Эпизодец 7

Василиса открыл наугад Конфуция, прочёл несколько изречений и размышляя, уснул. Ему снилось, что он Конфуций и сидит посередине Китая, все спрашивают у него совета, а взамен отдают мисочки с одним рисовым зёрнышком. Кладёт Конфуций в рот зёрнышко, а сам думает, пока я даю им советы они меня кормят, но проглатывая по одному зёрнышку, я никогда не узнаю счастлив ли сытый человек. Но если потребую больше, они перестанут приходить за советами, и я умру с голоду. Но и этим я не наедаюсь, хотя и жив. Но среди тех, кто приходит, есть те, кто способен заплатить больше, а не платят, глядя на остальных. Я увеличу цену своих знаний до целой миски зёрен, но из них останется только один способный столько заплатить, значит я должен дать ему такое знание, чтобы он понял, что ничего не понимает и приходил снова и снова. Я не знаю счастье сытого человека, но кому же передавать свою мудрость, если никто не придёт.
- Вот Ямбург в натуре, произнёс великий Конфуций – замкнутый цикл получается – синица в руке не даёт лететь с журавлями!
- Учитель, воскликнули ученики, своей мудрость ты превзошёл даже Козьму Пруткова! «Синица в руке – мешает лететь с журавлями…» - восхищаются они друг перед другом.
Козьма Прутков... никогда не слышал такого  учителя… Я знаю, что ничего не знаю, но они-то откуда знают – классная фраза получается – записывайте.
- Я знаю только то, что ничего не знаю,… и пусть с вами разговаривает небо, мне больше нечего вам сказать! Пошли вон отсюда, козлы бородатые!
- Какой точный образ нашёл учитель для нас – восхищались одни – бородатые, как знак мудрости, и козлы – как символ упорства – отвечали другие, - в её постижении. О, Великий Конфуций!
А жрать-то хочется додумал за учителя Василиса, проснувшись от звука отпираемого замка.
- Вань, ты?
- Да. Василис, ты не будешь орать?
- Ты получил четвёрку по трём разным предметам?
- Не будешь?
- Нет.
- Я рассказал пацанам, что мы с тобой открыли портал времени.
- Мы или ты?
- Они все равно ничего не поняли.
- А поверили?
- Я обещал им показать.
- А если его не будет?
- Тогда ты им подтвердишь
- Ну я же не портал, я тоже могу соврать.
- Тебе они поверят, тебе трудно отказать… Они вечером зайдут, можно?
- А мать что скажет?
- А ты скажешь, что сам их позвал.
- Тогда четыре бутерброда мне – и чай.
- Понял, не вопрос.
Потом позвонила мама, поговорила с сыном и попросила дядю Васю.
- Вась, ты побудешь сегодня с Ванькой? Я буду очень поздно, не ждите, ложитесь спать, что поесть я ему сказала.
- Что у тебя случилось?
- Где?
- На работе, наверное…
- С чего ты взял?
- Голос.
- Нет, на работе всё нормально…Посмотришь за ним?
- А где?
- Вась, я потом тебе расскажу… мне надо сегодня задержаться, пожалуйста.
- Ну, если надо…
Она даже не попрощалась, положила трубку и всё, что-то совсем ей не весело, даже про портал не спросила.
- Вань, во сколько твои оглаеды придут?
- В восемь…
- А сейчас сколько?
- Пять…
- Значит поесть успеем. И часто маманя задерживается на работе?
- На какой работе, это она всем говорит, а сама на дискотеку в кабак ходит, общаться.
- И часто?
- Раз в месяц.
- А ты как же?
- Я же не грудной и не дурной, она мне доверяет.
- А ты откуда про кабак знаешь?
- У неё утром всегда голова болит, всё минералку пьёт и сама с собой разговаривает.
- Может ей и вправду в голову засунули что-нибудь.
- Нет, если б засунули, уже бы вынули после первой же дискотеки.
- Тут ты прав… думаешь ,она туда на танцы бегает?
- Я же тебе сказал: об-щать-ся.
- Ну, да… понятно, зачем же ещё.
Василиса снова открыл Конфуция, но ни про козлов, ни про синиц там ничего не было, вместо этого он сказал: Благородный муж…
- Слушай, Вань, а как ты мыслишь, почему папаня сбежал?
- Из-за денег… Все из-за денег бегут…
- Ну, он же не жадный, сколько он зарабатывает?
