Готическая Введенка или Стучитесь, Вас откопают!

Готическая «Введенка» или «Стучитесь, Вас откопают!» (автор и составитель: Катя Паника, фотографии сделаны Gleb Saint)
Предисловие от автора:
Каждый писатель в своей жизни мечтает написать что-то ТАКОЕ, что будут читать и перечитывать все последующие поколения. Кто-то мечтает написать вторую «Войну и Мир», кто-то «Евгения Онегина», я же всего лишь пишу книгу о том месте, где прошло мое «детство-отрочество-юность» - о Введенском кладбище. Как сказала бы моя мама: «Только моя дочь может писать книгу о кладбище и надеется, что она станет бестселлером…». Я не надеюсь, я просто  пишу эту книгу для таких же «трудных подростков», как я, которые тоже прошли суровую школу жизни в черных одеждах, а так же для людей, которые не знают Введенское ТАКИМ, каким знаю его я.
Дорогие дамы и господа, добро пожаловать в Готическую «Введенку»!



Знакомство с «Введенкой»
Уже от самых ворот, выполненных в готическом стиле, Введенское кладбище неизменно производит впечатление нерусского и не православного. Его дореволюционное «иноверческое» прошлое сохранилось почти в целостности. Восьмиконечный крест здесь едва увидишь. Зато во множестве стоят латинские «крыжи», распятия, аллегорические скульптуры, всякие портики с дверями в загробный мир, часовни, имитирующие разные западноевропейские архитектурные стили и т.д.(с) Юрий Рябин

Два часа дня. Летнее солнце радостно бьет своими лучами в окна трамвая номер 43. «Следующая остановка «Введенское кладбище»» - слышим мы бодрый голос водителя. «Все, приехали…»- мрачным баритоном произносит Дима. «Докатились…»- весело подхватывает Настя, и мы все дружной компанией вываливаемся из трамвая. «Может быть, цветов купим?»- спрашиваю я. «Да ну тебя, мы ж не на похороны, а на экскурсию…» - отмахивается от моего предложения Дима.


Это мой не первый визит на Введенское кладбище. Самый первый был вместе с папой и мамой, когда я еще жила на Танковом проезде. Мне было от силы лет пять, когда папа повел нас гулять «в музей». Да, он называет это кладбище музеем.  И не случайно – ведь таких прекрасных старинных склепов и могил нет, пожалуй, больше ни на одном Московском кладбище. «Введенка» имеет какое-то почти магическое влияние на людей, ведь посетив ее однажды, хочется возвращаться туда снова и снова. Почти, как кладбища Нового Орлеана – одного из самых странных городов на земле…
Мы с Настей и Димой входим через главные ворота в некрополь. «Прислушайся…»- тихо говорит Дима: «Слышишь что-нибудь?» - спрашивает он. «Музыка?»- интересуюсь я. «Это Мертвая флейта…»- улыбается Дима.  «Все шутишь?»- спрашиваю я. «Нет, это не шутка… Говорят, что здесь бродит призрак покойного флейтиста…» - поясняет Дима.

«А это что за памятники?»- спрашиваю я, показывая рукой на право. «Айнемы… Немцы…»- говорит Дима. Я вспоминаю, что один из моих друзей все хвастался о том, что Айнемы его предки. «Еще бы, немцы!»- подхватывает Настя: «Это же немецкое кладбище…» - «А так же французское, польское, еврейское…»- перечисляет Дима:  «В 18-19 веках здесь хоронили преимущественно лиц католического и лютеранского вероисповедания, которых в народе называли «немцами», то есть «иноверцами». С тех пор и до 1917 года оно оставалось единственным кладбищем в Москве, где хоронили так называемых «западных христиан».   Только уже в советское время, когда погребение чаще всего не имело значения религиозного обряда, на Введенском кладбище стали хоронить без разбора конфессий. И теперь там даже больше захоронений русских и еврейских, чем латинских и лютеранских. На кладбище расположены две лютеранские церкви и четырнадцать часовен…» - «Правда? Так много?»- удивилась Настя.  «А ты что думала, Введенка – это Коллонада, Феррейн, Вампирка и Художники?»- засмеялся Дима.
«Кстати, помнишь Ворона?» - спрашивает меня Дима. «А, этот тот готенок такой?» - спрашиваю я. «Да, анекдот: «Я живу напротив кладбища, будешь меня злить – будешь жить напротив меня!» - это как раз про него. Он вон в тех домах живет…»- Дима поворачивается к главному входу и показывает рукой на дома напротив. «Он все еще готует?» - спрашиваю я. «А куда ж он денется-то? Посадить не посадишь – возраст, вот он и бегает…»- ответил Дима.
«А почему Введенское? Из-за писателя?»- спрашиваю я. Папа что-то рассказывал на эту тему, но я как-то упустила из виду эту информацию. «Введенский был поэтом…»- многозначительно сказала Настя.  «При чем тут Введенский?»- всплеснул руками Дима: «Называется кладбище так из-за Введенских гор, сейчас это Лефортовский холм, расположенный на северном берегу реки Яузы… Стыдно тебе не знать, сама почти на Яузе живешь…»- пояснил Дима: «А с северной стороны Введенские горы были ограничены долиной  реки Хапиловки, при впадении которой в Яузу располагалось село Семеновское, которое в 17 веке носило название Введенское. На юге протекал Лефортовский ручей. В 1771 году на его правом берегу и было открыто Немецкое кладбище – наша Введенка…» - «Ты такой умный…»- заворожено глядя на нашего спутника, сказала Настя. «Нет, я просто гот…» - хмыкнул он, и продолжил рассказ. Наш поход стал действительно напоминать экскурсию по старинному немецкому музею, например, как Грюнес Гевольбе в Дрездене, где собрана колоссальная коллекция древностей. Для меня каждый памятник на Введенском кладбище представляет не меньшую ценность, чем тоже самое, кольцо Мартина Лютера в Грюнес  Гевольбе. Мой самый любимый памятник, это девушка с цветком.


