Валюта

(рассказ времен Перестройки)

Вадим любил свою работу за частые командировки. Ему нравилось, бывая в больших и маленьких городах, заводить бурно-скоротечные, тешившие его самолюбие и ни к чему не обязывающие романы.
Вот и сейчас, трясясь в стареньком, дребезжащем автобусе, он размышлял: стоит ли продолжать отношения с той девицей из поезда или в городке, куда несла его судьба, найдется кто-то более достойный? Абстрагировавшись и мучительно решая поистине гамлетовский вопрос, Вадим и не заметил, как заполнился автобус. Сидячих мест уже и в помине не было, а у передней двери он увидал маленькую, уцепившуюся обеими руками за поручень, сморщенную старушку. Окликнув её, Вадим предложил свое место.
— Спасибо, милостивец! — проблеяла она. — Храни тебя Господь! Но я здеся, поближе к дверке постою.
«Нет так нет», — сказал про себя Вадим и с удивлением заметил на очередной остановке солидную толпу. Автобус набивался людьми, а с улицы какой-то развеселый мужской голос командовал:
— А ну, бабоньки, цыцки подобрали! Нам тоже треба ехать!
Происходило что-то странное: посреди рабочего дня народ куда-то активно перемещался. Причем все ехали с одной, определенной целью. Из разных концов автобуса доносились возгласы: «Мож, зря едем...», «Да не, шурин сказал...», «Ой, подруга, третьего дня ездила, а щас опять!», «Ну, прорва, прям прорва...»
Вадима распирало любопытство — куда же это все так стремятся? Может, и ему не помешает присоединиться? Он собрался было выяснить, но вдруг почувствовал нависшую тишину — все к чему-то изготовились! Автобус остановился, двери с шипением раскрылись, и поспешно выскакивающие люди понеслись в одном направлении. Пожилого, худощавого мужика, пытавшегося поднять оброненную кепку, просто-напросто снесли, и он, проехав пару метров по пыльному асфальту, заорал диким голосом:—
 Гады! Я за вас кровь мешками проливал, а вы...
— Крещеные! — вопила козлиным дискантом отставшая от авангарда старуха. — Меня не забудьте! Михалыч, кажись, я за тобою!
Ошарашенный Вадим не сразу почувствовал, как шофер трясет его за плечо: «Очнись, парень, конечная». Выйдя, он поинтересовался у мужика, с ухмылкой наблюдавшего за столь грандиозным забегом:
— А куда это они?
— Приезжий? — в свою очередь спросил мужик.
— В командировке.
— Так за водкой они. Ноне уборочная, и чтобы народу соблазна не было, в деревнях не торгуют. Только в нашем городишке и можно затариться.
— И старая за водкой?! — изумился Вадим.
— А то! Самогонки щас не нагонишь — сахар по талонам, а дрожжей днем с огнем не сыщешь. А в деревне-то все через бутылку: дровишек подвезти, крышу али забор подправить! — И, стрельнув у Вадима сигарету, с нескрываемым сарказмом выдал: — Это поначалу, когда «пьяный закон» приняли, бабы радовались: «Так-то вам, пьянчугам! Михал Сергеич прищучит вас!» Прищучил он... как же... Щас-то бабенки сами и плачут горькими слезами!
— Так уборочная же! — удивленно протянул Вадим.
 — Кто же работать-то будет, если они за водкой гоняются?— А на то шефы городские есть! А народу некогда, народу жидким золотом запасаться надо. Валютой!!!Основные исправления:О

Этот рассказ напечатан в Тель-Авивском литературном альманахе " Хронометр " №23