О естестве, культуре, и кое-о-чём ещё

    Эпиграф: «…Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…» 
                (А.     Ахматова)

                О  ЕСТЕСТВЕ,  КУЛЬТУРЕ,  И  КОЕ-О-ЧЁМ  ЕЩЁ…
               
                Вместо предисловия
        Бродя наугад по тропам сервера, как ходят по  лесу в поисках грибов, я наткнулся на великолепную, на мой взгляд, публикацию  Ксении Чекодановой  «Нужник».     http://www.proza.ru/2008/05/08/564

       Это ж надо ж было представительнице нежного пола так мудро и отважно избрать  тему, которая воистину никого не оставит равнодушным, и так мастерски её разработать. У каждого найдётся, что вспомнить и сообщить по этому поводу. У каждого неизбежно появятся ассоциации, нередко ностальгические, и потому горько-сладкие. Недаром столько комментариев от читателей.

Пополнил собою их число и я: ведь и мне – «…не чуждо». К тому же в  рассказе масса всевозможных  «крючочков», за которые цепляется моя память.
      Получилось нечто, вроде ТРИПТИХа, который и решаюсь выложить, как отдельную публикацию,   на своей странице.
 
ПТИХ  РАЗ.
       Собрался я как-то в командировку в Тбилиси – столицу Грузинкой Советской Социалистической Республики, (примечание: «ностальгии» по СССР не испытываю). Опытные люди рассказали о её (его) достопримечательностях, и, среди прочего, о подвальчике, где можно отведать самые вкусные во всём городе хачапури. (Для тех, кто не знает – это пирожки, вроде чебуреков, но с сыром. А  чебуреки знают все).

       И вот иду я вверх, (порой –  круто вверх), по Проспекту Руставели. Любуюсь  своеобразной архитектурой, и, особо, - изящной уличной скульптурой со специфическим национальным характером. Предвкушаю, как  к  духовному наслаждению прибавится телесное, в виде вкусной  еды.  Порядком уже утомился, когда достиг узенького переулка, (налево), и сразу за поворотом – вход.
      Спускаюсь по лестнице, а снизу доносится пение.
      Вхожу, вижу: в длинной  комнате  длинный стол, уставленный разнообразными бутылками, за которым сидит десяток мужчин. Все поют.
       Вы знаете, наверное, как «озвучено» традиционное русское застолье после четвёртого – пятого «круга»? Грузины поют не так. Они и за столом поют, как на концерте. Другая культура пения, другая культура пития, вообще другая культура.
       Нет, конечно, наша – лучше, и вообще – Пушкин наше всё!
       Правда,  Брынцалов и Ксюша Собчак – тоже наше. Хотя и не всё.

       Грузины Михаил Саакашвили и Зураб Церетели – тоже: «не всё».  Кстати, в  «Музее Современного Искусства» на Петровке множество экспонатов почти  украдено  известным мэтром  у  почти неизвестного Владимира Сидура. В чем можно убедиться, если прийти в той же Москве к самому Сидуру, в дом на Новогиреевской, 37а. (Сделать это, право же, стОит,  и  не только сравнения  ради).
      Кстати, обласкан властями при жизни, в отличие от упомянутого Зураба,  Сидур не был. Ещё как не был!  Ну, да это –  между прочим, «к слову».

       Ну, вот, значитца, сидят, поют. Присел с краю и я. А на белёной стене, вдоль всего нашего стола – другой стол, другое «застолье»: – Пиросмани.  Вероятно, подлинник. Ведь этому художнику «холстом» когда-то так и служили вывески и стены лавок, духанов, и прочих подобных заведений.
(Это нынче под примитивистов, да ещё, пожалуй, под авангард, легче всего «косить», чтобы «срубить бабло», любому мазиле – чего стОят, например,  современные книжные иллюстрации).