На самом деле этот памятник внешне представляет собой девушку, выходящую из дверей. Но после прихода готов на Введенское кладбище этот памятник стал называться «Девушка с цветком». Одна моя знакомая готесса, каждый раз приходя на это кладбище, приносила с собой красную гвоздику и вставляла ее в руку девушки. Ей казалось, что эта девушка оплакивает всех похороненных на Введенском кладбище и несет им в дар свою красную гвоздику…
«Папа рассказывал, что Введенское было основано в 1771 году во время чумы…» - сказала я. «Это готично…»- улыбнулась Настя. «Ага, особенно то, что здесь хоронили умерших от чумы людей, останки которых до сих пор покоятся в некрополе. Поскольку Введенка находится в низине, эти останки частенько подмываются дождями, поэтому не исключено, что когда-нибудь Москва тоже столкнется с этой заразой…»- сказал Дима. «Очень жизнерадостно…»- саркастически усмехнулась я. «А что? Очень даже возможно! Вирус чумы может существовать на местности очень долго…»
«Может быть, свернем направо?»- спросил Настя Диму. «Зачем? Что ты на отщепенце не видела?»- удивился Дима. «Колумбарии…»- мечтательно произнесла Настя: «Если бы я умерла, я бы хотела, чтобы меня кремировали…» - «Окей, дорогая, обязательно, на ритуальном костре…» - усмехнулся Дима. Пройдет несколько лет, и  я смогу смело сказать, что похороны мы  бы обустроили, как положено. Один из моих друзей готов потом устроился работать на одно из Московских кладбищ. А еще на Введенском я познакомилась с одним из охранников. Он с удовольствием рассказывал нам интересные истории о Введенке и других кладбищах. «Нет уж, я не хочу кремации…» - сказала я: «Склепы – это красиво…» - «Еще бы! Особенно Введенские…» - согласился Дима: «Помните по две притчи, которые рассказывал Некрос?»- спрашивает Дима.

«В тени, в тиши, вдали от сует, стоит одиноко с древних времен, в веках зачарован, магический склеп. Исполнит желанье, что будет на нем" – на память прочитала Настя, мечтательно возводя глаза к небу. «А вторая притча про женщину, которая очень любила своего мужа, а когда он умер – очень горевала, не находила себе места… Постоянно приходила на кладбище и оплакивала покойного любимого. Однажды, она написала на склепе: «Я хочу, чтобы мой муж ожил!». Муж, конечно, не ожил. Но к склепу как-то пришел мужчина, который страдал половым бессилием,  который был очень похож на покойного мужа вдовы, они полюбили друг друга с первого взгляда  и жили долго и счастливо…»  - сказал Дима.


Не знаю ничего страшнее и безобразнее действующих московских кладбищ. Они похожи на кровоточащие куски вырванного по живому мяса. Туда подъезжают автобусы с черными полосами по борту, там слишком тихо говорят и слишком громко плачут, а в крематорском конвейерном цехе четыре раза в час завывает хоральный прелюд, и казенная дама в траурном платье говорит поставленным голосом: "Подходим по одному, прощаемся". (с) Борис Акунин «Кладбища»



