***

   « Земля против»               
   Ветер медленно передвигал песок. Где-то, как будто стараясь запугать, злобно шипели засохшие листья. В темноте мало, что удавалось разглядеть уставшим глазам. Только силуэт холма, который преграждал дорогу пустыне, да свет льющейся от туда слабым свечением . свет внушавший надежду, что скоро закончиться моё одиночество , которое преследовало меня изрядное количество времени .
 Пыльные ботинки взрывали почву холма. Пыль, песок и мелкие лепестки сухих растений подхватывал ветер и уносил в сумрак.
 Только сейчас я увидел небольшой городок. Он светился вечерними огнями. Я видел людей, празднично одетые они ходили, улыбались, разговаривали, смеялись. Я видел, как дети играют в мяч, и как уехал трамвай. Несмотря на царивший в городе непонятный холод они были довольно легко одеты. Я не мог больше ждать. Радость переполняла меня, а жажда общения гнала меня вперёд, вниз к подножью холма. Я бежал... Ворвавшись в мир света фонарей, я огляделся. Странная тишина окружала меня. Холод отступил, оставив прежнюю духоту. Глаза слезились. Я задыхался от бега. Сквозь слёзы я видел трамвай, с раскрытыми в замершем крике дверями. Улица угрожающе молчала. Всё застыло в звенящей тишине. Всё также недовольно шелестели листья деревьев. Ветер играл обрывком газеты, подкидывая и кружа вместе с пылью и дорожным мусором.
Я брёл. Куда? Не знаю...
Ночь подхватывала звук шагов и радостно разбрасывала эхом по улицам. Казалось, я один,    но увиденное твердило нет!...   Это не вероятно и не возможно.
 Я шел. Улица. Дорога. Опять улица. Дома. Парк. Я никого не встретил. Даже сквозь светящиеся окна... Никого.
Я вернулся на остановку возле парка. Скучающий трамвай вызывал не то жалость, не то страх. Я зашёл внутрь. Трамвай отозвался скрипом полным надежды. Устроившись, как ни будь, я заснул. Не знаю насколько, и не помня ничего.
 Открыв глаза, я зажмурился, солнце слепило сквозь пыльные окна моего трамвая.
 Я огляделся. Вещи и впрямь не могут оставаться без дела. Внутри салона было очень пыльно, обшивка потрескалась и разлезлась, корпус кое-где очень сильно проржавел. Я сидел и долго всматривался в парк через, мутное, с потеками ржавчины стекло и никак не мог понять, за окном осень или весна . Я видел : осыпающиеся лепестки цветов и облетающие пожухшие листья деревьев, и молодую зеленую траву с цветущим плющом и сонные, прозрачные ветви кустарников, и бледное солнце. Ветер лениво передвигал песочные дюнки, вдоль бордюров, потом затихал и сильным порывом с пустыни наносил ещё песка в город. И опять ровным слоем раскидывал его на улицах. Его вчерашние игрушки, наверное, были разбросаны по улицам этого мёртвого города. Я сидел без движений, без мыслей просто смотря в окно.
 Мне, казалось, я умер. Умер вместе с городом. Вместо города. Казалось, время тоже здесь замерло, ушло или провалилось в бездну молчания этого города. Вскоре меня разубедило в этом заходящее солнце. Я так и не решался выйти из своего убежища.   Солнце красным диском закатилось за горизонт. Уличные фонари уныло освещали пустые улицы,   желтые листья, цветущие цветы. Меня разбудило ощущение того, что кто-то коснулся моего плеча, а чей-то голос произнёс: -Вы не выходите?
Мои руки стали замерзать от холода, дыхание стало прерывистым из-за страха и неожиданности. Я открыл глаза, и ведение исчезло. В памяти остался отпечаток молодой женщины в длинном синем платье. Я услышал удаляющийся стук каблуков по полу трамвая. Мне показалось, моё не видимое ведение оглянулось стоя на ступеньках. Оно сделало шаг, и удушающая волна оглушающей тишины сбила шум голосов, и моё ведение исчезло. Я стёр пот со лба и долго не решался пошевелиться.