     Так что за парой хачапури и бутылкой лёгкого белого вина я провёл там часа два, или больше. Ну, а потом содержимое бутылки попросилось на волю. Наверное, был в этом подвальчике туалет, но самостоятельно обнаружить его я не смог, т.к. международная символика ещё не вошла в моду, читать по-грузински я не умел, а спросить стеснялся.

      Выйдя на улицу, и рванув по Руставели вниз, я понял, что положение – форс-мажор: я  не смогу обнаружить уличного «приюта», даже, если они и встречаются по пути. Спуск всё ускорялся, шаг перешёл почти на рысь, ужас всё больше овладевал мною, но тут впереди, в конце проспекта, обозначилась главная площадь. А я знал, что на площади, как правило, располагаются всякие госучреждения – моя последняя надежда.
 
    И правда, вскоре обнаружился Музей Искусств Грузии. Но мне было не до искусств! Обретя билет, я тут же в кассе попросил указать мне азимут,  и бросился по нему, как изнемогший от жажды путник в пустыне устремляется к оазису. Только «наоборот». И, наконец, познал правоту «Безобразной Герцогини»: «Наивысшее  счастье – есть, пить, освобождаться от съеденного, освобождаться от выпитого». Всё, конечно, зависит от ситуации, но в тот момент я был а-а-абсолютно счастлив. И уже на волне этого счастья смог насладиться великолепной коллекцией непревзойдённого мастера воздуха и света –  Куинджи.

ПТИХ  ДВА
     Самый экзотический нужник встретился мне на алибекской хижине. Мало того, мне даже довелось принять участие в его устроении.
     Если кто не знает, альплагерь и горнолыжная база «Алибек» – вполне цивилизованные учреждения. Точнее, были таковыми на момент данного повествования. «Гостей» туда привозили автобусы, и, по крайней мере, там была столовая для принятия пищи и как-то обустроенные места для освобождения от её последствий.
      Что там теперь – я "не в теме".

       Но те, кому хотелось экзотики, самого чистого снега, самого близкого неба, самых красивых вершин совсем  рядом – лезли по пробитой в сугробах крутой тропе  до настоящей островерхой хижины, таща на себе, кроме своего имущества и лыж, продукты и дрова для печки,  (Мне досталась «вусмерть» замороженная коровья нога).  Подъёмника там не было, склоны после снегопада топтали сами, спали в мешках, на нарах в два этажа,  по очереди  кухарили  у печки – и все были счастливы!
 
     Вот про это – песня Визбора: «Лыжи у печки стоят...».  Кстати, лыжи к печке ставить не следует. Юрий про это, конечно, знал, но песня – не инструкция по пользованию снаряжением. Главное, чтобы звучало красиво. На моё везение, как раз одновременно со мной, и Визбор с его компанией тоже был там, катался на лыжах, пел «Халу-Балу».  Песнями были заняты вечера, а в непогоду – и дни. А ещё девочки вязали  свитера, один другого краше, – таков был тогда  горнолыжный  кутюр и  гламур.  На 23 февраля все мужчины получили в подарок по смешной вязаной куколке – каких только цветов ниток в них не было!

     За водой ходили парами к незамерзающему роднику, таща по укатанной тропе волоком  за две ручки здоровенную кастрюлю-бак . А в туалет ходили поодиночке, в специально отрытую в толще горного вечного снега  яму со ступеньками.  Крыши не было, дверей, соответственно, – тоже.
     Кроме этих привычных атрибутов, не было и традиционных надписей и рисунков на стенах, – о причинах тому предлагается строить любые гипотезы. 
     Яма «М» и  яма  «Ж» – раздельно.

     Однажды по хижине был брошен клич, что женская яма уже больше не может выполнять свои функции, и надлежит отрыть новую. Всё мужское население энергично взялось за работу, и вскоре сооружение было готово.
        Вот тут-то все мы и оттянулись по полной! Кто знает и помнит, какая церемония сопровождала  любое «открытие»  в советскую эпоху?

