Мусорщик

Опубликован в журнале "наука и жизнь", №3, 2009 г.
-------------------------------------------------------

Мусорщик

И кто из нас в детстве не мечтал стать отважным космическим десантником, сломя голову, ныряющим на своем крошечном катере в мрачную атмосферу неизведанной планеты? Или великолепным капитаном огромного транспортника, месяцами бороздящего просторы галактики без связи с Землей? Или офицером военного флота, днем и ночью пристально следящим за подходами к солнечной системе через прицелы лазерных установок? Или…

А я стал мусорщиком…

Да, мусорщиком. Конечно, может быть, это звучит не так гордо, зато моя работа не менее важна и ответственна, чем все эти десантные операции, транспортные перелеты и военные патрулирования, вместе взятые. Интересно, как бы они вообще патрулировали, если бы межпланетная экологическая организация не запретила-таки сброс мусора прямо на орбите станций и поверхности астероидов? Да боевые крейсера только и делали бы, что расчищали себе путь, отстреливая из своих грозных пушек огромные бочки из-под топлива и многокилометровые острова пищевых отходов.

Нет, во время бурной колонизации космического пространства, без нас – мусорщиков – просто не обойтись. Да и платят нам не плохо – на жизнь хватает. Тем более что вот уже два года, как я работаю на транспортных линиях – вожу спрессованный мусор на базу переработки, болтающуюся на орбите Марса. Не то, что раньше, когда я сутки напролет бороздил околоземное пространство на своем «пылесосе», подбирая бутылки и пластиковые пакеты…

Очередное дежурство обещало быть легким: загрузка на базовой орбитальной станции, тридцать пять часов до Марса, разгрузка, восемь часов отдыха в гостевом модуле и – домой.

Я пришвартовал мусоровоз к загрузочному шлюзу, проверил давление – в норме. Пока идет загрузка, полчаса безделья мне обеспечены. Можно подремать в кресле, скинув тяжелую форменную обувь. Я наклонился и потянул за липучку правого ботинка. Хрустнуло громче, чем я ожидал, и кожаная застежка осталась в руке. Да, чтоб тебя! Надо же было перед самым стартом. Дурная примета…

Я с прощальным вздохом положил отслужившую пару в мусорный пакет и «поплыл» к гардеробу за новыми ботинками. Хорошо, что есть запасные, а то пришлось бы ходить по марсианской станции в рваной обуви, а ведь там полно инопланетян – неудобно.

 Загрузка прошла на удивление быстро, я даже не успел задремать. Новых роботов, что ли установили? Ну, как говориться, раньше вылетишь – раньше вернешься. Швартовочный узел замигал предупреждающими огоньками и не спеша втянулся в корабль. Я осторожно вывел мусоровоз из зоны загрузки, развернулся и лег на заданный курс. Тридцать пять часов… Прогулка! В воскресенье буду загорать в Исландии.

***

Гигантский бублик марсианской базы степенно вращался вокруг своей оси. Вокруг него, перемигиваясь разноцветными огоньками, роились сотни больших и маленьких мусоровозов. Что ни говори, а уборка и переработка отходов в нашей Галактике дело прибыльное. Говорят, этот рынок давно поделен между землянами и араканцами. Причем если наши фирмы в основном занимаются доставкой и переработкой, то инопланетяне закупают прессованный мусор с базы. После прошлогоднего инцидента, путь араканским судам дальше орбиты Марса был закрыт, вот они и летят теперь прямиком на марсианскую базу, как пчелы на мед… Хотя, учитывая их пристрастие к нашему мусору, уместнее было бы сравнение с мухами… И что они в нем нашли? Говорят, полезных ископаемых на их планете совсем не осталось, а закупать сырье на Земле дорого, вот они и занялись отходами. Да, ладно…

Подходя к базе, я ловко подрезал зазевавшегося земляка-конкурента и на желтый сигнал регулировочного маяка проскочил к разгрузочному сектору. У самой посадочной площадки выключил двигатель – отрабатывать реверсом здесь запрещалось. Огромный манипулятор станции выполз из ниши мне навстречу и ухватил мой мусоровоз за причальную скобу. Не люблю я эту автоматическую стыковку…

По установленным на базе правилам, требовалось личное присутствие мусорщика в офисе приемки груза. Даже приходилось по-старинке ставить свою подпись на бумажном бланке. Двадцатый век какой-то!