Иногда, когда задумываешься о Московских кладбищах, сразу вспоминается вышеупомянутая цитата Бориса Акунина. Кладбище в Домодедово, в Царицино, на Щербенке – все они однообразные и пустые: крестик-могилка, крестик-могилка…  У них нет ни души, ни своего собственного лица… У Введенского же кладбища есть это самое лицо, пусть мрачное, дедантичное, но оно есть, и есть душа – самое главное в кладбище. Душа Введенки – потемки, но если ты полюбил это кладбище, оно ответит тебе взаимностью. Но есть и обратная сторона медали – оно привяжет тебя к себе навсегда, и ты станешь для этого кладбища частичкой единого целого, которое мы – готы называем «Введенка». Введенское кладбище мудрое, старое, красивое, но иногда даже хитрое. Каждый раз, когда приходишь туда – находишь для себя что-то новое и интересное: какие-то новые могилы, памятники и склепы… Введенка никогда не бывает одна и та же, и даже если Вам кто-то говорит, что «знает Введенку, как свои пять пальцев» не верьте ему. Введенское не статично, оно постоянно в движении, оно «живет» само по себе, не зависимо от времени, места и людей, которые там работают или приходят туда. Для каждого человека, который когда-либо был на этом кладбище, оно разное, каждый воспринимает его по-своему: один-с негативом, второй-с нежной любовью в сердце. В свое время одна из моих готических подруг сказала: «Чистые пруды – мой дом, а Введенское кладбище – моя дача…». У меня же все наоборот. На Введенском я чувствую себя, как дома и хочу возвращаться туда снова и снова. Введенское кладбище ровесник Ваганьковскому, но если Ваганьковское моментально стало негласным местом «захоронения знаменитостей», и простым смертным туда вход воспрещен, то Введенское кладбище как-то больше располагает к себе обычных  людей, оно как бы принимает в гости любого желающего, присматриваясь к нему и изучая его. На Введенском кладбище нет ни малейшего налета «пафоса». Введенское кладбище хоть и построено для педантичных немцев, но оно отнюдь не отталкивает своим серьезным, а иногда и строгим видом, а наоборот притягивает людей с обостренным чувством прекрасного. Сколько раз, гуляя по этому кладбищу, я видела людей, абсолютно не имеющих никакого отношения ник готике, ни к этому некрополю, но они приходили с фотоаппаратами и снимали склепы, памятники и могилы известных людей.


 
Анатолий Крупнов, бас-гитарист и лидер группы «Черный обелиск». Умер от сердечного приступа. По непроверенным данным сердечный приступ был вызван передозировкой героином.

Однажды на кладбище я познакомилась с молодой парой художников. Они приехали фотографировать это кладбище, чтобы потом сделать календарь с прекрасными видами. Знаю, что не каждый человек захочет иметь дома такой календарь, но истинные ценители красоты, я уверена, заплатили бы  большие деньги за право обладать этим «чудом». Моя мама говорит, что фотографировать кладбище это большой грех. Многие люди фотографируют похороны – это грех, ведь  40 дней после смерти душа усопшего все еще обитает в мире живых. Но на Введенском все по-другому. Каждый склеп этого кладбища, каждая могила несет в себе историческую и культурную ценность для русского и не только народа. В 19 веке здесь были перезахоронены останки сподвижников Петра Первого  -  генералов Франца Лефорта и Патрика Гордона. На кладбище похоронены:  герой заграничных походов Русской армии 1813-1814 гг., командир Астраханского кирасирского полка, генерал-майор Карл Сталь, издатель И. Д. Сытин  - его издательство известно публикациями книг, выпущенных в ознаменование 100-летия войны 1812 года.
Во время Великой Отечественной Войны на территории Введенского кладбища были похоронены французы - летчики, сначала эскадрильи, а затем и авиаполка "Нормандия-Неман", геройски защищавшие небо нашей страны и погибшие в боях на советско-геманском фронте. В 50-х годах их останки были перевезены во Францию, но памятники остались - они и по сей день служат местом встреч ветеранов и всех тех, кто желает отдать свой долг памяти павшим героям.
К сожалению, мало кто знает, что на Введенском кладбище похоронены и другие французы, оказавшиеся в нашей стране не по долгу собственного сердца, а по велению своего Императора. Рядом с могилами летчиков расположен простой и одновременно величественный памятник войнам Великой Армии, установленный на месте братской могилы французов, умерших в Москве в 1812 г.
Памятник представляет из себя четырехгранную стелу на постаменте, увеченную крестом. На лицевой стороне помещен орден почетного легиона и две памятных доски. На верхней высечено: "Militaires francais mort en 1812", а нижняя сообщает, что памятник был установлен в 1889 г. - в 75-летнюю годовщину войны. Рядом с каждой из сторон памятника лежит камень с надписью: "Militaires francais mort en 1812". Ограда памятника представляет собой восемь орудийных стволов, вкопанных в землю и соединенных цепью.. Земля, на которой захоронены и войны Наполеоновский армии и летчики авиаполка "Нормандия-Неман", является территорией республики Франция.




