11 танец многорукой кали

                11. ФЕДУЛЫЧ  ПОЯВЛЯЕТСЯ
      «Феномен требует осмысления»,- вспомнил Улейкин фразу из газеты, погружаясь в ванну. Ванна у Улейкина была, что называется «сидячая», то есть, неудобная  даже для  простого лежания в ней. Но от прилива решимости все вспомнить и понять, что с ним произошло, он ухитрялся нырять под воду с головой. После каждого заныривания он драил  себя зубной щеткой, а результат  процедуры узнавал в большом осколке зеркала от трельяжа. Впрочем, может быть и не от трельяжа. Просто Улейкин, когда нашел его, придумал,  что он от трельяжа, и притом старинного, судя по качеству отражения.               
    Да, необходимо было  вспомнить все, до мельчайших подробностей, чтобы, наконец,  разобраться в произошедшем.
               
    И так, вот он, Улейкин, стоит в просторном фойе двенадцатого этажа гостиницы «Брно», где располагается выставка «НЛО» фирмы «Ковчег». Посетителей выставки нет, в то время как, примыкающий к ней, актовый зал переполнен пациентами целителя с Хопра реки. Поэтому  приходится созерцать улицу за окном и слушать доносящееся из зала повествование Хоперского о возможностях его биополя. Последнее было особенно неприятно, поскольку никак не давало забыть разговор с целителем, который состоялся  как раз перед этим его выступлением. Конечно, лучше  было того разговора не начинать, но во-первых разлука с Ларисой становилась все более удручающей, даже отчаивающей, а во-вторых, как можно было предположить, что человек,  которому иные доверяют проникать внутрь своего организма, на простой вопрос о возможностях экстросенсорики в сердечных делах мог так ответить.
   - Знаешь что, Улейкин, - ответил Хоперский. – Ты мне тут не гони про сердечные дела. Зелье тебе что ль надо приворотное. Так вот знай. Я и без всякого зелья могу все устроить. Мне это раз плюнуть и растереть. Хочешь, эта твоя краля на корачках к тебе приползет. Прямо вот сюда в гостиницу. Вон из того лифта выползет.
    Избыточность подобной помощи была не только очевидной, но и обидной, поскольку целитель, видимо, вполне допускал, что Лариса способна ползать на корачках.
    - А-а, не хочешь?! – продолжил Хоперский, выказывая презрение нерешительности собеседника. – Небось, скажешь это некрасиво? Не по-городскому! А это как раз самый смак. Потому что тут действует страсть. Ты-то, видать, страсти боишься, страшно тебе. Оно и понятно, тебе нужны тонкие облизывания, галантерейная любовь.  А страсть – это когда до самых печенок и почек продирает, когда охота сожрать с потрахами и со шкуркой.
   В связи с этим хотелось как-нибудь заглушить голос Хоперского из зала. Отсюда и явилось желание почитать книжку.
   И вот книжка. Почти новенький том Герцена. Все что удалось раздобыть в городской библиотеке из нечитанного.
   Однако возмущенный организм никак не хочет воспринимать строчки. И требуется немалое усилие, чтобы впитать фразу:
   «… Опыт – беднейшее средство познания. Он покоряется физическому факту. (Между тем) фактам духа и разума никто не считает себя обязанным покоряться; не дают себе труда уразуметь их, не признают фактами».
               
    Вдруг послышался гул поднимающейся кабины лифта. Это вселяло надежду на встречу с посетителем выставки и его заветным рублем.               
    Вот двери лифта раздвинулись, но  словно бы с целью дурацкого розыгрыша, ибо из лифта никто не вышел. Это выглядело странно.               
     Однако, народ, снующий за окном у подножия гостиницы, эту странность не заметил и продолжал носить свои осенние одежды и авоськи, по-прежнему норовя  покоряться опыту, а Хоперский настаивал на том неопровержимом факте, что поле его имеет цвет старинной бронзы.               
    И тут скрипучий голос целителя перебил некий дробный стук. Стук был отчетливый, и его источник явно находился в фойе.               
     Но ведь в фойе не было ничего такого, что могло бы стучать, кроме, пожалуй, изображений НЛО на стендах выставки. 
               