Я вышел из корабля в зал прилета, с удовольствием ощущая тяжесть в избалованном невесомостью теле. Гравитация, конечно, не земная – раз в пять меньше, но все же лучше, чем болтаться под потолком, хватаясь за скобы.

Народу в офисе было тьма. Я получил талон у подъехавшего робота, присел в услужливо пододвинувшееся кресло и стал ждать своей очереди к стойке оператора.

–  Расс! Сколько лет!

Я обернулся: Феликс – старый бродяга – стоял посреди зала с огромным стаканом в руке и радостно улыбался. Его кипенно белая рубашка и галстук не оставляли мне надежды признать в моем однокашнике коллегу по мусорному ремеслу.

– Привет, Феликс, хорошо выглядишь, – встал я, протягивая ему руку.

– Спасибо, ты тоже ничего. Все на своем мусоровозе?

Я пожал плечами.

– А я вот межпланетным правом занялся, – опасно размахивая перед моим носом полным стаканом, громогласно известил Феликс. – «Интерпланет-компани», слыхал? Босс загнал меня на эту железяку. Ваши мусорные дела требуют такого юридического сопровождения, что просто диву даешься! Дел невпроворот, сижу тут уже второй месяц… Я в пятом жилом модуле, комната восемнадцать-джи. Будет время – заходи, старые времена вспомним!

Я открыл было рот, чтобы поблагодарить за приглашение, но Феликс уже растворился в толпе.

В кармане завибрировал талон. Стойка номер двенадцать-си. Я протиснулся к окошку. Лицо девушки-оператора излучало такую радость, будто я прилетел к ней с Земли, чтобы вручить миллион космо за правильно разгаданный кроссворд.

– Добрый день! Предъявите, пожалуйста, вашу идентификационную карту.

Я изобразил почтительную улыбку и выложил на стойку пластиковый прямоугольник.

– Благодарю вас, – не меняя выражения лица, пропела девушка.

«Интересно, она живая или робот?» – подумал я.

Девушка просканировала карту.

– Все в порядке. Будьте добры, ваш допуск.

– Допуск? ¬– удивился я.

Улыбка девушки стала еще лучезарнее:

– Ваш допуск на право управления мусоровозом, пожалуйста.

Я недоуменно вскинул брови. Допуск ¬– крошечный чип – мне выдали восемь лет назад вместе с дипломом об окончании школы мусорщиков. После этого он мне так ни разу и не потребовался.

– Девушка, – как можно любезнее сказал я, – мое право на управление мусоровозом указано в идентификационной карте: шестая строка на вашем мониторе. А допуск никогда не требуют… – «Новенькая, наверное» – подумал я.

Девушка выдержала полсекунды, обозначая почтительную паузу.

– Мистер Акофф, предъявите, пожалуйста, ваш допуск на право управления мусоровозом.

«Точно, робот, – решил я. – Надо же, а выглядит…»

–  Девушка, – стараясь отчетливее произносить слова (вдруг она по техническим причинам не врубается), начал я, – я летаю сюда уже два года, за это время у меня ни разу не проверили допуск. Этого не требуется, потому что все данные указаны в моей и-ден-ти-фи-ка-ци-он-ной карте.

Для убедительности я постучал по стойке своей пластиковой карточкой-паспортом.

По лицу девушки проскользнула едва заметная тень замешательства. «Живая, – решил я. – Ну, слава Богу! Разберемся».

– Мистер Акофф, предъявите, пожалуйста, ваш допуск на право управления мусоровозом, – тоненький пальчик с алым маникюром потянулся к синей кнопочке.

