплачет, выплеснет негативные эмоции, накопившиеся в ней за последние полгода.
 - Папа…я больше так не могу… - рыдая, срывающимся голосом проговорила Кэтрин – Скажи мне хоть что-нибудь…Почему я не могу ему позвонить…Что это за правила такие?
Бил протянул дочери бокал с неразбавленным виски. Ей это сейчас более необходимо, чем ему. Первый раз он предлагал Кэтрин спиртное! Да, она выросла, и требует серьезного разговора.
 - Девочка моя, успокойся! – Бил заметил, как Кэтрин залпом осушила бокал, даже не поморщилась. Вот кто наведывался в его бар по ночам! А он сетовал на мажордома, обвиняя его в пропаже спиртных напитков. Что же будет с ее жизнью, когда он скажет правду?
 - Правду? Какую правду, папа? – Бил в испуге отпрянул. Он, кажется, мыслил вслух. Что ж, первый шаг сделан, назад дороги нет, и не будет!
 - Я жду… - Кэтрин прекратила заикаться, говорила теперь уверенно и громко. Алкоголь всегда действовали на нее успокаивающе…и только порция виски помогала уснуть по ночам. Вот уже шесть месяцев она прибегала к этому лекарству, пытаясь забыться.
 - Присядь, Кэтрин…Мы с твоей матерью давно хотели поговорить с тобой о случившемся, но ты была так ранима, еще не оправилась от операций… - Бил не знал с чего начать. Как смягчить удар?! – Дерек никуда не уезжал, дорогая…он погиб, Кэтрин, в ту ночь - Бил увидел, как Кэтрин сползла со стула на пол. Стоя на коленях, она отчаянно хватала ртом воздух. Ее лицо напоминало восковую маску: белые, бескровные губы что-то шептали.
«Молитва…» - пронеслось в голове у опустошенного увиденным отца. Ее хрупкая фигурка, сотрясающаяся от беззвучных сухих рыданий, перед огромным рабочим столом, напоминала сейчас сцену из библии. Святая Мария перед распятым телом Иисуса Христа…Кэтрин смотрела в точку перед самым потолком, будто пытаясь разобрать в орнаменте заветные слова: «ОН ЖИВ».
Бил не заметил, что они в комнате уже не одни. Саманта тихо подошла к дочери, и, опустившись рядом с ней на колени, обняла. Женщина ждала, когда у Кэтрин пройдет ступор, и она хотя бы что-то сможет сказать. Девушка прижалась к матери, и, наконец-то расплакалась.
 - Ма…ма…он жив…иначе я бы тоже…умерла… - Что могла ответить на эти слова мать? Как помочь горячо любимому ребенку? Как утешить, успокоить? Саманта лишь еще сильнее сжала в свих объятьях Кэтрин, медленно поглаживая ее волосы.
И, вдруг, с неожиданной силой, совершенно ей не свойственной, Кэтрин вырвалась из рук Саманты, и, словно дикая кошка, бросилась к отцу. Она смотрела на него полным ярости взглядом. Ее опухшие от слез глаза светились огнем ненависти! Как быстро изменилось состояние Кэтрин – от болезненно-подавленного, до агрессивного. Бил в испуге отшатнулся, он не узнавал свою дочь!
 - Ты никогда не любил его, папа! Ты ненавидел Дерека. А за это я ненавижу тебя…
 - Кэтрин… - в ужасе закричала Саманта.
 - Ненавижу, ненавижу! – злоба, боль, ненависть – все слышалось в этом голосе – Ты врешь! Он жив и давно ищет встречи со мной! Это ты, ты запрещаешь!!! – Слезы брызнули из ее глаз, и уже не останавливались – Это ты подстроил аварию, чтобы я никогда не выходила за него… - эту гневную тираду прервала звонкая пощечина. Бил был на грани.
 - Да как ты смеешь! – кулаки мужчины яростно сжимались – Он, что, заколдовал тебя?.. Ты готова отца и мать продать за него… - в словах оскорбленного отца больше не слышалось гнева, одна лишь боль.
Хлопнула дверь. В комнате остались Саманта и Кэтрин. Мать снова держала ее в объятиях.
 - Мама, он ненавидел Дерека – голос Кэтрин, казалось, утратил все краски и жизненные силы. Она хотела одного, закрыть глаза, и никогда больше не открывать.
