Мусорщик-2. Затянувшийся арест

Нескромное вступление

В июне 2009 года в рамках подготовки и проведения фестиваля фантастики «ФантОР-2009»
был объявлен конкурс научно-фантастического рассказа.
Рассказы проходили трехуровневый отбор.
Победителями признаны Павел Михненко с рассказом «Затянувшийся арест»
и Ярослав Кудлач с рассказом «Симбиоз».
Эти рассказы приняты редакцией журнала «Наука и жизнь» к публикации.



Белый, похожий на огромный холодильник корабль чинно наплывал на иллюминатор, постепенно закрывая собой весь обзор. Синяя полоса на борту и мигающие маячки выдавали в нем полицейский патрульный крейсер. Судя по многочисленным вмятинам, оставленным  на его некогда глянцевых боках мелкими метеоритами, корабль возвращался из длительного рейда за пределами солнечной системы.

Все верно. В моем полетном листе так и указано: двадцать третьего января, в двенадцать ноль-ноль по стандартному времени прибыть в сектор «Юпитер-0508-М» для приема непрессованного, непакетированного мусора от базового патрульного крейсера службы галактической полиции «Оклахома».

Ну, вот она – эта самая «Оклахома», болтается на орбите Юпитера. Ящик ящиком! Не поймешь, где у него швартовочные узлы, где капитанский мостик… Я вообще не люблю иметь дело с полицией. Нет! Проблем с законом у меня нет, просто как-то не по себе бывает, когда швартуешься у такого вот айсберга. Ощущение – словно в клетку с тиграми заходишь. Хотя, скорее всего на крейсере сейчас всего два бодрствующих «тигра» – старпом и дежурный, остальные все еще – в анабиозе после многомесячного перелета от Нептуна. По инструкции, экипаж просыпается только после того, как корабль пересекает орбиту Марса. Ну, что ж, тем лучше…

– Мусоровоз МП-13-666, ответьте полицейскому крейсеру «Оклахома»! Ну и номерок у тебя, земляк…

В динамике внешней связи послышался дребезжащий смешок. Подумаешь, номер как номер. Каждый считает своим долгом либо посмеяться, либо, что еще хуже, посочувствовать. Я нажал кнопку на переговорной панели:

– Слышу вас хорошо, «Оклахома». Оператор Рассел Акофф, служба утилизации отходов.

– Старпом крейсера капитан Дафт. Как дела, сынок? Ты почему видеосвязь не включаешь?

– Дела в порядке, капитан. Спасибо. А видеосвязь на этой модели мусоровоза не предусмотрена, – ответил я.

– Ну, конечно, с таким-то бортовым номером… – снова раздался смех. Старпом явно был в хорошем настроении. Еще бы! Возвращение домой после полугода скитаний по задворкам обитаемого мира. И что они там патрулируют?..

– Разрешите швартовку, капитан? – решив не реагировать на колкости, спросил я.

– Да уж будь добр, пришвартовывайся, а то ведь нас с нашим мусором дальше третьей контрольной базы не пустят. А нам, сынок, знаешь, как домой охота?..

Изголодавшийся по общению с новым человеком старпом не закрывал рта все время, пока я подводил мусоровоз к швартовочному узлу, стыковался и выравнивал давление. Наконец, все подготовительные процедуры были закончены, и я доложил о готовности включить систему забора мусора.

– Зайди к нам, сынок, – вкрадчиво произнес старпом.

Что за ерунда? Чего я там забыл?..

– Спасибо, капитан, но время, как говорится… – начал я вежливо отказываться.

– Зайди! – не терпящим возражения тоном повторил полицейский.

Я на всякий случай переоделся в форму, засунул в карман куртки свои документы и нажал кнопку переходного люка…



– Ну, молодец, молодец! – заросший серебряной бородой, пожилой старпом долго тряс мою руку, по-отечески хлопал по плечу. Хорошо еще, что целоваться не полез. – Первый землянин за пять месяцев пути! Молодец. Орел! Мусор, значит, возишь?

– Вожу, – честно признался я.

Усталый дежурный, с улыбкой кивнул мне, не вставая из-за своего пульта.