 Время стало густым и тягучим как расплавленный сахар. Я сидел, уставившись на тонкую шёлковую ленту, валяющуюся на пыльном полу. Смотрел не мигая, до ужасной рези в глазах. Маленькие слезинки стали теми последними каплями переполнявшую чашу или прорвавшими плотину. Я разрыдался как ребенок. От своего состояния бессилия и одиночества я начал крушить сидения, разбивать стекла, рвать и ломать всё, что попадалось под руки. Я впал в какое-то беспамятство, безумие. Это длилось миг и вечность.
 Меня разбудило солнце и журчание воды. Солнечные лучи пробивались сквозь зеленую крону деревьев. Они прорезали молочную дымку над фонтаном, высекая яркие искры. Я увидел искрящуюся росу на листьях сочной травы и лепестках цветов. Я поднялся и сел на плиточный пол. " Город сжалился. Сделал подарок"- думал я.
  Я окунул голову в фонтан и только после этого заметил в кровь разбитые руки. Я отмывал руки долго. Холодная вода остудила голову и боль, дала возможность мыслить Прошел день. Теплый, солнечный. Тихий вечер. Потом ночь. Теплый ветер был единственным моим собеседником. Но и он покинул меня утром .
 Не знаю сколько времени я провел там, наверное очень много, иногда выходя в дома за продуктами . Пока моему другу ветру не надоело меня успокаивать . Он налетел на меня "черным злым воином", хохочущим   громом, холодным дождем . Я промок и с неохотой покидал свой "краткий рай ". Я брел по улицам прижимаясь к стенам в надежде избежать предателя ветра.
 Я зашел в одну из сотни светящихся квартир. Она была маленькой, весьма запущенного вида. Но почему- то, казалось , это то , что я искал. Я забился в угол, захватив с собой бутылку со стола. Вино на какое-то время ускорило бег моих мыслей, но после усталость и хмель взяли своё. Я уснул. Проснулся утром на грязном диване. Пыль запах старых вещей въелись в одежду, ещё немного влажную. Сквозь грязные окна пробивался тусклый свет. Паутина окутывала окно как серый тюль. Я взирал на это запустение, пока сам не стал себе противен.
 В квартире не било даже воды, что бы смыть пыль с рук. Я выбежал на улицу и с удовольствием вымыл руки в луже находившейся по среди двора.
После я огляделся. Мир вокруг был печален как ребенок после долгого плача. Дома с обшарпанной штукатуркой. Пообвалившейся цоколь, лужа, мусор, пара деревьев, убогость развешанной во дворе одежды, небо, облака и не луча солнца на этот двор...
 С какой-то тяжестью в душе я ушел оттуда, ушел под теплые лучи солнца. У меня появилось желание, во что бы то ни стало найти солнечный дом, где не было бы этой тяжести. Я кочевал из дома в дом. В некоторых я оставался достаточно долго, в некоторых несколько часов. Я много бродил по улицам, много мыслей передумал за это время.
Жизнь в этом городе стала казаться лёгкой, но полной одиночества. Мои видения призраки стали казаться являться чаще и дольше мне даже показалось, что видел свою невидимую незнакомку, которую встретил тогда в трамвае. Она действительно была в своем синем платье. Я дико обрадовался ей и пытался проследить, куда она направлялась, но не смог. Все исчезло. Растаяло в этом проклятом воздухе. А вчера я шел к своему фонтану и увидел, что мои друзья призраки суетятся на углу обветшалого дома. Подойдя ближе, я увидел свою незнакомку. Она была в своем синем платье и лежала в луже собственной крови. Закрывая глаза я до сих пор вижу её лицо прекрасное, юное и что-то родное было в нем.
 Как я не хочу их видеть, как бы мне хотелось, чтоб увидели меня. Пошатываясь, я дошел до фонтана. Мои мысли переполняли голову и, казалось, что она налита свинцом. В висках стучало, перед глазами плыло. Мне показалось, что женщины. Сидевшие, в парке смотрели как будто на меня. Одна из них пыталась перекреститься, я не обратил на это внимания. Вновь стало прохладно. Но эта прохлада напоминала мне вечернюю свежесть. Я ощутил реальность звуков запахов и красок. Я вышел на уже очень знакомую мне улицу, мои призраки шарахались от меня как от прокаженного.