 - Нет, хорошая моя, что ты…Он очень любит тебя, а значит и Дерека тоже! Он же твой избранник…ну, ладно, успокойся, родная, все позади… - Кэтрин снова залилась слезами. Все чувства покинули ее тело. Успокаивающие слова Саманты возымели свое действие. Ей вдруг стало мучительно стыдно своих слов, так неосторожно брошенных отцу.
Но найти Била ей не удалось. Измученный сегодняшним днем, он уехал туда, где никто не будет задавать лишних вопросов, туда, где каждому на тебя наплевать, в самый дешевый из портовых пабов.

Кэтрин стояла посреди темной пустынной комнаты.
«Пустота…кругом одна пустота… Никто не понимает, не хочет меня понять… Надо было извиниться перед отцом» - обрезки бессвязных мыслей заполонили ее мозг. Все требовало выхода, а выхода не было!
«Боже, как душно… опять не хватает воздуха…трудно дышать - Кэтрин лихорадочно искала задвижку у окна  - воздух…как горячо, все горит…».
Слезы снова захлестнули ее, накатили огромной, заполоняющей все волной.
«Только бы не зарыдать – Кэтрин зажала рот обеими руками – Не тревожить мать, она наверняка где-то поблизости. Одна…хочу быть одна…Дерек, любимый, родной – ее тело трясло как в лихорадке, на лбу выступили капельки пота – Ты рядом, я чувствую тебя… вот здесь – пальцы сжали левую грудь – Оно еще бьется, значит, ты жив».
Кэтрин выглянула в окно, жадно вдыхая горячий ночной воздух. Она смотрела вниз, пытаясь разглядеть, как далеко земля.
«Низко, очень низко…Если забраться на чердак, мать наверняка услышит! Как больно…что-то давит на грудь, сжимает словно обручем…А-а-а… – Кэтрин снова зажала себе рот, крик едва не вырвался наружу – Это змея…точно змея, а кто же еще? – и без того большие глаза девушки почти вылизали из орбит. Паника, ужас захлестнули ее помутившийся от горя рассудок – Это змея, такая холодная и склизкая, легла мне на грудь…Она питается моим теплом – Кэтрин принялась стряхивать с себя предполагаемую змею, и, сорвав тяжелую золотую цепочку, швырнула ее за окно – Я убила ее…О, Боже – она схватилась руками за живот – Я убила своего ребенка…ребенка Дерека ». Слезы снова потекли по ее щекам.
Кэтрин начала быстро срывать свою одежду, пока не осталась обнаженной. Затем в панике, дрожащими руками ощупала каждую складочку.
«Его здесь нет…я убила его! – ее глаза непонимающе осматривали комнату – Дерек… - она схватила рамку с фотографией улыбающегося Дерека, державшего ее в своих крепких мужских объятиях – Я не хотела, милый, они заставили меня стать убийцей. Что? Да-да, любимый, конечно».
Кэтрин обернула рамку своей блузкой, и сильно стукнула о подоконник. Раздался чуть слышный глухой стук. Девушка замерла и прислушалась – ничего, тихо. Она осторожно вынула фотографию.
«Теперь тебе лучше, дорогой? Мне тоже стало легче без одежды – шептала она, нежно гладя фотографию - Да, я сейчас приму снотворное, и мы увидимся. Завтра у нас свадьба, как мы и хотели».
Блаженная улыбка не покидала лицо Кэтрин. Она отодвинула ящик и достала бутылку виски, залпом осушила остатки и тихо положила ее обратно. Затем развернула блузку и достала оттуда самый острый на вид осколок стекла рамки.
«Спокойной ночи мамочка, спокойной ночи, папочка» - проговорила она. Казалось, рассудок на мгновение вернулся к ней…
Кэтрин нащупала запястье и глубоко вонзила осколок, но стекло, соскользнув, выпало из ее нетвердых пальцев. Девушка принялась ползать по полу, но ей никак не удавалось нащупать осколок. Она подошла к подоконнику, и вновь принялась выбирать орудие. Новый осколок был туп и неудобен, но она сантиметр за сантиметром прорезала свое запястье. Боли Кэтрин не чувствовала, только что-то мокрое и липкое быстро растекалось по простыне.