– Это хорошо, что возишь. Дело-то нужное, – не унимался словоохотливый старпом. – Только вот не порядок у тебя на корабле. Не порядок.

Я удивленно вскинул брови и попытался деликатно высвободиться из объятий одичавшего за время полета, старпома.

– Передний левый габаритный фонарь… – счастливо улыбаясь, подмигнул мне старпом.

– Что передний левый?.. – переспросил я.

– Не горит! – восхищенно закончил старпом. Со стороны, наверное, могло показаться, что старый нотариус – друг семьи – радостно сообщает молодому наследнику о привалившем богатстве.

Предвидя неладное, я вежливо пожал плечами и предположил:

– Лампочка, наверное, перегорела.

– Скорее всего, – согласился капитан. – Эти лампочки перегорают в самый неподходящий момент. А ведь летать с неработающим габаритным сигналом строго-настрого запрещено. Инструкция!..

– Конечно, – живо согласился я. – Как только прибуду на базу, сразу же вызову техника.

В глазах моего разговорчивого собеседника блеснуло удивление вперемешку с досадой:

– Ну, на какую базу? Сынок, что ты? Как же ты полетишь-то? Не положено! Сейчас же почини! – он наклонился к моему уху и горячим шепотом добавил. – А мы с дежурным сделаем вид, что ничего не заметили и не станем выписывать тебе штраф.

Вот тебе и клетка с тиграми! И двух не спящих на этом корабле оказалось достаточно, чтобы испортить мне всю рабочую смену!

– Господин капитан, как же я починю? – начал я, улыбаясь. – Да у меня и скафандра-то нет…

Приветливое выражение лица старпома в одно мгновение сменилось профессиональной маской наигранной суровости:

– То есть, как нет скафандра? Согласно пункту два, статьи сто сорок шесть инструкции по полетной безопасности…

– Я имею в виду, что скафандр у меня, конечно же есть… – прижав руку к сердцу, начал оправдываться я. – Без скафандра ведь в полет нельзя… Согласно пункту два, статьи сто сорок шесть … Но он неисправен…

– Неисправен скафандр? – ледяным голосом спросил капитан и сделал шаг назад, выходя на дистанцию официальной беседы.

– Клапан у него… – упавшим голосом попытался я закончить оправдательную речь, но смолк под свинцовым взглядом полицейского. Повисла невыносимо долгая пауза. Старпом буравил меня взглядом из-под мохнатых бровей. Его рука механически поглаживала седую бороду. Дежурный повернулся к нам и с интересом наблюдал за развитием событий.

Наконец, суровый блюститель закона прервал свою паузу, которая очевидно играла воспитательную роль, и сказал:

– Что же, господин Акофф, приходится констатировать, что вы уже дважды нарушили инструкцию. И я как официальный представитель закона в этом секторе космоса принял следующее решение…

У меня появилось неприятное ощущение в центре живота.

– Мы выдадим вам один из наших запасных скафандров… – продолжил старпом, – у вас ведь пятый размер?

– Так точно! – с непонятно откуда взявшейся военной четкостью, ответил я.

– Вы выйдете в открытый космос и отремонтируете габаритный фонарь. Надеюсь, вас учили этому. Скафандр мы вам оставим… на память. Но по возвращении на Землю я немедленно сообщу вашему руководству о ваших нарушениях.

– С-спасибо… – выдавил я из себя.



Не было печали!..

Меня, как преступника отвели в технический модуль, где я под пристальным и, все еще осуждающим, взглядом неугомонного старпома влез в скафандр. Кстати, для этого мне пришлось раздеться до нижнего белья (опять эта чертова инструкция, запрещающая надевать скафандр прямо на одежду). Как ни странно, но на полицейском крейсере нашлась и запасная лампа для габаритного фонаря. Старпом напутственно похлопал меня по наплечнику и почти втолкнул в переходную камеру.