«Все склепы исписаны…» - расстроено проговорила Настя: «Тупая готня…» - сквозь зубы сказала девушка. «Сама ты тупая, истинные готы не посмели бы писать что-то на святыне…» - зло сказал Дима: «Это верующие…  Надеются, что этими надписями они  добьются счастья по жизни…» - со смехом сказал Дима. «О да!»- подхватила я: «А получают в ответ на свои просьбы только порицания со стороны истинных ценителей кладбищ…»





Несколько лет спустя, мы с моей сестрой приедем на Введенское кладбище готовить материалы для этой моей книги и прочитаем на одном из склепов замечательную надпись: «Господи, дай мне соседову комнату к октябрю…». Стоит задуматься, что же имел в виду автор этого пожелания…


«Готы тоже хороши…» - вступилась я за Настю. «Ты видел, что стало с Вампиркой?» - спрашивала я Диму. «Вандалы они, а не готы… Просто варвары…» - зло говорил Дима. И правда, на одном из старинных склепов, которое мы, истинные готы, зовем «Вампирка»* пустого места не осталось от надписей в стиле: «Готы! Привет! Это Ворон! Пишите мне…» или «Мы все умрем!» или «Вилле Вало-форева!». Я согласна, что «Вилле Вало – форева!», так как сама являюсь ярой поклонницей творчества финской группы «H.I.M» и ее солиста, но от того, что фанаты пишут о своей любви к кумиру на склепах самому кумиру не холодно и не жарко. Один из моих друзей вышел из этого положения еще проще – он просто выбил себе на руке татуировку с логотипом вышеупомянутой группы, чем и решил проблему «дурной писанины» на склепах. Во избежание толков и излишних споров на тему «Хим это готика или нет?» в этой книге ставлю все точки над Й – группа «Хим» не была готикой и никогда ей не станет, по словам самого же вилле Вало. «А помнишь, какая была Вампирка, когда мы первый раз здесь были?»- мечтательно возвела глаза к небу Настя. «Точно… Девственно чистая «Вампирка» и фотография мироточащей скульптуры Иисуса…» - подхватил Дима: «Была на Введенском кладбище когда-то одна достопримечательность, известная всей православной Москве. На надгробии фабрикантов мануфактурных изделий Кноппов, то есть – на Вампирке, стояла фигура Христа, почитаемая как чудотворная. Говорят, что это было бронзовое изваяние Христа и иногда рядом с ним можно было услышать шепот “Memento more”.Ежедневно много людей собиралось у надгробия Кноппов. Причем все паломники приносили с собой воду. Водой поливали десницу Христа, и, когда она стекала, ее тут же собирали во что-нибудь. Как рассказывают, та вода приобретала чудодейственные лечебные свойства, и очень многие были исцелены ею. Разумеется, такой объект поклонения не мог долго существовать в советской столице. В 40-е или в 50-е годы фигуру Христа с надгробия Кноппов увезли. Недавно в Лефортово снова появился протестантский молитвенный дом: на кладбище была отреставрирована и передана верующим небольшая лютеранская кирха-часовня. Действующая кирха теперь дает полное основание называть Введенское кладбище по-прежнему — иноверческим…» - «Введенское – одна сплошная тайна…» - тихо произносит Настя, засмотревшись на вышеупомянутую часовню. «Да, Введенское хранит много тайн…» - улыбается Дима. «А ты бы сам не хотел работать на кладбище? Мог бы экскурсии, как нам, водить тут?» - спрашиваю я. «Может и хотел бы, да отец против…  Он вообще терпеть не может готов, считает их бездарными прожигателями жизни…» - «Конечно, ведь он кроме Релаксовских*, да Р-клубовских* готов по своему телевизору и не видит…» - усмехается Настя. «Я зато ночевал на кладбище…» - почти шепотом говорит Дима: «Когда меня отец из дома выгнал…» - «Он все-таки тебя выгнал?»- переспрашиваю я. Отношения бизнесмена Анатолия Фадеева и его сына Дмитрия перестали быть идеальными после того, как Дима стал готом. В один из дней, он просто выбросил все свои костюмы, галстуки и белые рубашки, купил себе черных шмоток, атрибутов и, заслушиваясь Мэрлином Мэнсоном, начал пугать прохожих на улице и стал главным поводом для  толк и пересудов со стороны добропорядочных соседей. Сам Дима ничуть не комплексовал по этому поводу, а даже делал себе еще более оригинальные прически и макияж, зато его «добропорядочный» отец был не в восторге от нового увлечения сына. Сначала он путем мягких уговор пытался убедить сына, что готика это «не то, чем должен увлекаться приличный молодой человек». Потом в ход пошли более тяжелые методы – Анатолий выбрасывал вещи Димы, ломал его   cd- диски, не давал денег… В один из дней, когда Диме исполнилось 18, он просто ушел из дома и поселился на Введенском кладбище. «А то, это же в его репертуаре… Представляешь, лежу я дома на кровати. Весь такой готический принц во плоти, в колонках играет Lacrimosa*, с потолка свисает погребальная ленточка «Любимому сыну», вдруг он приходит, включает свет, начинает на меня орать, что я «безмозглый гей с депрессией» и выбрасывает в открытое окно моего ангела…» - нервно рассказывает Дима. «Это того, которого ты с Введенки домой принес?» - спрашивает Настя. Дима кивает:  «Этот ангел мне был очень дорог… От меня когда Лакри ушла, я в депрессии поехал на Введенское… А на отщепенце, среди осенних листьев лежал этот мраморный ангелочек…» - «Последнее напоминание о Лакри?»- вздыхаю я. Дима снова кивает.