- Пятьдесят.
- Сколько?
- Пятьдесят тысяч.
- А не многовато?
- Он же в банке работает, там их много…
- Ну, да… Так что же? Вам этого не хватало, и мать его пилила?
- Папа сказал, что ему предложили очень хорошую работу у евреев, а мама сказала, чтобы ехал прямо сейчас, всё равно от него никакого толку, одни неприятности, а мне нужен отец.
- Какие неприятности?
- Откуда я знаю? Она же с папой говорила. Тогда он сказал, что будет жить один, без неё.
- И тебя…
- А он каждый день приезжает, в школу меня отвозит и забирает вечером.
- А сейчас он где?
- В Питере… У них там тоже банк. Он сначала хотел туда переехать, а мама отказалась, чтобы не начинать сначала.
- А сколько мама получает?
- Не знаю, сколько дадут…
- А сколько дают?
- Когда как – много не бывает. Вот квартиру купили, ремонт сделали.
- Да… это сколько же денег надо выбросить на ветер, если одна поливалка от душа стоит пять тысяч? А чего ж отец всё на девятке ездит? – осведомился Василиса, пытаясь примерно сосчитать стоимость евроремонта. Цифры как-то очень легко преодолели миллионный барьер и побежали дальше.
- Он сказал, что пока не хватает на дорогую, надо поработать ещё у евреев.
Василиса хотел что-то ещё спросить, но звонок в дверь перебил его. Как он и думал – трое выглядели не меньше семи.
- Кто знает, сколько допустимая нагрузка у балкона? – Быстренько пытался подсчитать примерную массу Василиса. Но ещё больше он переживал за Ивана, потому что интуиция подсказывала, что никакого портала они сейчас не увидят. Надо выручать маленького хвастуна:
- Вчера академик приезжал с приборами, фотожурналист, всё померили, засняли, скоро будет материал в газете.
- Профессор, - поправил его Иван.
- Академик больше, Вань…
- А, да, точно…
- Ну, идём, я как раз курить собирался.
Семь немых скептиков и два ведущих ток-шоу «очевидное-невероятное» распределились по балкону. Василиса занял своё место и закурил. Они терпеливо считали каждую затяжку и продолжали молчать.
- Ну, смотрите, - Василиса как можно дальше зашвырнул окурок, - но тот, как ни в чём ни бывало, полетел по своей предсказуемой траектории – пересёк проспект, вышел в зону затемнения и благополучно приземлился, нарочно отмечая место падения целым фонтаном искр. Ну, это Иван может растеряться - не то поколение… А Василиса, не обращая внимания на немой вопрос, спокойно уточнил:
- Сколько время?
Дети кинулись вынимать мобильники и сообщать. Иван тоже полез.
- Значит, девятнадцать ноль семь, - повторил он за племянником и добавил число. – так и запиши в журнале потом, временной портал отсутствовал. Понимаете, мы фиксировали его только в двадцать три часа, а раньше он не появится.
- А можно мы подождём? – спросил самый умный.
- Увы, ничем помочь не могу без письменного разрешения родителей.
- А по телефону, они разрешат.
- Уймись, дружок,..  Я как телефон к журналу пристрою? Вань, ты всех по фамилии знаешь? Список мне подробный.
Пока мальчишки уточняли, что фамилия, а что прозвище, Василиса приготовил чай и позвал всех на кухню. Отказов не было. Дети наперебой высказывали предположения по использованию портала.
- Василис, а ты можешь нашу училку загипнотизировать, чтоб она не такая стервая была? – выпендрился Иван.
- Я могу загипнотизировать ваших родителей, чтобы пороли вас до и после школы, тогда и училка не будет нервничать.
- А меня родители не наказывают…
- И меня.
- И меня…
- А кого наказывают?
- Меня – заявил Иван.
- Чего ты врёшь, у тебя такие родители классные, всё покупают ему.
- И меня наказывают…
- И меня…
- Так, - не выдержал Василиса, - пошли по домам, спать!
- Я в двенадцать ложусь…
- А я могу вообще не спать и мне ничего не будет…
- Чего ты врёшь-то, это я могу даже домой не приходить.
- Ага – не приходить… а сам уже в десять спать ложится
- Это ты в десять ложишься, понял?!
- Вань, две минуты, и чтоб никого не было, ты, надеюсь, никуда не собираешься?
- Я только ребят провожу..?
- До лифта – сегодня я за тебя отвечаю.