Не сказать, что я впервые в жизни выходил в открытый космос. Конечно же, нас учили этому в школе мусорщиков, да и потом мне пару раз приходилось выползать на корпус моего мусоровоза и тяжелым молотком выбивать вечно застревающий штифт на люке погрузочной камеры. Но все эти выходы были на земной орбите, где совсем рядом – протяни руку и достанешь – родная планета подставляет тебе свой голубой бок. А чуть поодаль беззаботно крутятся гигантские колеса орбитальных станций, да суетятся юркие корабли. Здесь же весь обзор занимал мертвенно-желтый диск Юпитера, да болтался за спиной неуклюжий полицейский «холодильник»…

Корпус моего старенького мусоровоза слегка подрагивал как живой. Видимо, дежурный, не тратя понапрасну времени, включил пневмосистему загрузки отходов. Интересно, а инструкция позволяет закачивать мусор в то время как на корпусе работают люди? Надо будет полистать руководство.

Я закрепился на левом борту и достал инструменты. В этот момент корабль тряхнуло сильнее обычного, наверное, пневмосистема крейсера втолкнула в чрево моего мусоровоза какой-то тяжелый предмет. «Никак от старого дивана избавились» – ехидно подумал я.

К счастью, мне довольно быстро удалось поменять перегоревшую лампу, и уже через полчаса я без приключений вернулся на полицейский крейсер. Старпом Дафт встретил меня как героя… нет, скорее – как блудного сына, страданиями искупившего свою вину и возвратившегося в родное гнездо. Мне даже показалось, что в его глазах блестят слезы гордости и умиления… Не слушая безудержную болтовню старика, я быстро переоделся в свой форменный комбинезон и, подхватив подаренный скафандр, нырнул в люк переходной камеры.

В кабине было тихо. Наконец-то! Датчик загрузки мусорного контейнера показывал девяносто процентов. Я запросил дежурного.

– Все в порядке, мистер Акофф, больше у нас ничего нет. Счастливого пути! – вежливо ответил мне он.

Пожелав всем счастливого возвращения на родину, я отстыковался от летающего полицейского участка, язвительно помигал габаритными огнями и, со вздохом облегчения,  направил свой мусоровоз к ближайшей базе…



***

Проснулся я, как и положено по распорядку, через шесть часов. Бросил взгляд на навигационную панель. Верный автопилот аккуратно вел корабль заданным курсом. До встречи с базой оставалось не более двух часов. Я потянулся в кресле, расправил смявшуюся во время сна куртку, на кармане пригладил отстегнувшуюся липучку.

На кармане… В нем лежали все мои документы. Сейчас карман… был пуст! Стараясь не поддаваться нахлынувшей досаде, я отстегнул ремни, поднялся над креслом и спокойно… да уж какой там спокойно!.. один за другим ощупал все карманы. Потом сделал два глубоких вдоха и повторил процедуру, на этот раз тщательно ощупывая карманы изнутри.

Документов не было. Идентификационная карта-паспорт, чип-удостоверение, полетное задание и талоны на бесплатный обед в столовой…

Я растерянно огляделся по сторонам. Взгляд уперся в скафандр, бесформенным ворохом запиханный за стеклянную дверцу подвесного шкафа. Тут я все понял: документы выпали из кармана, когда я переодевался в этот чертов скафандр или когда, стараясь не слушать надоедливого старпома, опрометью драпал с полицейского крейсера. Ясно было одно: все мои документы летели сейчас в сторону Земли-матушки под жизнерадостные возгласы просыпающихся полицейских. А я – не идентифицируемая, а значит, вроде бы и не существующая личность, летел в прямо противоположном направлении – к старой, насквозь пропахшей мусором базе переработки. И все бы ничего, если бы не два десятка, обремененных осознанием собственной значимости, отупевших от однообразной работы, менеджеров, каждый из которых сочтет за честь выдворить с базы, не имеющего документов мусорщика вместе с его полицейским мусором.

Тут уж сомневаться не приходится. Я как-то уже побывал в подобной ситуации, забыв чип-удостоверение водителя мусоровоза. Дело едва не кончилось тюрьмой…

– И, что мне теперь делать?! – воскликнул я.

Бортовой компьютер, неусыпно ожидающий от меня голосовых команд, пробубнил в ответ:

– Вопрос не конкретен. Просьба переформулировать.