     Между тем, народ под стеклом окна по-прежнему безмолвствовал в пользу Хоперского.  И словно спровоцированный равнодушием  народных масс, стук раздался вновь.      
    Почти сразу возникла досада на скудость фантазии барабашки при такой любви к сериалам. Это заставило обернуться. И как оказалось,посреди фойе стоит дед. Непонятно, откуда он взялся. И на вид странный. Нос длинный, как у записного вруна. Выбрит плохо. А морщины у глаз такие веселые, будто он уже что нибудь спер. Сам одет в свитер и дорогие джинсы, которые, должно быть, и спер по случаю.       
    - Ага, вот оно где,- произнес дед голосом дребезжащим, как в старых кинофильмах, и с довольным  видом  повел  своим  носом вскользь экспонатов по стенам. – Ты что ль  будешь Ядоков? – спросил он, выписывая  морщинами на своем лице простодушие.               
     - Нет, Едаков здесь директор. А я Улейкин, экскурсовод.
               
     - Ну, раз экскурсовод, валяй, рассказывай, - велел дед, посмеиваясь, и добавил хитро.- Не пропадать же добру. 
               
      Было похоже, что для общения с этим несерьезным старикашкой потребуется нимало терпения. Не исключалась, например, его готовность посетить выставку «нахаляву» в честь хронической неплатежеспособности. Поэтому понадобилось определенное усилие, чтобы не упомянуть о конечном продукте при таком переводе добра.               
    - К вашему сведению у нас выставка платная. 
               
    - Знамо дело,- ухмыльнулся дед.- И почем? 
               
    -  Рубль.
               
    В ответ дед невозмутимо извлек из кармана портмоне, толщина которого выдавала его местонахождение на момент кражи джинс.               
    - Ты знаешь, нет мелочи,- вынув нос из бумажника, радостно сообщил толстосум.- Значит,  рассказывай на всю десятку.               
     И он вытащил червонец.
               
      Червонец выглядел настоящим. Да и  на свет в нем были видны водяные знаки.
               
       « Десятка требует  отработки»- подумалось тогда.
               
      Между тем, особенность проведения экскурсии для недалеких экскурсантов состоит в необходимости переводить  накатанный текст  на понятный им язык. И зачастую, чем ниже приходится нисходить экскурсоводу, тем меньше он вызывает уважения у тех, до уровня кого он опускается. 
               
     Как раз дед мог бы послужить образцом данного наблюдения. Слушал он так, словно разгадал в рассказчике циркового клоуна. Приводимые свидетельства очевидцев НЛО он беззаботно охмыкивал, а над опубликованными в газетах фактами и аргументами издевательски насмехался. Вдобавок, он с самым легкомысленным видом то и дело вставлял свои реплики типа: «Во потеха!», «Ну и хохма!», «Во дают!».               
    В отместку у стенда исторических сведений об НЛО  он получал уже накатанный текст  без купюр и прочих скидок на малограмотность:               
    «НЛО отнюдь нельзя признать достоянием лишь нашей современности. Существует нимало доказательств того, что странные летающие объекты издавна преследуют человечество.               
    В древнеегипетских папирусах «Дома Жизни» из аналов фараона Тутмаса111 сообщается о небесных огненных кругах с «отвратительным запахом». Древнеримский историк Плутарх свидетельствует о «большом огненном теле, похожем на бочку», предотвратившем битву между ратями Лукулла и Митридата в семьдесят третьем году до нашей эры. Китайский ученый  одиннадцатого  столетия  Шен Куа описывает небесную жемчужину, испускавшую лучи…»               
    - Ну, тут уж да-а! Не поспоришь!- давясь сарказмом, потешался дед.- Кто проверит? Дом жизни! Папирус! Вонючие круги! Это должно, тогда еще на солярке тарелки работали. А я вот возьму, да и не удивлюсь. И не поражусь. А наоборот скажу: это инопланетяне на бочке прилетели. И тогда как? Надо же будет спросить: Зачем? Почему? С какого пересеру?               
    К тому времени уже не выглядело странным, что в голову деду не пришел простейший резон.               
    - Ну, разумеется, из гуманных соображений. Чтобы предотвратить кровопролитие.               
    В ответ на это дед вылупил глазенки так, будто отродясь не слыхивал столь несусветной чуши. 
               