- Василис, а мама-то не знает, что он исчез, тоже наверное всем рассказывает? – спросил Ваня, вернувшись.
- Думаю, ей не до этого.
- А он больше не появится?
- Ты бы болтал поменьше, может, и обошлось бы.
- Пойдём, в хоккей погоняем?
- Вань, мне нужно Конфуцию ответить, а я ещё не прочитал, какой хоккей?
- Настольный… А ты что, его знаешь?
- Кое-что здесь с моих слов записано…
- Так он же умер.
- Нет, ну ты чудной! Ну и что, что умер, не растворился же.
- Так он давно жил!
- В пространстве, которое нами совсем не освоено, и прошлое и будущее существует в настоящем времени. Для чего людям портал нужен, чтобы убедиться в этом, а если ты и так это знаешь, зачем он тебе, всё равно ничего исправлять нельзя – можно только не делать так, чтоб потом хотелось исправить, понимаешь, потому, что настоящее – это здесь и сейчас. Когда ты думаешь – это будущее, а когда уже не исправить – прошлое, понял?!
- Понял… я пойду, в хоккей поиграю?
- Иди, Вань, иди...!

«Кажется, дискотека переехала» - проснулся Василиса от гулкого монотонного уханья. Через десять минут, «Чёртов Хуан» уже раздражал его одной и той же песней. Бум-бум-бум. «Может, Машка забыла выключить и его заело?» Василиса надел джинсы и вышел из комнаты. Заглянул к Ваньке – спит, правда, в носках, он пошёл на звук. Уханье приобрело смысл иностранных слов, а музыка перестала быть надоедливой. Он открыл дверь на кухню. Сестра сидела за столом, вертя в руках стопарик. Над тарелкой с хлебом возвышалось пол-бутылки водки. Маша не услышала как он вошёл и сел напротив. Или сделала вид.
- Ты чего разошлась-то? – спросил он.
- А ты откуда знаешь? – удивилась сестра.
- Вижу…
- А, ты про это..? Иногда хочется.
- Что случилось, что ты пьёшь, да ещё в одну харю?
- Ну ты-то не компания – ты же сильный, куда мне до тебя. А я женщина, существо хрупкое и слабое, я не умею как ты – всех в морду… да и не желаю. И хочу, чтобы и со мной по человечески поступали, не как с тобой.
- По-моему тебе уже достаточно?
- Не твоё дело, понимаешь, достаточно мне или нет, ты со своими делами разбирайся, а в мои не надо… Хочешь знать что случилось, а зачем тебе, пожалеешь, так ты этого не умеешь, ты можешь только сидеть и тупо спрашивать, что случилось, Машка? Какая я тебе Машка, меня Мариной зовут, понял?!
- Понял, что ещё?
- Ещё что? А то, что ты тоже мне денег должен, как и эта скотина. Я у него просила – дай, хотя бы взаймы – нет ничего, а когда ему понадобилось – сказал, что завтра будут.
- А я-то тебе за что должен?
- За то… неважно, пока.
- Прибережёшь, как козырь? А ещё кто – Крылов? Он тоже должен? Так ты спасибо скажи, что он Ванькой интересуется – не каждый мужик после развода захочет видеть своего ребёнка.
- А это ещё неизвестно – захочет или не захочет. Я ему ещё развод не дала. Посмотрим, как он мне завтра сто штук достанет!
- За что?
- За развод – завтра денег не будет – развода тоже не будет
- Ну это дело времени.
- В том-то и штука, что его у Крылова нет. Ему срочно надо, он бы давно нас забыл, это я его держала, а когда понял, что халява не пройдёт, денег сразу нашёл.
- А почему так срочно?
- Ему ехать надо, а чтобы там работать, условие, что он свободен здесь. Там фиктивный брак и гражданство ему оформят, но надо, чтобы здесь никаких помех не было. Он должен быть чистеньким. А мы как? Это только мой ребёнок? А он ни при чём? Получается, пожил в своё удовольствие, надоело можно кучку сделать и на другое место, где почище? Я сказала, если завтра денег не будет, даже не звони. А откуда он их возьмёт, Вась?
- Да зачем он тебе нужен, если он не хочет с тобой жить? Ну, получишь ты эти деньги, так он и сына видеть не захочет, да и почему он должен тебе платить? Сколько ремонт стоит, это ты на свои делала?
- На его, ну и что?
- Он с тебя что-то требует или просит?