В моем сознании засветилась мысль :" Я видим !!!" Я бежал и радостно выкрикивал приветствия прохожим. Но тут сильный удар свалил меня с ног.
 Очнулся на холодном каменном полу. Мои руки были скованы кандалами. А боль в голове мешала шевелиться. Два дня я толком не мог прийти в себя. Мне предъявляли обвинения по поводу краж взломов. Я долго не мог осознать где и как это случилось, почему я не замечал. Меня все-таки видели! Я был видим. Те люди, которые меня допрашивали, постоянно показывали свидетельства моих посещений домов. Их было не так-то уж много: ожерелье, кольцо, медный браслет, шелковая лента, плащ который я носил и что-то еще из еды и одежды. Но, судя сколько домов я посетил - это мало.
 Последующая жизнь стала невыносимо однообразной. Около трех месяцев я сидел в одиночной камере, выходя на допросы. Я пытался понять сколько я здесь еще пробуду. На этот вопрос мои призраки только улыбались.
Но случайность...
 Мне удалось переговорить с одним заключенным. Он сказал: "отсюда две дороги или умрешь или сойдешь с ума. Посмотри в их глаза..." Последующие допросы стали не выносимее. Я смотрел в их глаза. Они мертвые. Только от вида чужой боли в них загоралось, что-то не естественное.
 За решеткой маленького окна моей камеры дул проказник ветер, стягивая серые тучи. Я протянул через решетку руку, как бы желая успокоить его. Но он швырнул на прутья лист газеты. Я прочитал лишь название «еще один грабитель невидимка понесет достойное наказание». Я узнал себя на фото, но ветер унес с собой газету все сильнее разгоняясь. Расхохотался гром, и заплакало небо. В низу я услышал смех. Странный, безумный, истерический смех...
 В том человеке я узнал того заключенного, с которым мне удалось переговорить. Его вели к стоящей во дворе виселице. Заключенный скулил, выл, извивался, а уже с петлей на шее расплакался как ребенок. У меня сжалось сердце, я видел его агонию. А дождь лил все сильней. На следующий день заключенного сняли и загрузили в машину. Следом на носилках занесли женщину. Меня пробил озноб. Её руки и ноги были переломаны. Мне хотелось кричать...
 Я сел на холодный каменный пол и долго сидел раскачиваясь и обхватив голову руками. Как я хотел стать невидимым, как я хотел чтоб мир стал невидим мне. Я вспомнил, как в детстве я боялся змей и всегда бежал к людям. Но сейчас даже самый большой клубок змей мне казался милее всего человечества.
 Однажды меня снова хотели куда-то повести, они открыли дверь вывели меня в коридор и тут я на них накинулся. У меня перед глазами мелькали: и женщина и заключенный. Я кусался, кидался на них пока не закончились силы. Меня избили и затащили в камеру.
 Дни текли незаметно. Жизнь стала похожа на густой деготь. Я перестал реагировать на все происходящее во круг. Я стал пустой оболочкой. Тонкой серой оболочкой с пустым взглядом. Мир растворился перед моими глазами и превратился в большое мутное пятно. Иногда радовали змеи. Они выползали из стен вились вокруг меня и уползали под дверь. Когда их долго не было, я звал их чтоб, они заполнили все это здание. Как-то вечером замок моей камеры с мерзким скрипом открылся, разрушив уже привычное мое существование. Меня вывели за ворота тюрьмы, оставив одного.
 Я стоял, долго пытаясь зачем-то что-то понять. Потом я бежал, падая и пачкаясь в пыли. Вставал и снова бежал. Бежал из этого города в пустыню. Так настала ночь. Рассвет застал меня лежащим без сил на песке. Открыв глаза я увидел клубок змей мне приходилось делать большие усилия, чтобы доползти до него. Я смеялся, смотря как он извивается. Я восхищался их шкурами, которые блестели в лучах восходящего солнца их раздвоенными языками, их шипением, их холодными телами. Я смеялся и рыдал обнимая их и кричал:" пусть будет проклят этот город!"
 Мой друг ветер последний раз коснулся моего лица и потащил мои слова к городу, с мелкими песчинками песка...