– Нажимайте, нажимайте, – кивнул я. – Я буду разговаривать с менеджером. Не беспокойтесь, к вам у меня претензий нет. Очевидно, это недоразумение.

Элегантный молодой человек в безукоризненно подогнанном синем костюме вежливо поздоровался со мной из-за стойки и на секунду склонился над девушкой.

– Мне очень жаль, мистер… – он бросил взгляд на монитор, – Акофф, но это не недоразумение. Постановление межпланетного совета от пятого февраля 2117 года номер тринадцать-бис обязывает всех мусорщиков при прибытии на базу предъявлять допуск на право управления транспортным средством. Данных, интегрированных в идентификационную карту, теперь не достаточно.

Я покачал головой:

– Все ясно. Пятого февраля… А сегодня какое?

– Шестое февраля, мистер Акофф.

– Шестое, а с Земли я вылетел четвертого. Так что про постановление я ничего не знал и по привычке не взял с собой допуск, – развел я руками, в глубине души понимая, что для этих ребят мои аргументы звучат как «мама, я не знал, что нельзя брать варенье из буфета».

Менеджер почтительно наклонил голову, давая понять, что выслушал мои объяснения:

– Весьма сожалею, мистер Акофф, но согласно постановлению межпланетного совета от пятого февраля 2117 года номер тринадцать-бис, база не может принять у вас груз, не убедившись в наличии допуска.

Я мысленно высказал оригинальные пожелания этому менеджеру, всем членам совета и их ближайшим родственникам, но вслух произнес, стараясь удержать на лице, то и дело соскальзывающую, улыбку:

– И что же мне теперь делать?

Молодой человек пощелкал клавишами компьютера.

– Мистер Акофф, вы можете беспрепятственно покинуть базу коммерческим рейсом. Мусоровоз мы арестуем, и ваша фирма будет вынуждена заплатить базе штраф за несвоевременную разгрузку в размере… э-э… сорока тысяч космо за одни земные сутки простоя. Разгрузка начнется только после того, как вы предъявите нам ваш допуск.

– Да вы, что с ума тут все посходили?! – заорал я так, что у девушки-оператора, скучавшей в своем кресле, отвисла челюсть, еще раз подтвердив мою последнюю догадку о ее биологическом происхождении.

– Э… мистер Акофф, я призываю вас сохранять спокойствие, – пролепетал испуганный менеджер. Его указательный палец завис над красной кнопкой.

– Да вы знаете, что со мной за это сделают? – уже тише сказал я.

–  К сожалению, нет, мистер Акофф. Но если угодно, я могу сделать запрос… – руки менеджера потянулись к клавиатуре.

– Спасибо, не надо! – остановил я его. – Это единственный вариант выхода из ситуации?

– К счастью, нет! – молодой человек даже зажмурился на мгновение, видимо, предвкушая, что сможет помочь-таки незадачливому клиенту. – Есть еще один вариант.

– Уф! Ну сразу бы так… – беря себя в руки выдохнул я. – Слушаю вас.

Менеджер еще раз сверился с компьютером и ровным голосом начал:

– Мы можем сделать официальный запрос в профсоюз мусорщиков Земли, и они в течение суток пришлют нам подтверждение о наличии у вас допуска.

– Сутки… Это нормально! –  обрадовался я.

– Стоимость запроса составляет двести тысяч космо.

Я окинул менеджера взглядом, который согласно административному кодексу мог бы быть отнесен к невербальному оскорблению. Но он, к счастью, не предал этому значения.

– У меня есть время подумать? – спросил я.

– Конечно, мистер Акофф, вы обязаны зарегистрироваться в течение часа после прибытия, так что у вас есть еще… – он снова сверился с компьютером, – тридцать четыре минуты и восемнадцать секунд.

– Сколько секунд?