Хорошо, что компьютер не реагирует на незнакомые ему слова. Иначе бы он просто сгорел от безуспешных попыток расшифровать те высокохудожественные идиомы, которые я во все горло выкрикивал в течение последующих двадцати минут.

Немного успокоившись (аудиогимнастика всегда помогала мне в сходных обстоятельствах), я влез с ногами в пилотской кресло и попытался здраво порассуждать. Выходило это у меня плохо, особенно в те моменты, когда я вспоминал укоризненный взгляд и седую бороду старпома Дафта.

– Без документов лететь на базу не имеет никакого смысла, – рассуждал я вслух. – В лучшем случае пошлют куда подальше, а в худшем могут и арестовать. Возвращаться с мусором домой нельзя. Стоит мне пересечь орбиту Марса, как маячок загрузки привлечет к моему несчастному мусоровозу такую ватагу патрульных катеров, что в космосе тесно станет. Остается одно… – я горько усмехнулся своим мыслям, – сбросить мусор на каком-нибудь астероиде.

Сбросить мусор на астероиде… Да для мусорщика – работника департамента космической экологии, сделать такое – все равно, что для воспитателя детского сада научить детей курить.

– Никогда! – гордо произнес я. – Ведь есть же профессиональная этика!

После этих слов мне стало немного легче. Я сосредоточенно потер переносицу и громко скомандовал:

– Компьютер! Карту пояса астероидов – на центральный экран!



***

Астероид был достаточно крупным, чтобы мой мусоровоз мог удобно разместиться на его каменной поверхности. Посадка прошла удачно. Я осторожно выглянул в иллюминатор, словно опасаясь быть замеченным каким-нибудь заплутавшим патрулем. Осмотрелся. Астероид, как астероид. Разноцветные звезды, острыми колючками разбросаны по черному небу. Да какое это, собственно, небо?..

– Вряд ли этому одинокому утесу, дрейфующему в безбрежных просторах космоса, повредит десяток-другой тонн мусора, – произнес я, подивившись невесть откуда взявшемуся художественному слогу.

Выждав для конспирации пару минут, я скомандовал:

– Компьютер! Режим выгрузки на поверхность. Без прессовки. Без пакетирования. Тремя партиями. Уровень безопасности – максимальный. Удаление от корабля – двадцать метров. – Я перевел дух. – Запуск!

В кормовой части лязгнуло, по кораблю прошла мелкая дрожь. Завыла система предупреждения. Выгрузка началась.

Я подтянул колени к подбородку (поза эмбриона – нервничаю!), сцепил пальцы в замок. Двадцать минут, не больше. Скоро я навсегда покину это замусоренное мной место. Да, собственно говоря, оно и замусоренным-то не будет. Стоит мне только включить стартовый двигатель, как все эти объедки с полицейского стола взмоют вверх и начнут свой вечный путь сквозь космос в нескольких десятках метров от поверхности астероида.

Но на душе все равно было неприятно. Даже тревожно. Причем, тревожнее и неприятнее, чем я мог ожидать. Какое-то нехорошее предчувствие, холодной липкой массой вползало в сознание. Да, что же это такое? Неужели профессиональная этика так громко взывает к совести?

Разгрузка подходила к концу. Я приблизился к иллюминатору. Включил внешний прожектор. Портативный робот-бульдозер, то и дело подпрыгивая из-за малой гравитации, старательно отодвигал партии мусора подальше от корабля, расчищая аккуратную стартовую площадку. Новоявленный мусорный атолл, мрачно поблескивал в лучах корабельного прожектора. Горы пластиковых пакетов. Двадцатилитровые баллоны из-под воды. Ворохи отслужившей свой уставной срок, форменной полицейской одежды. Длинный, похожий на гроб белый контейнер с прозрачной крышкой. Снова баллоны…

Контейнер! Я вздрогнул и плотнее прильнул к иллюминатору. Откуда тут взялся этот контейнер? И, что это, черт возьми, за… У меня похолодело внутри. Я видел такие контейнеры раньше. Я знал, что это такое!

– Компьютер! Внешний прожектор – десять градусов влево!