«Ты прямо как блаженная Тамара…»- смеется Настя. «Ты имеешь в виду ту историю, как женщина жила на кладбище?» переспрашиваю я. «Да, около часовни Эрлангеров… Приход церкви Петра и Павла решил собрать деньги на реставрацию. Один из священников благословил стоять около часовни одну послушницу Тамару, которая собирала подаяние… Она смастерила себе шалаш и осталась жить на кладбище, но в один день она пропала… Говорят, что ее видели потом во многих Московских церквях, собирающей деньги…»






Мы идем дальше… «Потрясающий склеп…» - говорю я. «Потрясающий…» - эхом отзывается Настя. «Давай я тебя сфоткаю!» - говорит Дима, и в его руках моментально возникает фотоаппарат. «Наверное, тут девушка похоронена…» - говорит Настя. «Возможно…» - улыбается Дима. А я читаю надпись на могильной плите…








«А этот склеп еще лучше…» - говорю я, приглашая друзей за собой. «Помнишь, кто-то из местных готов рассказывал, как две девчонки ночевали тут на кладбище, а ночью рвались в эту дверь, думая, что там склеп?» - «Her’ки?»- неприязненно спросила Настя Диму. «Нет, нормальные готы…» - махнул на нее рукой Дима. У Насти всегда было предвзятое отношение к молоденьким готам женского пола, ей казалось, что все девушки поголовно поклонницы творчества группы «H.I.M», а значит «Her’ки». Группа «H.I.M» на западе называется «HER», от английского слова «ее». Не очень знакомые с английским языком люди читали это слово так, как оно пишется, оттуда и пошло это не очень приятное название. Любая девушка-гот, будь она с Чистых прудов, Введенского кладбища или любого другого, в страшных своих снах видит это слово. Я помню, как сама в 14 лет прятала свою торбу с «H.I.M» под значками и нашивками с 69 eyes и Marilyn Manson. У нас с Настей много раз возникали споры по поводу того, что можно называть «her’ством». Настя считала исключительно Lacrimosa «тру»* музыкой, мы же с Димой с ней были крайне не согласны. Как показало потом время, мы оказались правы. Сейчас мне почти 20 лет, а события, описываемые в этой книге, происходили много раньше, и сейчас я абсолютно спокойно, и даже с достоинством могу сказать, что я слушаю «H.I.M» уже 8 лет. На момент же моей тесной дружбы с Настей и Димой, признаться в этом было равно смерти. Каждый, кто знал бы об этом, не преминул бы тебе напомнить, что ты «her’ка», хотя по мне, музыка финского товарища Вилле Вало не так уж и плоха…



«Наконец-то мы дошли до колоннады! Давайте посидим…» - предлагает Настя. Дима смеется: « А бананов нет?» - смех передается мне. Вспоминается один из походов на Введенское кладбище с моей сестрой Саней. Мама Сани всегда заботилась о Санином правильном питании, поэтому в дорогу дала сестренке связку бананов. Мы с Саней встретились на Авиамоторной, купили пива и пошли на Введенку. Когда мы расположились на колоннаде, поняли, что мы забыли купить чипсов. Саня достала бананы, чем привела меня в неописуемый восторг. С тех пор, все, вспоминая эту историю, смеются над нами – двумя веселыми готами.




«Красивая фреска…» - говорит Настя, походя  к колоннаде. «Это Харон… Он перевозит души умерших через Лету…» - говорит Дима. Мы присматриваемся к фреске… «Помнишь, на одной из фоток группа Блондинки Ксю фоткалась на фоне колоннады…» - говорит Дима. «Не люблю я ее…» - говорю я: «Фотошоп это…» - «Да ну… Очень реалистично сделано…» - говорит Дима. «Они бы не поехали на Введенку…» - говорю я. «Даже журнал «Браво», и то поехал на Введенку…» - усмехнулся Дима. «Даня Шеповалов вообще скрытый гот…» - смеемся мы с Настей, вспоминая один из выпусков журнала «Браво», где Даня приехал на Введенское и брал у готов интервью. «А помнишь готик выпуск «Браво»?» - спрашивает Настя. «Ага… Где готов выставили геями и дьяволопоклонниками?»- усмехнулся Дима. «Будем считать, что это Данин сарказм…» - улыбнулась я.