– Сожалею, мистер Акофф, но уже тринадцать…

***

– Полный бред! Полный! – Феликс бегал по комнате, неистово размахивая дымящейся чашкой кофе. – Я всегда говорил, что бюрократы уничтожат цивилизацию. Не войны, не катаклизмы, а именно бюрократы! – Он плюхнулся в кресло, едва не окатив и себя и меня горячим напитком. – Я, разумеется, знаю об этом постановлении. Компании должны были немедленно оповестить своих мусорщиков…

– Меня не было на Земле, – словно защищая своего работодателя, пробормотал я.

– Да, да, именно бюрократы! – То ли не расслышав, то ли не придав значения моим словам, завопил Феликс и снова начал бегать по комнате.

Я обхватил голову руками.

– Феликс!

Он остановился и вопросительно посмотрел на меня так, словно только сейчас увидел в своей комнате. Он еще в школе отличался импульсивностью и непредсказуемостью. И как это он стал юристом?

– Феликс, так что же мне делать? – наверное, уже в десятый раз повторил я свой вопрос.

Сквозь тонкую штору, прикрывающую огромный иллюминатор, пробивался неровный пульсирующий свет работающих двигателей – с этой стороны станции один за другим уходили в бездонную черноту космоса араканские мусоровозы. Феликс замер, как изваяние, словно забыв о моем присутствии…

– Эврика! – заорал он не своим голосом. Кофе выплеснулся ему на руку. – Нашел! Я гений, Расс, ты понимаешь? Я просто гений!

Я замер в ожидании, сейчас лучше дать ему порадоваться всласть, иначе он может упустить мысль. Феликс рухнул в кресло и больно сжал мне плечо своей огромной лапищей.

 – Расс, ты даже не представляешь, как тебе повезло!

– Еще как представляю, – не без сарказма сказал я, стараясь высвободиться из его дружеского объятия.

– Нет, я серьезно. Тебе повезло, что я оказался на станции, иначе… В общем слушай. Мы провернем с тобой такую…

– Аферу? – с сомнением перебил его я.

Он сделал недовольную гримасу:

– Я все-таки, юрист. Не аферу – сделку. Такую сделку, что все только ахнут.

Он быстро повернул кресло, сел напротив меня и, шарахнув кулаком по моему колену так, что подпрыгнула нога, торжественно произнес:

– Дружище Рассел, тебе нужно принять араканское гражданство!

Час от часу не легче!

– Приехали, – поморщился я, – а обрезание мне сделать не надо?

– Нет, обрезание как раз не обязательно, у араканцев нет такой традиции, а вот принять их гражданство тебе надо. От земного отказываться не придется, Аракан признает двойное гражданство. Так что все в порядке!

Он сиял как именинник на банкете.

– Что в порядке? – так и не дождавшись объяснения, спросил я. Это было похоже на какой-то дурацкий розыгрыш.

– Слушай, – понизив голос до, неподобающего юристу, заговорщицкого тона, начал Феликс, – все законно и просто, и как это я сразу не догадался? Ты сейчас идешь в консульство Аракана, оно прямо здесь, на станции, и заявляешь, что хочешь принять их гражданство. В последнее время у них с этим просто. Взнос символический, что-то около ста космо. Но самое главное – ты должен в присутствии консула и своего адвоката (у тебя ведь есть на станции знакомый адвокат?) заявить, что хочешь принять гражданство для того, чтобы по мере сил и возможностей способствовать укреплению экономической мощи великой араканской цивилизации…

– А именно?.. – скорее для приличия, чем для уточнения спросил я. Эта афера, то есть «сделка», сразу же показалась мне полным абсурдом. У меня даже возникли подозрения, что между кока-колой и кофе мой друг баловался чем-то покрепче.

– А именно, – не заметив моего сомнения, возбужденно ответил Феликс, – ты якобы хочешь заниматься доставкой мусора с этой базы на араканскую базу. Она висит на орбите Ганимеда – спутника Юпитера.

– Ага… И ты хочешь сказать, что эти ребята настолько наивны, что им достаточно пропеть гимн про великую араканскую цивилизацию, чтобы они, пустив слезы умиления, сразу признали меня своим?

