Попытка

Когда-то жил маленький Мыш. Он хотел стать скалолазом, самым-самым  лучшим! Он слушал прекрасные песни об отважных людях, которые без устали карабкались сначала на одну вершину, затем на другую, чтобы в конце разбиться у подножия третьей ( не обязательно самой высокой). Это были очень грустные песни. Мыш чувствовал наворачивающиеся слёзы, прячась за картонной коробкой возле мусорного бака.
Но так как он был ленивым Мышем, да к тому же еще и маленьким, всё, на что его хватало – это предаваться фантазиям. В них он мог быть кем угодно: от Великого Покорителя Ледяных Пиков до обыкновенного Раба Божия, исполняющего Его волю. И в своих снах он не был скромным Мышеем. Совсем не таким как в жизни. Ему страстно хотелось изменить что-то, подправить, внести свою лепту, показать всему миру, чего он стоит! Но…обычно мечты не претворяются в жизнь одной лишь силой мысли, как бы мы того ни хотели. Так он и жил, прячась в своей картонной коробке от окружающего мира, а в мыслях от самого себя.
Но, как и любому живому существу, хотя бы раз в жизни предоставляется Шанс ( именно так, с большой буквы), Шанс измениться, так и нашему Мышонку посчастливилось. Конечно же, это был совершенно обыкновенный серо-тоскливый день, с разницей лишь в том, что был он особенно дождливый, не располагающий к подвигам…Что-то прошуршало и прилипло к одной из картонных стенок. Будучи любознательным, Мыш, высунув черную бусинку носа, принюхался: «Ничего подозрительного». Рискнув, он выбрался под мелкие капли. Взъерошив забавный хохолок, он попытался прочитать то, что было написано на плотном оранжевом листке. Слава богу, буквы не расплывались, всё-таки  типографская краска оказалась качественной. Наш малыш немного разбирался в алфавитных хитросплетениях, поэтому вскоре, дрожа от возбуждения, он метался от стенки к стенке, собирая скромные пожитки.
Ему было очень жаль оставлять свой уютный домик, но…великие дела обычно не ждут. Объявлялся сбор всех желающих на покорение очередной, еще пока неусмиренной вершины. Что делать? Такова судьба. Противиться не было сил, хоть Мыш и не имел соответствующей подготовки, но…он ведь многое слышал! Наверняка ему это удастся! Перед глазами-пуговками проплывали героические картины одна за другой: вот он еле живой под флагом на снегу, а вот тут спасает прелестную девушку-человека, а вот…
Спустя пять рассветов он дрожал в заплечном мешке одного молодого, но амбициозного человека в надежде пережить этот дикий страх перед клубящимся туманом. Помимо этого было невыносимо холодно, Мыш и представить себе не мог такого мороза. Да и слово-то такое прежде он лишь слышал краем уха и не совсем понимал его значение. Мышонок уже пережил достаточно: страшный, непрекращающийся ливень, перелет в багажном отделе, когда дыхание замирает, а комок с привкусом железа подкатывает к горлу, невыносимая жара и тут же этот холод. Он пронизывал, плясал на бедных внутренностях, раздавал подзатыльники (по-дружески), от которых бывалые альпинисты летели кувырком. Мыш хотел домой, в тепло,  к радиоприемнику, где было так приятно мечтать о том, чего не знаешь. Хотелось плакать, но слёзки замерзали еще до того, как выкатиться из глаз.
Потом был переход или…перелаз? Мыш плохо запомнил эту часть, в какой-то момент, кажется, уже недалеко от долгожданного пика, парень сорвался. Крик и заторможенный страх уже не за жизнь, а за то, что никто не дойдет. Лавина. Страшное слово. Она погребла всех. Не осталось и следа от стоянки 100 с лишним человек. Пустыня. Только какими-то неведомыми путями осталась лежать на голом выступе сумка.
Щурясь от яркого солнца, выбрался Мышонок наружу. Белоснежным покрывалом со множеством сверкающих алмазных крошек раскинулась ледяная пустыня. Он глядел вниз и вдаль, вдыхая разреженный воздух: «Вершина. Первая в моей жизни». И Мыш издал крик победителя: «Смотрите. Смотрите все! Я покорил эту своенравную штучку! Я и никто иной!» Эхо. Далекое. Тишина. Оглушающая. Он оказался первым и единственным, кто познал этот пик. Но…никто не узнал об этом. Никогда.