- Это не важно, это он своему ребёнку делал, а не мне, А квартиру мы вместе покупали потому, что мы муж и жена и я с него ещё расписку возьму, что он не претендует на жилплощадь, он, кстати, здесь даже не прописан.
- Ну это не проблема, если он совладелец.
- Уже нет, я позаботилась.
- Ты меня удивляешь, он отдал тебе всё, а ты ещё требуешь. Неужели думаешь, что его остановят эти сто тысяч? При его-то зарплате?
- Ещё как остановят! Ты можешь достать до завтра три миллиона? Вот и он тоже.
- Ты же сказала сто тысяч?
- Баксов, Вася, баксов…
- Я не думал, что ты такая дрянь, Машк, мы же вроде, с тобой от одних родителей, в кого ж ты такая?
- Конечно, я дрянь, а то, что ты на свободе, а не сидишь, не думал почему?
- Будет за что - сяду.
- Ты знаешь, сколько одна твоя выходка стоит?
- Какая?
- Какая? Я тебе напомню: когда ты Нехаеву сказал, что всю семью его убьёшь…
- Этого никто не слышал, кроме него… - опешил Василиса.
- Дурак ты, Вася, а он поумней оказался, нашёл свидетелей. Они же знают, что можно с Москвы поиметь, ты ничего не знаешь, а дело уголовное на тебя я закрывала!
- Каким образом?
- Простым, Вася, простым…Тридцать штук ему и двадцать следователю. Ты Крылова защищаешь, а ведь он сказал, виноват, пусть отвечает и ничего не дал. Это я, по знакомым одалживала, год расплачивалась, конечно, я дрянь, а ты у нас совесть ходячая, все у тебя плохие, один ты хороший.
- Откуда ты про Нехаева узнала?
- Он сам меня нашёл.
- Я не смогу тебе сразу отдать, попозже, как на работу выйду.
- А я и не прошу отдавать, только не надо всех с дерьмом смешивать.
Какое-то время сидели молча. Сестра выключила музыку и принялась за оставшуюся водку.
- Хватит пить, дура бестолковая, - не выдержал Василиса.
- Не твоё дело, я тебе не девочка, которую надо одёргивать. Хочу и буду, а будешь командовать, пойдёшь за дверь, понял?!
- Я и так уйду, а то обожру ещё.
- Заткнись, я сказала! Пока ещё что-нибудь не вспомнила.
- Вспомни, долги надо возвращать.
- Долги не этим возвращают, я тебе в долг не давала.
- Если не давала, чего ж спрашиваешь?
- Хочу, чтобы ты со стороны на себя посмотрел. Ты думаешь, просто так, случайно, тебе голову разбили? Если бы ты сам дерьмом не был, никто бы тебя не тронул. Не успел приехать, а уже всё вокруг  тебя на дыбы встало.
- Это не моя вина, это вы здесь такие. Из пятнадцати миллионов, москвичей только два, вот я двоих и видел, остальные шакалы – дома им воли не давали, вот они сюда в стаю и собираются.
- Значит, и я шакал? Зло сверкнула глазами сестра.
- Значит и ты, раз с ними.
- Не хотела я тебе этого говорить, сам напросился: вы когда в аварию попали, знаешь, что мне следователь сказал? Что арбузник, конечно, виноват, но если дело передадут другому следователю, он легко докажет, что это по твоей вине Светка погибла… и мама.
- Ты о чём? – побледнел Василиса.
- О том, дурачком не прикидывайся.
- Как это я виноват – спросил он шёпотом, сдерживая себя, чтобы не ударить.
- А вот так, Вася, в этой жизни всё просто – отвечает тот, у кого денег меньше, понял? Это мама сказала, сделай всё, чтобы он не пострадал. Я ей обещала. Поэтому мужик получил два года условно, а не ты. А ты думал, что он судье взятку давал, давал, верно, но за себя и за тебя, потому что, я постаралась.
- Что ты хочешь сказать, что это я, своими руками..?
- Догоняешь, наконец-то? Мы тебе сказали, что все мамины накопления ушли на лекарства, а на самом деле, на взятку, чтобы ты с ума не сошёл.
- Что тебе следователь сказала?
- Что Света не пристёгнута была, а сзади, вообще ремней не было, что скорость установить невозможно – асфальт мокрый, но ясно, что она была большой и поворотник на фуре, доказать, что он не горел, ты не сможешь, свидетелей нет, а он сможет, достаточно ему об этом напомнить.