– Ну конечно же нет! Вот чудак! – захохотал Феликс. – Все эти красивые слова не более чем обязательный ритуал. Дело в том, что тогда ты сможешь покупать на нашей станции мусор как землянин по двести космо за тонну, а на Аракане продавать по пятьсот. Они только будут рады. Дело в том, что наша база продает араканским перекупщикам мусор по четыреста космо, а они на своей базе просят за него уже семьсот. Коммерция! Вот араканским властям и выгоднее привлекать землян с араканским гражданством.

Феликс снова вскочил на ноги и, радостно потирая руки, забегал по комнате:

– После принятия гражданства ты как землянин покупаешь у базы свой же мусор (он же формально уже принадлежит базе), а потом везешь его на Ганимед, где продаешь его уже как араканец.

– А на кой черт мне их гражданство принимать? – решительно ничего не понимая, закричал я. – Не проще ли мне и купить и продать, будучи землянином?

– Да нет же! ¬– воскликнул мой ученый приятель. – Их база не имеет права приобретать мусор у землян. Это уже какие-то экономические и политические игры.

Я замолчал, переваривая услышанное. Рациональное зерно в идее Феликса, конечно же, было. Мало того, я даже успел призадуматься, а не заняться ли мне этим бизнесом после окончания заварушки… Открытым оставался только один вопрос.

– Слушай, Феликс, это все здорово, а где я возьму деньги, чтобы выкупить у базы свой же мусор? Это же сто пятьдесят тонн… – я прикинул в уме. – Получается тридцать тысяч космо.

– Это как раз не проблема, – небрежно махнул он рукой. ¬– Ты когда-нибудь слышал слово «кредит»? Здесь на станции банков как грибов после дождя. Возьмешь краткосрочный кредит, а процент погасишь с прибыли, ты же на Ганимеде сразу семьдесят пять… нет, после уплаты налогов около шестидесяти тысяч хапнешь. Не дурно, да?

Он сел на ковер, по-турецки скрестив ноги. Почесал затылок:

– Слушай, а может и мне заняться мусором?

– Ты как хочешь, а я эту сделку могу только один раз провернуть, чтобы ситуацию разрулить. Корабль-то не мой. Так что оставшиеся деньги я выплачу своей фирме в качестве штрафа за опоздание и за истраченное топливо. Хорошо, если вообще не уволят.

– В общем-то, верно, – кивнул Феликс.

Я сел рядом с ним на пол и, по-дружески хлопнув его по плечу, сказал:

– Как бы то ни было, я тебе очень благодарен, Феликс. Ты меня выручил. Спасибо огромное!

– Да, ладно… – рассеяно отмахнулся он. По его глазам было видно, что идея заняться мусорной коммерцией заинтересовала его не на шутку.

***

Швартовка на Ганимеде прошла успешно. Араканская станция была почти точной копией нашей. Процедура оформления оказалась на редкость простой: у меня проверили мой новенький араканский паспорт, записали номер корабля (даже не поинтересовавшись, кому он принадлежит) и предложили до окончания разгрузки отдохнуть в центральной кают-компании.

Землян среди ожидающих разгрузки мусорщиков действительно было много. Но я лишь вежливо кивнул поприветствовавшим меня землякам и сел в углу за отдельный столик. Официант принес меню, написанное сразу на двух языках. Я уже приготовился сделать заказ, как вдруг в зал вошли двое рослых араканцев в черных форменных плащах. В руках они держали портативные бластеры. В кают-компании как-то сразу сделалось тише, кто-то уронил вилку. Вошедшие осмотрели зал и двинулись к моему столику…



– Я же уже объяснял, что цель моего прибытия на станцию – продажа мусора с земной базы на орбите Марса…

Допрос в крошечной, без иллюминаторов комнате продолжался уже почти час. Молодой следователь-араканец задавал свои бесконечные однообразные вопросы, а секретарь монотонно щелкал клавишами старенького, похожего на большой блокнот компьютера. Я совершенно не понимал, что происходит. Все мои вопросы следователь оставлял без внимания, продолжая допрашивать о цели моего прибытия на станцию.