     Пришлось объяснять ему буквально на пальцах, что простая экстраполяция  научно-технического прогресса на планете Земля позволяет предположить, что могущественные достижения разума инопланетян обязательно сопряжены с гуманным и созидательным характером   применения  их знаний. И есть все основания  полагать, что представители внеземных цивилизаций издавна контролировали процессы развития человечества, и ныне, хоть и менее откровенно, продолжают изучать ситуацию в мире землян и готовы прийти к ним на помощь.               
      -… Например, на этом стенде представлена информация из газеты «Правда». В ней рассказывается, что специалистам из Ташкентского НИИ удалось расшифровать знаки, произвольно нарисованные сотрудницей института Кларой Маликовой. «Оказалось, - пишет газета,- что гость явился с планеты Пуатсон. Зовут его Ковеспуль. Ковеспуль говорит, что нашей планете грозят катастрофы. Он хочет помочь».               
    Все это окончательно развеселило деда. Его явно забавляли слова: «Разум», «Экстраполяция», «Пуатсон», «Ковеспуль». Он повторял их наизусть, прыская после каждого  и удушливо мотая своим длинным носом. За рубль это было бы нестерпимо.               
    - Ну, ну,- выдавил он наконец, таращась в привозможении очередного приступа удушья. - И где ж он?
               
     - Маликова его не видела. Информация была ей передана по каналу телепатической связи. Впрочем, Ковеспуль мог находиться и рядом с ней, но при этом был невидимым. Известно, что инопланетяне располагают средствами, позволяющими исключать из нашего восприятия предметы реальной действительности. Это особенно хорошо было показано во время визита пришельцев в Воронеж. Может быть, вы читали о приземлении НЛО в парке  «Южный»?               
     - Как же, читал,- важно подтвердил дед.- Только энтот парк в народе называют «Козлиный». Что, не знал? Такие вещи надо знать.               
    Очевидно, народное название парка деду было роднее.
               
    - Помните, как там было?  Дети закричали, и корабль с пришельцем исчезли. Стерлись в сознании. Этим было сказано: «Мы можем быть невидимыми». А потом они подтвердили это, когда превратили в невидимку прохожего парня.
               
    - Да-а. Молодцы ребятки,- выразил свое восхищение дед. – Помню. Волшебная  палочка, шар с люком, сапожки золотые, заводной человечек… Значит, говоришь прилетели, чтобы доложить детям, что могут быть невидимыми.
               
     Очередная  насмешка деда была, впрочем,  не лишена оснований и задевала один из краеугольных камней преткновения  уфологии. Энлонавты, действительно, выглядят слишком неразборчивыми в выборе мест приземления  и очевидцев своих визитов. Ведь чем связываться с детьми из «Козлиного» парка, куда продуктивнее было бы встретиться с правительственными кругами или учеными. Но это фундаментальное недоразумение способно озадачить лишь дилетанта. Уфология же - достаточно развитая наука, чтобы успешно разрешить данную проблему.         
    - Видите ли, дедушка, логика внеземного разума нам, может быть, попросту, недоступна. Возможно, это и имеется в виду, когда говорят, «пути господни неисповедимы».               
    - Опля! – вскинул брови дед. – Так в кого ж надо верить? В Бога или в НЛО?               
    С такой логикой он мог бы еще и поучить инопланетян неисповедимости хода мысли. 
               
    - В наше время достаточно верить в инопланетян. Есть основания полагать, что и боги, и демоны произошли от них.               
    - И демоны! Нечистые! – фальшиво восторгался дед. – Даже про это знаете.               
    Главное достоинство выставки в «Ковчеге», по мнению многих как раз и состояло в широком разнообразии сведений об НЛО. Это не только будоражило фантазию посетителей, но и давало представление о сложностях примирения  позицый уфологов. Ведь часть из них прямо допускает, что кроме любопытства и благожелательности небесные засланцы способны и на корыстные побуждения. Есть догадки, будто они добывают на Земле полезные ископаемые и даже незаметно подсасывают биоэнергию.  Иные публикации заставляют с подозрением относиться и к их гостеприимству, а также к просветительской деятельности. Особенно, когда это выражается в охоте на людей с целью приобретения экспонатов для внеземных музеев, зоопарков и кунскамер. Известно множество случаев, когда свидетелям аномальных явлений чудом удавалось избежать ловушек и сетей гуманоидов, и даже операций по удалению внутренних органов, вероятно, с перспективой мумификации.
               
     - Некоторые действия энлонавтов, действительно, могут быть квалифицированы, как  настоящая дьявольщина, что и подсказывает нам источник зарождения представлений о Падшем Ангеле – антиподе Господа  Бога.
               