Проделав то же самое с другим запястьем, она медленно легла на постель. За легким головокружение пришла томящая слабость и приятное чувство усталости. Она закрыла воспаленные глаза и вдруг почувствовала чье-то присутствие рядом. Кэтрин хотела посмотреть, но не смогла. Веки налились свинцовой тяжестью, она не чувствовала своего тела, не могла пошевелить даже пальцем.
«Ну, вот, я снова одна. Кто-то приходил, но ушел. Нет, это не Дерек, он бы остался». Кэтрин погрузилась во тьму.
«Ой, кто это мне опять мешает… - она больше не чувствовала темноты, вдруг сделалось как-то не по себе - Это Дерек пришел! Я же совсем голая…». Кэтрин попыталась зацепить одеяло, но у нее снова ничего не получилось. Но мама не пустит Дерека к ней в спальню, когда она готовится ко сну!
Последней связной мыслью была мысль о матери…

Как только дочь поднялась в комнату, Саманта не находила себе места, то и дело меряя шагами гостиную. Кэтрин попросила оставить ее одну…
«Что-то неспокойно на сердце…Как она там? Сходить проверить, может быть пустит к себе?». Бесшумно ступая, Саманта, подошла к спальне дочери. Приложив ухо к двери, услышала сдавленные рыдания.
«Нет, еще не время. Пусть поплачет» - с тяжелым сердцем, женщина снова спустилась вниз.
Устав ходить взад – вперед по комнате, Саманта в который раз посмотрела на часы. Два часа прошло, как Кэтрин поднялась в спальню.
Она все так же тихо подошла к двери, и слегка приоткрыла ее. Окно на распашку открыто, но Кэтрин не видно. В панике Саманта вбежала в комнату и бегло осмотрелась.
«А, вот и Кэтрин, уже спит, успокоилась», она подошла к постели, но темная, безлунная ночь не дала ей разглядеть лица дочери. В глаза бросились беспорядочно валяющиеся вещи.
«Ничего, завтра я сама все уберу, спи, доченька моя» - прошептала немного успокоенная Саманта. Взгляд задержался на пустой тумбочке…
Спустя несколько минут, она, вновь меряя шагами гостиную пыталась понять, что же происходит.
«Нет, что-то не так, - в отчаянье думала женщина, - сердце бешено стучит, как тогда, перед свадьбой».
Еще не сумев толком разобрать эту мысль, Саманта уже мчалась вверх по лестнице. То же самое предчувствие разрывало ей сердце…
Ворвавшись в комнату дочери, Саманта подбежала к ее постели. Она дотронулась до руки Кэтрин – что-то теплое и мокрое заставило ее в испуге отпрянуть.
«Кровь…, О, Боже… - Саманта медленно подошла к постели – что делать? Надо позвонить…Куда?» - ни одной связной мысли, ни одного разумного предложения не смогла выдавить из себя обезумевшая мать.


Проведя 3 часа в этом ужасном заведении, и излив свои чувства стакану самого дешевого, и едва ли не отравленного виски, Бил снова сел в машину. Мысли о дочери не оставляли его. Бедная, бедная Кэтрин. Сколько пришлось пережить его ребенку! Он вел себя как эгоист! Нужно было пожалеть ее, а не бить! Дурак! Как можно быть таким жестоким! Откуда он знает, что происходило с его дочерью в момент, когда он сказал ей о смерти жениха? Может, это известие сломало ей жизнь, и она никогда не станет прежней?! Надо спешить домой, Саманта одна не справиться!
Едва открыв дверь, Бил стремглав бросился в комнату дочери. Щелчок выключателем…
 - Не-е-е-т – едва ли этот крик не услышали соседи всех близлежащих домов.
Картина, представшая перед глазами пугала и ужасала одновременно. На окровавленной постели лежала Кэтрин, ее лицо заливала смертельная бледность.
Бил бросился к телефону. Быстро поговорив с диспетчером спасательной службы, он снова вернулся к постели. Осторожно подняв на руки обнаженную, всю в крови дочь, он понес ее в ванну. Первое, что почувствовал мужчина –это то, что тело Кэтрин было теплым.
«Жива…моя дочь еще жива!», Бил сильно перетянул ее запястья своей разорванной на полоски рубашкой и, омыв водой девушку, завернул в полотенце. Затем медленно опустил ее на кровать.
 - Саманта, Саманта – Бил тормошил свою жену, лежащую в глубоком обмороке на полу, но бесполезно.
За окном, в ночной тишине, дребезжала сирена скорой помощи…