Наконец дверь отворилась, и в комнату вошел пожилой араканец в длинном, до пят, сером плаще с серебряной нашивкой на левом плече. Он о чем-то быстро переговорил со следователем, потом обратился ко мне:

–  Господин Акофф, расследование по вашему делу практически завершено. Вам предоставляется право изложить суду свою версию событий. Я буду вашим адвокатом. Меня зовут Тоу.

– Событий? Каких событий? – я развел руками, захлебываясь словами. –  О чем вообще идет речь?!

Пожилой араканец подал знак, и следователь с секретарем вышли из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.

–  Господин Акофф, – начал Тоу, глядя мне прямо в глаза, ¬– лично я полагаю, что произошло недоразумение. Но судья думает иначе…

–  Господин Тоу! ¬– не выдержав неопределенности, перебил я адвоката. – Объясните же мне, наконец, что происходит? В чем меня обвиняют?

Тоу сделал успокаивающий жест.

– Что вы везли на станцию, господин Акофф? – спросил он.

– Ну, вот опять двадцать пять… – негодующе замотал я головой. – Я же тысячу раз говорил, что привез с земной станции сто пятьдесят тонн прессованного мусора. На продажу. Это мой бизнес. Я гражданин Аракана…

– Ваш корабль пуст…

– …и поэтому я требую… – слова адвоката не сразу дошли до моего сознания.

– Что значит пуст? Его уже разгрузили?

– Нет, разгружать было нечего. Вы привели на станцию ПУСТОЙ мусоровоз. Следствие готово предоставить вам запись вашего бортового компьютера, который зафиксировал, что мусоровоз вылетел пустым с базовой орбитальной станции Земли…

– Вы хотите сказать, с марсианской станции переработки?

– Нет, именно с земной станции. Соответственно и марсианскую станцию вы также покинули на пустом мусоровозе.

– Но как… Почему? – я почувствовал, как у меня похолодели руки.

– Все очень просто, господин Акофф, – спокойно произнес Тоу. ¬– Я проверил данные мониторинга состояния корабля и обнаружил, что в момент вашей стыковки с земной станцией, произошло замыкание датчика загрузки, и компьютер решил, что контейнер заполнен до отказа. Загрузка была прервана, не начавшись, и компьютер дал команду на старт.

– Точно, –  прошептал я. –  Все прошло на удивление быстро. Я еще подумал…

–  Загрузки вообще не было.

–  Но тогда, в чем же меня обвиняют? –  попытался улыбнуться я, но, судя по испуганному выражению лица моего собеседника, моя улыбка оказалась похожей на оскал. – Я ведь и так наказал сам себя, купив за тридцать тысяч космо контейнер с вакуумом.

– Да, скорее всего, так, – кивнул адвокат. – Но судья… Судья склонен полагать, что ваша цель состояла в том, чтобы, не имея груза, обманным путем получить гражданство славной цивилизации Аракан.

Несмотря на всю плачевность моего положения, я не смог удержаться и прыснул от смеха.

–  Прошу прощения, господин Тоу, –  извинился я. –  Я не хочу обидеть вас, но посудите сами… зачем мне ваше гражданство?

По лицу адвоката пробежала тень возмущения.

– Молодой человек, ¬– произнес он назидательным тоном, – многие цивилизации могут только мечтать о том величии, которого удалось достичь Аракану. А «посудить», как вы изволили выразиться… «Посудить» придется не мне, а судье Темплу. И надо сказать, он не склонен принимать во внимания мои аргументы.

– Как это не склонен принимать? А зачем же тогда нужна защита?

– Таковы особенности араканского права. И вам, как гражданину Аракана, – мне показалось, что адвокат едва заметно ухмыльнулся, – следовало бы это знать.

– И какое же мне грозит наказание? – спросил я, опустив голову. В этот момент я ожидал услышать такую сумму штрафа, которую не смогу выплатить и за год.