Белый луч поплыл по мусорным торосам.

– Стоп! ¬– заорал я, вжимаясь лицом в пластик иллюминатора.

Там, под угольно черным небом, на уродливой каменистой поверхности астероида, в белом контейнере для анабиоза, закрытом прозрачным пластиковым куполом … лежал человек.

Я отшатнулся от иллюминатора. Машинально, каким-то генетически заложенным в нас движением, протер глаза. Картина не изменилась. Под пластиковой крышкой ясно различался силуэт человека. Широкая синяя полоса на корпусе контейнера указывала на то, что этот жуткий «спальный ящик» – с полицейского крейсера. Да и откуда ему еще взяться?

Так вот, что означал тот удар, который я почувствовал, находясь на корпусе своего мусоровоза во время перекачки мусора с «Оклахомы»!

– Компьютер! Остановить выгрузку! – скомандовал я сиплым голосом.

– Выгрузка завершена две минуты назад, – тупо констатировал электронный мозг корабля.

– Остановить бульдозер! – раздраженно заорал я, досадуя на «несообразительность» своего электронного собеседника.

Бульдозер послушно опустил ковш.

Я распахнул дверцу шкафа и трясущимися руками вытащил скомканный полицейский скафандр…



Вот уж не думал, что когда-нибудь вспомню добрым словом, надоевшую за годы полетов, невесомость. Строго говоря, на поверхности моего тайного прибежища гравитация не была нулевой. Но эти «ноль-ноль-восемь же», к счастью, не играли ни какой роли. На Земле такой контейнер я бы не смог даже сдвинуть с места. Однако и здесь, на астероиде, пришлось попотеть, втискивая двухметровый ящик в крошечную шлюзовую камеру жилого модуля корабля. Позади услужливо суетился робот-бульдозер, но толку от него было мало.

Наконец, почти совсем выбившись из сил, я втащил контейнер в пилотскую кабину и сорвал с себя прозрачный шлем.

Внутри хрустального гроба лежала… девушка. Длинные ресницы, смешная короткая челка. Крошечные складки в уголках плотно сжатых губ создавали впечатление, что она лукаво улыбается. На девушке был легкий белый комбинезон для длительного анабиоза. Нашивка на груди извещала, что зовут ее Марта… Лейтенант Марта Стивенсон.

Я закрепил контейнер страховочным ремнем на полу и открыл крышку контрольной панели. Мои подозрения оправдались. Индикатор жизненной активности светился красной цифрой 7%. Семь процентов! Показатель шесть с половиной говорит о состоянии, не совместимом с жизнью! Я взглянул на таймер – три месяца стационарной работы и…почти двадцать часов автономки! Контейнер слишком долго работал в автономном режиме. Его умная электроника пыталась как можно дольше сохранить жизнь вверенного ей человека, но двадцать часов!..

Мой мусоровоз отстыковался от «Оклахомы» восемь с половиной часов тому назад. Значит еще до погрузки на мой корабль, контейнер Марты почти двенадцать часов работал в автономном режиме! Как это могло произойти? Как контейнер попал в мусорный отсек полицейского крейсера?

– Да, что же это такое? Живого человека!.. – воскликнул я.

Живого. Пока, к счастью, живого. Но надо срочно, что-то делать. Я схватился за голову. Немедленно открыть крышку контейнера, значит – резко прервать режим анабиоза. Мгновенная смерть! Включить режим выхода из сна? Это – не менее двадцати минут подготовительных операций. Девушка умрет от недостатка воздуха до того, как система автономного анабиоза откроет крышку. Замкнутый круг!

Но рассуждать не было времени.

– Компьютер! Медицинский контейнер! – скомандовал я и даже вытянул в ожидании руку.

Мне показалось, что в электронном голосе моего бортового менеджера проскользнули нотки удивления:

– Медицинский контейнер. Шкаф номер два, нижняя полка. Доступ свободный.

Я резко оттолкнулся от пола и, едва не разбив голову о шкаф, схватил в охапку ящик с медицинскими инструментами. Дефибриллятор! Вот, что мне было нужно. Из курса первой медицинской помощи я помнил, что в таких случаях необходимо запустить сердце. Дефибриллятор и ампулы со спецпрепаратом… Только я никогда этого не делал!