    - А как же «Ковеспуль», «достижения разума», «экстраполяция»? – напомнил вдруг дед.               
    Несомненно, у деда была хорошая память на слова, но вполне ли понимал он их смысл?               
    - Пожалуй, это лишнее свидетельство ущербности нашей логики. За пределами планеты Земля  представления о добре и зле могут быть совершенно другими. И потом, так ли уж они определенны  в земных условиях? В этом смысле достаточно показательна ситуация с религиями.       
    - Ну, и какая же религия самая правильная?-  вопросил дед, руководствуясь своей неисповедимой логикой. 
               
    - Вопрос, конечно, некорректный. Но, как ни странно, у нас есть на него ответ. Вот на этом стенде приведены фрагменты работы научного сотрудника В. Блохина, опубликованной под названием «Апокалипсис». В ней автор задается вопросом,  кто  является носителем мирового разума? Отчего это наши храмы так напоминают космические корабли?  Что за крылатые архангелы спускались к нам с небес? Откуда у человечества взялась Библия?               
   И вот, что пишет Блохин: «Неопровержимые факты систематических наблюдений за Землей космическими цивилизациями позволяют сделать следующие предположения: не является ли Библия концептуальной программой развития человечества на  две тысячи лет? 
               
    Бог-отец, Бог-сын, Бог-дух… Триединый. Что за этим стоит?
               
    Представим цивилизацию, обогнавшую нас в развитии на несколько миллионов лет… И перед нами начнет вырисовываться Бог-отец, отклонированный от него Бог-сын и гипотетическая ЭВМ, о возможностях которой можно только догадываться. И мы с трепетом начинаем ощущать, - пишет Блохин. -  Как отступает смерть… Да-да, отмирает только телесная оболочка, а сам творец и его дух, нетленно продолжают существовать во времени. Так рождается в нашем сознании величайший образ триединого бога, руководителя программы «Цивилизация»…               
    Если принять, что в космических цивилизациях высшего порядка, смерть является лишь сменой физических оболочек для элитной части сообщества, которая управляет системой бездуховных биороботов-клонов, то возникает догадка: в этих цивилизациях имеется существенный дефицит в производстве тонкой духовной материи.               
    Что в таких случаях подсказывает логика?»- спрашивает Блохин и отвечает:
               
    «Необходимо создать по периферии «плантации» плотной материи для выращивания на ней  тонкой духовной материи.               
    Но «плантация» по мере развития начинает вызревать до самостоятельного понимания своего места и реальной роли в космическом сообществе, с которым они в корне не согласны!               
    Наступает момент, когда приходится решать, что делать с плантацией дальше?..»               
    - И вот, что пишет Блохин в заключении:
               
   « В случае, если жизнь в космосе бесконечна и грандиозна в своем развитии и достижениях. А мы лишь дурные дети космического сообщества, цветы, которые участвуют в специальном севообороте…»               
   - То в итоге:
               
   «В черном безмолвном пространстве будут еще долго нестись звуки величественной увертюры цивилизации, которая так и не успела стать симфонией…» 
               
    Придавленный величественной картиной  гибели человечества, но, очевидно, еще тужась понять в какой связи, дед некоторое время молчал, будто вслушиваясь в отголоски упомянутой увертюры.               
   - Ну и дела, - наконец, рассудил он.  – Значит, все затеяли папаша  с сынишкой и их счетная машинка. Остальные у них бесполые клопы. И возникает догадка, что им не хватает  плантации дурных детей.  Это значит нас. Только непонятно, что у них с севооборотом.               
   - С каким севооборотом?
               
   - Ну, тонкой материи. Пока в одном месте она подрастала бы, другую   лучше держать под паром. Разве легче целину-то поднимать? Зато Блохин этот молодец. Все разнюхал. Теперь хоть будем знать, что нам все одно кранты.  Хошь верь в проклятых инопланетян, хошь не верь. Что в таких случаях подсказывает логика? Надо взять, да и самим покосить цветочки, которые перезрели и много из себя понимают. Тогда,  может, хоть часть симфонии послушаем. И вообще, хорошо бы тебе подлечиться. У меня есть предложение…
               
    Тут двери актового зала распахнулись, и через них  к  лифту повалил народ, немедленно растворивший в себе странного деда.