Адвокат Тоу тяжело вздохнул и сказал:

– К моему удивлению, судья Темпл использовал крайне жесткую формулировку. Он записал в протоколе, что на борту вашего корабля «было ноль тонн, ноль килограммов и ноль граммов ожидаемого товара, то есть мусора».

Я посмотрел на адвоката:

– Ноль тонн, ноль килограммов… Ну и что? Ерунда какая-то.

– Молодой человек, – багровея, продолжал Тоу, – это не ерунда! Судья Темпл намеренно использовал столь точную формулировку. В системе араканского законодательства это указывает на крайне негативную оценку судьей деяний подсудимого. Использование такой формулировки означает, что судья выносит… –  голос адвоката задрожал, ¬–  высшую меру наказания ¬–  пожизненное заключение.

У меня в голове лопнул какой-то пузырь, и я потерял сознание.



Очнулся я уже в другой комнате. Кто-то, очевидно врач, склонился надо мной, проверяя пульс. Я сел на кушетке, осмотрелся. В углу, ссутулившись, сидел Тоу.

– Как вы себя чувствуете, господин Акофф? – спросил он.

– Попробуйте догадаться, адвокат, ¬ – просипел я, удивляясь слабости своего голоса. Очевидно, мне ввели какое-то лекарство, голова кружилась.

– Как только вам станет лучше, нам придется посетить ваш корабль. Это протокольное мероприятие. У нас остались только формальности.

–  Я готов, –  ответил я. Мне очень хотелось вернуться на мой корабль. Я, конечно, понимал, что побег будет не возможен, но мой старый мусоровоз – единственное, что сейчас связывало меня с Землей и свободой.



Помимо адвоката вместе со мной в корабль поднялись еще двое: молодой следователь и сухенький старичок в лиловой мантии с золотыми нашивками. В пилотской кабине все оставалось, как и прежде: приоткрытый шкаф с одеждой, запасы пищи, инструменты…

– Господин Акофф, судья Темпл,  –  адвокат почтительно склонился перед старичком, – уже принял решение. Но у него остался один вопрос: что представляют собой эти предметы?

Следователь поднял с пола пакет с моими старыми ботинками.

«Вот и не верь после этого в приметы, – мрачно подумал я. – Порванный ботинок перед полетом и…»

– Ответьте на вопрос, пожалуйста, ¬– сиплым голосом произнес старичок-судья.

Я усмехнулся:

– Эти предметы ничего не представляют. Это рваные ботинки. Мусор.

Старичок вздрогнул, как от удара кнутом.

– Вы говорите, мусор? – громко переспросил адвокат.

– Ну да, мусор… Какого черта вы тут!.. – взорвался я. Но меня уже не слушали.

– Господин судья, – адвокат с поклоном обратился к старичку, ¬– на борту корабля обнаружен мусор.

Судья молча пошамкал сухими губами.

– Его вес явно больше, чем ноль граммов, не так ли? – адвокат протянул судье мой пакет. Старичок едва заметно кивнул. – Получается, что решение по этому делу принято с неверной формулировкой?

Судья снова кивнул. Его лицо исказилось гримасой недовольства.

– Согласно араканскому законодательству решение, принятое с неверной формулировкой, отменяется, а подсудимый признается невиновным…

Старичок махнул рукой и направился к выходу.

– …и он вправе рассчитывать на компенсацию морального ущерба, в размере… одного миллиона космо.

Я без сил опустился в пилотское кресло. Глаза адвоката восторженно блестели.

Судья остановился у самого трапа и, резко развернувшись, выкрикнул дребезжащим голосом:

– Однако помните, мое решение лишает вас права на сохранение араканского гражданства! И вы никогда, слышите, никогда, не сможете его получить!

Я сделал такое серьезное лицо, на которое только был способен, и произнес, сокрушенно качая головой:

– Это, безусловно, удар для меня, господин судья! Но, что поделаешь, судьба не всегда бывает к нам благосклонна…