Когда ты умрешь, я не стану валять дурака

Когда ты умрешь, я не стану валять дурака…               
Мой Дек. Мой любимый Дек. Он любил жахнуть пивка с мужиками и посмотреть футбол. Любил шумные компании, любил, когда к нему приходили, чтобы просто уткнуться в него и помолчать. Чтобы стало спокойно. Любил вести долгие разговоры, был рассудителен и внимателен. Он был циником. Циником и лириком. И неудачником. И он знал об этом.  Он был страшно ленив. Оторвать от стула свое сто тридцатикилограммовое тело он мог, только если наверняка знал, что оно того стоит. Но если знал… О, он горы мог перевернуть. Но это редко случалось. Он больше любил поговорить.
Его не просто любили, его обожали. И я его обожала. Он исколесил большую часть страны, танцевал балет, писал стихи, но предпочитал водку. Он был абсолютно свободен. Потому что на самом деле никому не верил. Кроме Бога. Но Бог был так далеко от него, что лица его было не разглядеть. У моего бога есть имя. Есть адрес. И я замучила его бесконечными молитвами.
Его музой была сухая строгая старуха, медленно сходящая с ума от полного одиночества. Жизни без нее он не мыслил. Истеричная пианистка, с грандиозными кулинарными способностями. А он любил, когда вокруг него суетились заботливые женщины. И поесть любил.   Они пили дорогие вина, он смотрел на нее как преданный пес, а потом она, натешивши свое самолюбие, его выгоняла. Я до сих пор храню все, что она ему подарила. Моя муза – девочка, юный гений, мощный росток, из которого, наверняка получится что-то крупное. 
Я – совсем другая. Я целеустремленная, уверенная, жизнерадостная, взрослая.   Мне страшно его не хватает. Иногда мне хочется его вернуть. Но только иногда. 
Мне вообще слишком   многого   хочется. Хочется смеяться, быть глупой, навязчивой, откровенной, пороть чушь, верить всем без разбора, и я не умею запрещать себе. А он умел. И потому был свободен.
И потому умер.   
Не он один. Умерли близнецы рыжей Бататьки, которую он любил потискать, постоянно умирают близнецы Ленчо, умер близнец нашего младшего брата и нашей матери. Многие умерли. Но мы не знаем об этом. Мы видим факт – есть тело, значит, есть человек. А внутри этого тела живет уже совсем другой человек. Но нам кажется, что все на месте. Те же там же. Нет. Только некоторые те же и там же. Расскажите и вы мне о своих мертвых…