- Господи, какая ж вы все мразь, если можете вот так вот спокойно решать кого виноватым сделать…
- Вот так вот, братец – не ты, так тебя, а ты всё жизни учишь. Кому ты можешь помочь, если сам не больше козявки. Есть деньги – заказывай музыку. Не можешь сам справиться – жуй сопли молча, ты же так меня учил? Если б не я - тварь поганая, и тебя бы уже не было.
- Верно, не было бы, но больше я тебе не брат – нет у меня сестры.
- Ну и пошёл отсюда, тогда.
Василиса с трудом поднялся, собрал свою одежду, переоделся и открыл входную дверь:
- Сколько было, оставил, остальное потом.
- Зачем мне твоя мелочь?
- Унитаз золотом покрасишь, с понтом из настоящего.
- Умный такой, тогда и ботиночки оставь, я их брату дарила.
Василиса разулся и аккуратно поставил мокасины к стене. И в одних носках шагнул в коридор, прикрывая за собой дверь. Выйдя на улицу, обошёл дом, закурил. Куда теперь, в таком виде? До первого мента… На остановке есть лавочки, до утра досижу, а там позвоню Петру, выручит, надеюсь – не может быть, чтобы все были «такими»… Ногам стало холодно и Василиса решил ждать рассвета лёжа, укрывшись плащём. – Ничего, не пропадём, подумал он и уснул.
- Тааак – услышал он ещё во сне и почувствовал яркий свет, - это что ещё у нас такое?  Это Москва, родной, а не бомжатник, ну-ка, подъём… кто-то толкнул Василису в плечо. Прикрывая глаза, он сел. Перед ним в бронежилете стоял сержант милиции. Ещё один сидел в машине за рулём, что-то считал, перебирая пальцами.
- Ну, кто такой, почему здесь, в таком виде?
- Нормальный у меня вид…
- Где живёшь, документы есть?
- Здесь живу, в этом доме, к сестре в гости приехал.
- А здесь почему? – спросил сержант, поправляя на плече автомат.
- Напилась дура, поругались, вот и ушёл.
- Бывает, - согласился сержант, открывая прописку – давно в Москве?
- Уже неделю.
- А где регистрация?
- Она сказала, что не обязательно для россиян, только когда на работу буду устраиваться.
- В Москве всё обязательно.
- Деньги есть?
- Нет.
- Куда же ты пойдёшь, без денег, без ботинок, где ботинки-то?
- Сестре оставил, она подарила, а мои выбросила.
- А что в карманах?
- Ничего.
- Ну, встань, ёбт, что я тебя сидя обыскивать буду, руки подними.
- Сержант, как рассветёт я уйду, не беспокойся.
- А я и не беспокоюсь, это ты беспокойся…
- значит, всё нормально?
- Ну как нормально, регистрации нет, ботинок нет, а это что?
- Телефон
- Ты же сказал ничего нет.
- Я имел в виду оружие.
- Да с оружием ты бы уже лежал, а не стоял – пояснил сержант, рассматривая мобильный – понял? – и положил телефон в боковой карман куртки. В ообщем, через десять минут чтоб тебя здесь не было, а то в отделение поедешь, понял?
- Понял, - ответил Василиса, - телефон верни, мне позвонить надо будет.
- У тебя десять минут, время пошло…
- Не дури, командир, отдай…
- Пошёл отсюда, - сказал сержант и направил автомат Василисе в грудь.
- Значит, не отдашь?
- Считаю до трёх, потом стреляю.
- Не считай, я всё понял…
Глядя ему в глаза, Василиса схватил левой рукой лямку автомата, а правой что было силы ударил сержанта в грудь. Тот оторвался от земли и, пробивая стекло остановки, упал на спину, за ней. В этот момент, второй выскочил из машины, но первое, что он увидел, обернувшись – направленное дуло автомата.
- Руки за голову и ко мне, не дёргаясь. На землю, лежать, руки за головой, что не понятно? Воспользовавшись паузой , сержант вскочил и побежал подальше от  освещённой дороги.
- Стой, - крикнул Василиса, щёлкая предохранителем – ну ничего, автомат я отдам, только на обмен, - расслабься, братан, опасность миновала! – Пошутил он над лежащим, - вставай, документы только мои собери, у меня руки заняты.