«Помните про могилу доктора Гааза?» - спросила нас Настя. « До нее мы еще не дошли…» - говорит Дима. «Там очень красивый декор…» - говорит Настя. «Говорят, что доктор Гааз помогал заключенным, и в ответ на его доброту многие заключенные собирали медяки, чтобы хоть как-то отплатить ему за его работу… Из этих медяков и сделаны кандалы, которые украшают ограду могилы…» - говорю я. «Верно…» - кивает Дима. «Доктор Гааз был одним из самых почитаемых врачей тех времен… Он любил свою работу и был верен медицине до конца своих дней…»


«Интресное сочетание – нарисовали пентаграмму с рогами…» - улыбнулся Дима. «О да! И подпись «Готика» очень с ней сочетается…» - поддакнула Настя. «Не тот гот, кто сатанист, и не тот сатанист, кто гот…» - сказал Дима. Мы все дружно засмеялись. Среди далекого от неформализма населения бытует мнение, что готы и сатанисты есть одно и тоже. Для человека же приближенного к культуре неформалов эти два понятия имеют между собой огромную пропасть. Готы – это существа чаще мирные, чем агрессивные, которые приходят на кладбище не за тем, что разрушить или раскопать чью-то свежую или не очень могилку, а всего лишь за тем, чтобы насладиться красотой, царящей на кладбище и проникнуться духом степенного умиротворения этого места. Ни один уважающий себя гот, как бы сказала моя подруга Настя «тру-гот»*, не позволит себе поднять руку на такие возвышенно прекрасные творения, как склеп или памятник на кладбище… Про сатанистов же говорят, что они раскапывают могилы, переворачивают кресты и занимаются прочим вандализмом. Не мне их судить – каждый человек по сути своей волен делать, что ему хочется. Моя же задача донести до читателей ту простую разницу в этих двух понятиях «гот» и «сатанист».
«Пошли к Феррейну…» - сказала Натя: «Мне так нравится этот памятник!» - «Зайдем к Художникам… Может быть там Некрос?» - говорит Дима. «Так рано еще…» - пожимаю плечами я. «Он рано приезжает…» - говорит Дима. «Введенское было бы не Введенским, не будь тут этих тропинок между могилами…» - говорит Настя. «Да… если бы их не было, то оно было похоже на все другие кладбища…» - соглашаюсь я: «Недавно была на Царицынском… Бездушное оно какое-то…»



«Темной ночи, дети мои!» - улыбается Некрос. Он сидит на скамейке перед «Художниками» и читает книжку. «Что читаешь?» - спрашиваю я. « «Преступление и наказание» Достоевского… Читала?» - отвечает Некрос. На нем черный кожаный плащ, а длинные светлые волосы собраны в хвост. «Конечно, одна из моих любимых книг…» - отвечаю я. «Знаю-знаю… Трилогия «Евгений Онегин», «Преступление и наказание» и «Герой нашего времени»… Книги о людях, которые опережали время…» - говорит Некрос, улыбаясь. «Как сегодня тут?» - спрашивает Дима. «Нормально… К 5 наши все приедут…»- отвечает Некрос. «На «Художниках», говорят, кто-то памятник сломал?» - спрашивает Дима. «Да, было дело, пьяный гот какой-то ногой по памятнику ударил -  тот сломался…» - ответил Некрос. «И что теперь?» - спросил Дима. «А ничего… Кто ему что сделает? Глухой сторож дядя Вася?» - усмехнулся Некрос. «Вот бы охрану поставили…» - сказала Настя. «Поставят, обязательно поставят! Только нас отсюда тогда тоже погонят…» - мрачно сказал Некрос. «Из-за какого-то вандала нас отсюда погонят?» - спросила Настя. «Помяни мое слово, если поставят охрану – плакали наши посиделки…» - сказал Некрос. Настя недоверчиво покачала головой. «Эй, Некрос, ты что ли?»- со стороны Феррейна послышался женский крик. Через минуту мы увидели и обладательницу голоса – Полина шла к нам, спотыкаясь на своих высоких шпильках. «Темной ночи…» - поздоровались мы с ней. Она кивнула. «Полинк, представь себе, если охрану на Введенском поставят?»- спросил ее Некрос. «Да ты с ума сошел?» - всплеснула руками готесса: «Я ж от них не убегу на своих огромных каблуках…»


И правда, пройдет пара лет, и на Введенском кладбище действительно установят охрану. Моментально все ночные готик-посиделки прекратят свое существование, и даже днем готы будут приходить на Введенское уже не как к себе домой, а как в гости к не очень знакомым людям… Хотя не все охранники Введенского кладбища так предвзято относятся к готам, был такой один хороший человек С. Он наоборот, сам интересовался готикой и всячески шел на контакт с мрачными посетителями Введенского кладбища. Он рассказывал много историй из «закулисной» жизни некрополя. Но были и такие охранники, которые вызывали милицию, чуть завидев человека, хотя бы отдаленно напоминающего представителей готической суб-культуры. С тех пор среди Введенских готов бытует рассказ о том, как гот с готессой зимним вечером по сугробам убегали от охраны – девушка подлезла под воротами и побежала на трамвайную остановку, а парень хотел перелезть через забор, но зацепился брюками и упал в сугроб…


«А почему это место называется «Художники»?» - спросила Настя у Некроса. «Ну ты даешь, подруга!» - удивился Некрос: «Тебя уже можно называть Введенским динозавром, ты же даже Иисуса на байке знаешь, а почему «Художники» так и не выяснила…» - покачал головой гот. «Здесь похоронены художники братья Васнецовы, и Матвеев…»

«А на Феррейне Байрон и компания с вином…» - сказала Полина хитро улыбаясь. «Уж не «Исповедь грешницы» ли?» - засмеялся Дима. «Конечно, самое любимое красное вино готов…» - ответила Полина. «Что мне нравится в этом вине, так это цена…» - сказал Некрос. «А мне девушка на этикетке, которую можно раздеть…» - засмеялся Дима.