       Был соблюдён весь «протокол»: из того же снега  построили трибуну, произносились речи, производилась торжественная передача объекта заказчику, перерезалась красная ленточка,… и первая дева, «Мисс Хижина», избранная всеобщим, прямым и тайным голосованием, начала медленно спускаться по снежным ступенькам, постепенно скрываясь из виду, как скрывается за линией горизонта заходящее солнце. Наконец, вместо последнего луча, – последний взмах рукой над бруствером… и наши «бурные аплодисменты, переходящие в овацию»,  как  выражались тогда журналисты  всех  газет.

ПТИХ ТРИ.
     «Не нужен мне берег турецкий, и Африка мне не нужна». Такие слова были в популярной песне времён развитого социализма.
      Африка, и вправду, может быть. и не нужна, но всё-же прожить почти всю жизнь в железной клетке, даже в очень большой и могучей, и не иметь возможности высунуть нос за её пределы – нехорошо! Что бы там не пели в подобных  песнях того периода.
      Кто-то об этом уже и не знает, даже представить себе не может;  кто-то знает, и предпочитает забыть. Но речь впереди, в общем-то,  о  другом.  (Хотя некоторая связь  есть…)

     Итак,  о «предмете». Уже под конец моей биографии занесло меня в Данию. Страна небольшая, так что там нет привычных для нас поездов дальнего следования со спальными местами – всё равно поспать не успеешь.  Вагоны там – вроде электричек: ряды сидений… и всё.
      Зато, в отличие от наших электричек – туалет в каждом вагоне. И какой туалет! В российских, «скорых» и «дальних», «купейных» и «общих», –  мы привыкли к совсем  другим «образцам».
      Простор, сухой и чистый пол, (!), удобный умывальник. Цветной пластик, сверкающий никель и зеркала, всякие мелкие сервисные штучки – это только теперь перестало поражать! А тогда – рука не поднималась воспользоваться всем этим великолепием.   (Хотя, если подумать – причём тут рука?)
       Однако,  хочешь – не хочешь, но надо было решаться.

     И тут возникла неожиданная проблема –  у двери внутри не было никаких признаков хоть какого-либо запора. Лишь некие кнопки с надписями по-датски.
     Ну, хотя бы по аглицки!  Только у одной кнопки был знак – ключ.  И что же?  Запереть-то он, может, и запрёт, но какая кнопка или комбинация потом «отопрёт»?
      Оказаться  в роли заключённого, даже в такой роскошной «камере», мне вовсе не улыбалось, да и неизвестно, когда и чем это приключение-заключение закончилось бы в чужой стране, с незнакомым  языком.  Англоязычные  встречающие могли ведь и не догадаться,  где меня искать.

     Наверное, любой йог позавидовал бы мне, увидев, какую позу мне удалось принять, чтобы одновременно удерживать дверь, (благо, она открывалась внутрь), и…  ну, в общем, всё остальное.  Хотя  – чему уж, честно говоря, тут  завидовать!
     При этом  кто-то дважды толкался в мою дверь.

     Когда я, наконец, собрался выходить, с той стороны двери стояла дама,  взглянувшая на меня с большим удивлением.  Она вошла внутрь, и я увидел, что снаружи возле двери загорелась красная лампочка.
    Так вот, что означала кнопка «Ключ», которую я так и не решился нажать! То-то дама удивлялась: – лампочка не горит, значит – «свободно», а дверь не открывается!  И вдруг появляюсь Я!!!

     Надеюсь только, что она не догадалась, откуда я прибыл. Иначе окончательно подтвердилась бы информация о том,  что в России по городским улицам  ходят  медведи, женщины в сарафанах жнут под «Калинку» серпами рожь, а мужчины, в бородах  до самых глаз,  пьют водку прямо из ведра. 


Рецензии
МАрк! Актуальная тема. У нас в Эйлате такая же проблема. На эту тему и я написал рассказ.
Понравилось. Хорошо пишите.
Хороших рассказов.
Ваш
В.

Вахтанг Рошаль   07.11.2018 05:50     Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.