– Решайся! – закричал я себе. – Времени нет!

– К работе готов. Бортовое время двадцать два часа… – по-своему понял мои слова компьютер, но я его уже не слушал.

Подключив дефибриллятор к сети и вскрыв шприц-ампулу, я замер над контейнером. Индикатор показывал шесть и семь десятых. Пора! Я повернул ключ принудительного вскрытия. Зловеще зашипели газовые дюзы. По кораблю разнесся тревожный голос «Принудительное вскрытие! Опасно для жизни объекта! Принудительное вскрытие! Опасно для жизни объекта!».

Я рванул крышку, она оторвалась от контейнера и улетела в сторону. Лицо девушки было белым как снег.

– Марта! – позвал я, не ожидая услышать ответ. Нащупал пульс – еле слышно. Я закатал рукав ее комбинезона и сделал инъекцию. Теперь – сердце!..

После пятого разряда дефибриллятора у девушки задрожали ресницы. Она слегка разомкнула губы. Я бросился к портативному кислородному баллону с маской…

***

– Где я?

Она лежала на моей кушетке. Голос был слаб – почти не слышен.

– Вам нельзя разговаривать, –  сказал я. – Теперь все будет хорошо.

– Кто вы?

– Меня зовут Рассел, Рассел Акофф. Я мусорщик. Вы на борту моего мусоровоза. Извините.

Ее щеки уже слегка порозовели. Она даже попыталась приподняться, но я удержал ее.

– Как я здесь оказалась? – спросила она.

Я пожал плечами: – Для меня это тоже загадка. Ваши товарищи как-то умудрились отправить вас вместе с контейнером для анабиоза в мусорный отсек вашего крейсера. Затем вас втянуло в мой мусоровоз.

– Так значит, я мусор? – она попыталась улыбнуться.

«Сильная девушка, – подумал я. – Сильная и… красивая».

Еще через полчаса она уже сидела, опираясь на подушку, и крошечными глотками пила теплый чай из пластикового тюбика.

– А куда мы летим, Рассел? – спросила она.

– Мы? – я растерянно улыбнулся. – Строго говоря, мы пока не летим. Мы – на астероиде.

– На астероиде? – она с благодарной улыбкой протянула мне тюбик.

–  Да, дело в том, что… Видишь ли, по счастливому стечению обстоятельств… теперь я точно знаю, что по счастливому… я забыл на «Оклахоме» документы и вместо того, чтобы выгрузить мусор на базе, мне пришлось сделать это здесь. На астероиде.

Во взгляде девушки появилось удивление:

– Как же так? Ведь сброс мусора на астероидах строго запрещен? Ты ничего не путаешь, Рассел?

Я развел руками.

По ее милому лицу пробежала тень. Тонкие брови слегка сошлись на переносице. Она приподнялась на локте и выглянула в иллюминатор.

В этот момент я был готов услышать все, что угодно, но только не это…

– Мистер Акофф, – произнесла Марта, старательно вкладывая в голос все имеющиеся у нее силы, – вы арестованы за нарушение статьи номер пятьсот тридцать семь…

– Японский городовой! – вырвалось у меня из груди…



Я сидел на кушетке со скрученными пластиковой лентой руками.

– Это все здорово, лейтенант, – стараясь казаться беззаботным, выкрикнул я, – но кто поведет корабль?

– Это не ваша забота, арестованный, – ответила она с пилотского кресла.

Она повернула ключ запуска. Завыли двигатели. Корабль затрясло.

В этот момент Марта в каком-то замешательстве повернула ко мне лицо. В ее глазах читалось сомнение.

– Да, кстати, – сбивчиво начала она. – Я забыла сказать… Рассел, спасибо вам, что спасли мне жизнь.

***

Сейчас, когда я пишу эти строки, Марта на кухне печет мои любимые пирожки. С капустой и грибами. У нее это здорово получается. Правда дома она бывает не часто – все полеты да патрулирования.

Кстати! Мы с ней уже четвертый год вместе!..