«Темной ночи, братья и сестры…» - хором поздоровались мы с компанией неформалов, подходя к Феррейну. «Угощайтесь, сегодня и всегда красное вино…» - подошел к нам Байрон, галантно целуя поочередно мою и Настину руки. «В честь чего у нас праздник?»- спросила Настя. «Я сессию сдал!» - похвалился Байрон. «Это здорово… А что сдавал?» - спросил его Некрос. «МХК*… Мне попалась тема про готическую архитектуру…» - радостно сказал Байрон, мы все дружно засмеялись. «Феррейн одно из самых тихих мест на Введенском кладбище…» - сказал Некрос. «Но когда здесь собираются готы, оно перестает быть таким…» - «А как же колумбарии?»- спросила Полина. «Перестань, милая… Как только на Введенском появляются Карма и Лакри колумбарии молят о пощаде…»- засмеялся Некрос. «Правда, когда они катаются на этой железной лестнице, я удивляюсь, что мертвые из могил не встают…» - встрял в разговор Ворон. «Ну конечно, не всем же, как ты тихонько сидеть на Вампирке со свечкой и оплакивать свою вечно несчастную любовь…» - засмеялся Дима. «А Хим-то тут?» - в тему спросила Настя, оглядывая стоящих на Феррейне готов. «Не… Она к матери в Ставрополь уехала…» - со смехом сказал Байрон. Ворон погрустнел и отошел в сторону. Это не случайно, ведь все на Введенке знают, что он в нее безответно влюблен уже год. Когда он признался Хим в любви, то та посмеялась над мальчиком, и он в расстроенных чувствах сидел на Вампирке и грустил. «А Хим-то больше тут не живет?» - спросила Настя. «А что?» - переспросил ее Байрон. «Да у меня мама уехала на дачу, я хотела ее к себе пригласить неделю пожить… А то тут мыться даже негде…» - сказала Настя. «Не… Она поэтому и уехала домой к себе, что ночевать на Введенке ее уже достало… Да и «ролтанами» в каморке сторожа питаться надоело…» - ответил Байрон. «А она тоже тут жила?» - спросил Дима. «Ну да…» - кивнул Байрон. «Подожди, Наташа или Рита?» - переспросил Дима. «Рита, конечно… У Наташи мама нормальная, все понимает…»  - ответил Байрон.



Вспоминаю как познакомилась с Наташей Хим. Я стояла около готик-клуба «Релакс» и искала кого-нибудь, чтобы стрельнуть денег на входной билет. У клуба стояла Наташа и ее подруга, они курили тонкие дамские сигареты. Я стрельнула у них покурить. Девушки тоже искали входные билеты. Билеты мы в этот вечер так и не нашли, зато познакомились с очень милыми людьми. Наташа приглашала нас в Исторический музей на Красную площадь в 8 утра, но я решила поехать с ребятами на Коломенское кладбище. Никогда не забуду, как мы перелезали ночью через забор и тусили там до утра…


«А правда, что на Введенском сатанисты тусуются?» - спросила нас Полина. «Говорили…»- ответил Байрон: «Но я не верю… Все-таки Введенское представляет собой скопление светлой энергии… Ты хоть знаешь, сколько тут святых похоронено… Старец Захария-Зосима, к примеру, в его часовне молятся о любви и счастливом браке…» - «А что насчет сатанистов?» - все-таки переспросила Полина. «Говорят, был тут один клан, кажется им заправлял один из Немостров*… Но сейчас вроде их нет здесь…» - ушел от ответа Байрон. «А я слышал, что сатанисты до сих пор тут тусуются…» - сказал вдруг Дима: «Только не Ховренские, а Ваганьковские…» - «Ну ты загнул…» - сказал Байорон: «Что им на своей Ваганьке-то не сидится? У нас тут на Введенском все тихо-мирно, да и места-то толком для их обрядов тут нет…» - «У нас тихо-мирно?» - засмеялся Дима: «Не помнишь Иисус тут на байке рассекал…» - «Да уж… А когда кто-то последнюю бутылку вина на Вампирке разбил и до утра раздавались крики…» - сказала я. «На Введенке не соскучишься…» - улыбнулась Настя. Все мы с ней согласились…



