Чёрная ворона и чёрное солнце

Жил-был замёрзший город. В центре города была площадь. В центре площади располагался фонтан. Фонтан на зиму закутали и зачехлили, но он всё равно насквозь промёрз. А возле фонтана сидела чёрная ворона. Я сделал её из глыбы льда. Рядом поставил табличку с названием

«Чёрная ворона на белом снегу.
Как ты прекрасна!»

Она была на меня так похожа, будто я сам себя клонировал. Что ж, любой художник изображает самого себя прежде всего. Так и я воспроизвёл сам себя – черную ворону.

— КАРтина пРекРасна! РазРешите пРедставиться: чёРная воРона! Я пРекРассна! Я Распологаюсь в центРе площади, в центРе гоРода, в центРе всего миРоздания! С меня начинается улица КАРламаРкса! С меня вообще всё начинается! У меня полные КАРманы! Жизнь для меня сплошной КАРнавал!
Это я так шучу. В последнее время я немного загрустила, и чем грустнее мне было, тем больше я шутила. У меня, как и у любой птицы, сделанной изо льда, была мечта  - мне хотелось летать.

(Смотря по настроению летать мне хотелось поразному: или стремительно, как стрела, несущаяся наперекор ветру; или виртуозно планировать, оседлав этот воздушный поток; или медленно барражировать над землёй белым лёгким облаком; или дрейфовать необъятной галактикой в беспредельной черноте космического пространства.)

Но, я, как и любая, самая обыкновенная, самая заурядная из всех заурядных птиц — черная ворона — немного побаивалась своей мечты, немного не верила в её осуществление, за что, наверное, словно в наказание, была вынуждена сидеть ледяным истуканом. Хотя надо отметить, что исполнена я была просто феерично, в виде полуабстрактной лёгкой и изящной инстоляции, искрящейся на полуденном солнце, всеми бесчисленными
 хрустальными гранями своего оперения,

 Мимо меня проходили люди. Одни  просто меня не замечали, ведь очень много людей ходят и вообще ничего не замечают. Некоторые останавливались и восклицали: «Да! Это действительно чёрная ворона, и она действительно прекрасна!» Подходили другие и говорили: «Что вообще может быть прекрасного в воронах?!! Ворона – это ужасно!» Один хулиган даже хотел меня покалечить. Подошла одна девушка и сказала мне: «Чёрная ворона, я тебя люблю». Тихо так сказала, одними губами. Я ей ответила: «Я тебя тоже люблю», но она меня не услышала. Тогда я ей прокричала: «Я люблю тебя!» Но она всё равно меня не услышала. Ещё подходили люди, которые считали меня каким-то верховным божеством, что-то у меня просили,  умоляли помочь им. Этим я тоже кричала: «Люди! Что вы просите! Всё у вас под ногами! Потрудитесь нагнуться и поднять!» Люди нагибались, но не оттого, что они услышали мой совет, – они просто мне кланялись. У них в ушах, кажется, затычки. Этакие клапаны. Если они начинают слышать не то, что они хотят услышать, клапаны мгновенно закрываются. Были ещё те, которые говорили: «Бред какой-то, фантазия сумасшедшего…»
Я стояла и слушала. И мне это всё стало надоедать.

 Однажды в замёрзшем городе появилось солнце. Солнце осветило деревья, и у деревьев появились тени – таинственные рисунки на белом снегу. Оно осветило дома, и серые дома, с одной стороны, стали яркими и красочными, а с другой – тёмными и мрачными. Но некоторые дома оставались в тени своих более высоких собратьев такими же серыми и скучными.
Солнце осветило чёрную ворону, и она засияла, а солнце улыбалось. Оно улыбалось так, как его рисуют дети на картинках. Но ещё я увидел то, что даже дети не замечают: солнце было чёрным и на огромных каблуках. Я сначала не заметил каблуки, но проходила мимо одна дама и воскликнула: «Бля! Какие каблуки!» Она заметила только каблуки, а на то, что это было солнце и что оно чёрное, она не обратила внимания. Дама ушла, а солнце опустилось, прильнуло ко мне.               
 —  Ты что, люди смотрят! — шепчу я.            
 — Пусть смотрят. Они ничего не видят, потому что они видят лишь то, что им показывали по телевизору, или то, про что написано в умных книгах.
 — Но могут увидеть дети, которые ещё не знают слов.
 — Дети видят только мою улыбку.
— Да, они принимают тебя за своего парня.
— Мне уже скоро исполнится три триллиона лет, а я ощущаю себя ребенком, которому порой так хочется пошалить!
— Знаем мы твои шалости. Ну-ка, отойди чуть подальше: видишь — я уже таять начинаю. Совсем свихнулось на старости лет. Опять повыкаблучиваться захотелось?
Солнце присело на скамейку рядом с вороной...

_______________________________________________________

Продолжение допишу завтра, когда высплюсь. Игорь Дац.



*†*††*********************************


       — Спит?   
       — Спит. Не буди его своими мыслеформами...
       « Я уже просыпаюсь. Уже все слышу... Я уже потихоньку дописываю, начатую тринадцать лет назад "эту бессмыслицу"»