- Брат, я вообще не при делах, я водитель, подбирая одной рукой документы, а вторую держа за головой, пожаловался второй. Я даже не знаю, что у вас вышло…
- Конечно, где тебе знать, надо было инструкцию соблюдать, а ты бабки считал.
- Какие?
- Какие на заднее сидение бросил.
- Это, не мои - его, я в их дела не лезу.
- А он тебя посчитать попросил? Или там и твоя доля?
- Они сами дают, хочешь, все забери, мне не жалко.
- А мне жалко, всех вас жалко - вы из-за них в шакалов превращаетесь.
- Это верно, брат, деньги зло, но без них ещё тяжелее, согласись...?
- Чужое добро до добра не доводит…, да садись ты, не трясись, я не собираюсь никого убивать.
- А что у вас вышло-то, чего он побежал, - спросил старшина, присаживаясь на край.
- Напарник твой очень жадным оказался – телефон ему мой понравился, а это подарок хорошего человека. Вот и попросил вернуть, а он сделал вид, что не понимает, и сиганул, как козёл… Но куда он денется - ты-то здесь, значит, вернётся.
- Он не один вернётся, тогда может стрельба начаться. Вооружённое нападение на патруль, они могут и не брать тебя живым, получается, что я у тебя в заложниках.
- Это верно, но я тебя не держу, можешь ехать, ты мне не нужен.
- Тогда они тебя сразу завалят, без разговоров…
- Что предлагаешь? Командуй, ты же старшина.
- Садимся в машину, едем в отделение, там дежурному под протокол всё расскажешь, я подтвержу…
- Что ничего не знаешь, и ничего не видел?
- Я подтвержу что ты мне сказал, и что никому не угрожал, а этот тебя спровоцировал.
- Конечно, хороший, толковый план, только, как мне на тебя надеяться, если ты один из них?
- Хочешь, я тебе слово дам, но все равно, лучшего варианта не вижу.
- Ладно, поехали, возьми автомат.
- Нет, сдашь его добровольно сам, дежурному, - больше поверят.
- Согласен, - решил Василиса, но в этот момент со всех сторон, ярко слепя фарами появились машины
- Оружие на землю, лечь на пол! – бежали омоновцы.
- Поздно, брат, - сказал Василиса, подчиняясь приказу и опускаясь на землю. Но ложиться лицом вниз не стал.
- Лежать! – скомандовал кто-то и пнул его в спину. Василиса вытянул руки перед собой, но не лёг.
- Всё, отставить – скомандовал другой, защёлкивая наручники. Помог Василисе встать и направил к машинам. – А ботинки его где?
- Не было, - ответил кто-то.
- Куда едем? – спросил Василиса у офицера, который его арестовывал.
- Ты в отделение, а мы на базу.
- Значит, будут бить…
- Не без этого, главное, не спорь и не сопротивляйся, а то убьют. Там одно шакальё.
- Спасибо за совет.
- Пожалуйста, ответил офицер, не оборачиваясь.

Через пять минут, после того, как уехали омоновцы в «обезьянник» вошёл дежурный:
- Притыкин…
- Я.
- Идёмте со мной.
- Наручники снимите?
- Снимем, в КПЗ, идите вперёд, по коридору. По лестнице вниз и направо.
- Как в гестапо,- пошутил Василиса, но дежурный не ответил. – Я хочу заявление сделать.
- Следователь приедет, тогда и сделаете.
Дверь в КПЗ была открыта. Василиса шагнул в темноту и сзади щёлкнул замок. Тут же последовал удар в солнечное сплетение и Василиса согнулся. – бейте, а то я вас начну…
- Мы не бьём, а учим, - ответили ему из темноты.
Когда он очнулся, никого уже не было. Горел яркий свет и кто-то разговаривал за дверью. Потом замок открылся и вошёл старлей.
- Здравствуйте, я следователь, старший лейтенант юстиции – Волков Игорь Дмитриевич. _ Расскажите, что произошло, почему вы оказали сопротивление инспектору патрульной службы…
- Никакого сопротивления не было, Игорь Дмитрич… Я не пьяный и не дурак. Но унижать себя не позволю никому, тем более представителям власти.
- Хорошо, Василий Макариевич, давайте по порядку.
- Васисуалий, - поправил его Василиса.


 ФИНАЛ КРАСИВ,КАК ОЛЕНЬ НА ЗАКАТЕ, ТОЛЬКО ОН... В КНИГЕ
                07   мая    2008