Введенское кладбище, как я уже писала, для каждого свое… Грустное, веселое, печальное, красивое… Каждый человек, приходя сюда ищет что-то сугубо личное и дорогое ему одному: какой-то любимый памятник, склеп, могилу… Часто, люди приходят сюда просто подумать о вечном и, возможно, кто-то даже сможет найти здесь смысл жизни… Мы – дети «Готической Введенки» прошли на этом кладбище своеобразную школу жизни – со своими проблемами, горестями, радостями, счастливыми праздниками и несчастной любовью… Каждый из нас мог бы написать рассказ и не один о том «Как оно было…», но эта честь выпала мне, Кате Панике, вашей покорной слуге, которая на протяжении всего этого рассказа была с Вами и делилась самым сокровенным о том, где прошло мое детство… Сейчас мне почти 20 лет, и я с гордостью могу назвать себя Введенским готом, не боясь осуждения и косых взглядов общества. Введенское кладбище научило меня любить прекрасное, общаться с людьми, читать книги и слушать правильную музыку… Моя мама бы добавила в этот рассказ еще парочку своих рецептов о том, что делать если ваш ребенок-гот, но все-таки это мой рассказ, поэтому ответ на этот вопрос очевиден – ничего… Просто поговорите со своим ребенком, прислушайтесь к нему, услышьте, наконец, то, что он действительно хочет Вам сказать… А потом берите его за руку и везите на Чистые пруды или на Введенское кладбище, поверьте, ваш сын или дочь будут Вам благодарны… И Вы поймете, что «H.I.M» не такая уж и плохая группа, а Мэрлин Мэнсон совсем не призывает в своих песнях к суициду, да и друзья вашего чада не такие уж и плохие ребята, просто немного другие…
Спасибо за то, что были со мной на протяжении всего этого рассказа! С уважением и искренней надеждой на понимание, ваша Катя Паника…




 Мини-словарь гота:
Вампирка – один из склепов на Введенском кладбище, на котором собираются готы. Почему это склеп среди готической молодежи называется «Вампирка» не знает никто, пожалуй, с этим название такая же проблема, как и с названием группы «The 69 eyes» - только человек, который придумал это название сможет рассказать людям об этом.

«Релакс» - готик-клуб на улице Мельникова (ст. метро Дубровка или Пролетарская). Этот клуб все люто ненавидят, но почему-то каждуя пятницу-субботу-воскресенье туда ходят. Недавно этот клуб реставрировался и все пати проходили в соседнем от него «Рок-н-ролл Пабе». Сейчасм «Релакс» снова открыт для готической и не только молодежи.

Р-клуб – клуб находился в мою бытность готом напротив Даниловского кладбища на ст. метро Тульская. Про него все отзывались еще хуже, чем о «Релаксе». Но недавно на просторах русского Интернета я наткнулась на сообщество, посвященное этому клубу «Мы скучаем по тебе, помоечка!». Самый лучшие «H.I.M» party проходили именно здесь.

Lacrimosa  - музыкальная группа, поющая на немецком языке. Истинный гот хотя бы однажды слышал эту музыку. Группа специализируется на органной, больше церковной музыке, но в последнее время с ней произошло то же, что и с другими подобными группами – она стала популярной, а значит «попсой».

«Тру» - «тру» - готы, в переводе с английского языка true означает правда, или истина. Истинные готы, которые полностью погружены в готику. Многие из моих готических знакомых называли себя так, но лишь несколько действительно были такими. Настоящая готика внутри человека, и не всегда должна проявляться в его внешнем виде. Есть еще готы-позеры, которые искренне думают, что они-то и есть «тру». У меня есть друг, который даже зубы чистит зубной пастой ЧЕРНОГО цвета, так как считает, что это есть крайнее проявление тру-готики. Со стороны это кажется смешным и не более того…

Немостор – один из крупных сатанинских кланов, который имел место существовать в Ховринской больнице на ст. метро Речной вокзал. Клан этот собирался там, что проводить свои обряды. В 1990 году ОМОН совершил облаву на сатанистов, расстрелял многих из них. Подвальные помещения, в которых они собирались, затопили… Даже в самый жаркий день теперь там лед. Об этой больничке ходят слухи, что там до сих пор собираются сатанисты. Я пока не встретила ни одного… Помимо всего прочего, там раньше происходили бандитские сходки, и трупы людей сбрасывали в шахты лифтов и подвалы. Про Ховринскую больницу, больше известную, как «Ховринка» говорят: «Больница – это край чудес, туда зашел и там исчез…»

МХК – Мировая Художественная культура любимый предмет каждого гота. У меня, например, был очень необычный преподаватель по МХК. Он, когда рассказывал о готике, сажал меня на первую парту и тыкал в меня пальцем: «Вот они, варвары!» Готы ведь произошли от немецких варваров… На самом деле, готическое молодежной движение пошло от группы The Cure и пошло оно отнюдь не из Германии, как многие думают, а из Англии. Подробнее об этом можно прочитать в книге современного автора Вольтера «Как быть готом…». Я читала ее на английском, поэтому название может не совпадать…