Про космонавта Кузякина. История 4

История четвёртая, о том,
КАК КОСМОНАВТ КУЗЯКИН С ПРИШЕЛЬЦЕМ ПОЗНАКОМИЛСЯ


Опубликовано в журнале "Юность", №1, 2010 г.
----------------------------------------------------------


И каких только чудес не бывает в жизни, господа власть предержащие и простые смертные!

Вот, например, с космонавтом Кузякиным на днях такая история приключилась, что в пору к уфологам бежать. С повинной!.. Или за фантастический роман приниматься... Хотя вины в этом будет не меньше ...

Однако вернёмся к Кузякину. Он, как известно, будучи человеком простым и скромным, всё произошедшее воспринял как очередное назидание судьбы. Поэтому ни к уфологам не побежал, ни за роман не засел (за что ему отдельное человеческое спасибо!).

Возможно, господа топ-менеджеры и товарищи военачальники, вы, в силу своей профессиональной загруженности, не читали первые три истории про космонавта Кузякина. Поэтому (не сочтите за назойливость) я объясню вам, что гражданин Кузякин – космонавт по натуре и сантехник по сути – вёл размеренный и вполне гармоничный образ жизни в окружении товарищей по работе и членов своей большой и дружной семьи... А больше мне о нём сказать и нечего.

Так вот, однажды тихим осенним вечерком космонавт Кузякин накинул на плечи лёгкую курточку, прихватил пачку сигарет и поднялся на крышу своей неприлично-розовой девятиэтажки.

Не исключено, что дотошный читатель пожелает узнать, каким образом Кузякин проник на крышу дома, и куда при этом смотрели представители ЖЭК или ТСЖ (не знаем, что у них там...). Специально для таких интересующихся сообщу, что проник Кузякин на крышу, как и положено, через люк, который от его квартиры отделяла лишь железная лесенка, ибо жил Кузякин на самом, что ни на есть, девятом этаже. Люк, конечно, запирался на большой висячий замок, однако Кузякин являлся счастливым обладателем ключа к нему.

Опуская никому не нужные подробности о том, каким образом Кузякин приобрёл этот очень полезный ключ, отвечу на вторую часть вопроса дотошного читателя («куда смотрели представители ЖЭК или ТСЖ»): не знаю куда они смотрели. Знаю лишь, что порой от их взгляда ускользают куда более важные детали. Так что винить работников ЖКХ еще и за этот недосмотр я не намерен... Тем более, что космонавт Кузякин, как известно, по совместительству был сантехником...

Так что же Кузякин?..

Он уютно устроился на удобном выступе, затянулся ароматной сигаретой (космонавт Кузякин страдал пристрастием к «Лайке» и «Космосу», но, по причине отсутствия таковых в продаже, затягиваться ему приходилось «Пэл Мэлом») и начал смотреть на звёзды.

Надо ли объяснять, господа философы и стандартно мыслящие граждане, что творилось в душе космонавта Кузякина, когда он смотрел на такие близкие (девятый этаж всё-таки) и такие недоступные звёзды? Вот и я думаю, что не надо...

Неожиданно его созерцания были прерваны какими-то странными звуками. Кузякин обернулся и увидел человека, осторожно идущего по крыше с противоположного её конца. Он был в белой навыпуск рубашке, белых холщёвых брюках и белых же кедах. Человек подошёл к Кузякину, приветливо улыбнулся и сказал приятным ровным голосом, с едва уловимым акцентом:

– Вечер добрый! Разрешите присесть рядом?

Кузякин, хоть и удивился появлению незнакомца на «своей» крыше, но, как воспитанный человек, поздоровался в ответ и даже подвинулся, приглашая присесть.

Незнакомец сел, закинул голову, вздохнул и произнёс мечтательно:

– Звёзды-то, а?!

– Сияют... – не стал спорить Кузякин.

Человек повёл носом, принюхиваясь, с интересом посмотрел на окурок, дымивший в руке Кузякина, и спросил таинственным полушёпотом:

– А это у вас – что? Уж не сигарета ли?..

Не знаю, господа медики и истинные борцы с курением, как бы вы отнеслись к такому вопросу, но Кузякина он просто ошарашил.

– Это? – на всякий случай переспросил он и для верности нарисовал в воздухе огненную дугу.

– Ага! – радостно закивал гость.

– Вроде, как сигарета, – с некоторым сомнением ответил Кузякин и добавил: – Вообще-то я «Лайку» больше... и «Космос»...

– А можно мне... попробовать? – заговорщицки склонился над ним незнакомец.

– Курите! – протянул ему пачку Кузякин.

Вечерний сумрак озарился огоньком зажигалки. Незнакомец неумело прикурил, глубоко затянулся и...



И вот пришло время раскрыть, так сказать, карты и объяснить прогрессивной общественности, что столь длинный эпизод, посвящённый курению, хотя и имеет существенное для всего рассказа значение, но помимо этого преследует еще и воспитательную цель. Поэтому, уважаемые родители и иные здравомыслящие взрослые, зачитайте следующий фрагмент вслух своим детям.



... зашёлся судорожным, сипящим кашлем. Он бросил сигарету и упал на колени, прижав ладони к груди. Казалось, еще мгновение – и его разорвёт на мелкие кусочки.

Кузякин вскочил на ноги и замер над задыхающимся гостем, не зная, чем ему помочь. Кроме банального постукивания по спине, ничего не приходило в голову, но этот терапевтический приём сейчас казался ему не вполне уместным.

Спешу успокоить вас, господа гуманисты и человеколюбцы, – всё закончилось благополучно: некурящий мужчина остался жив (лишний раз убедившись в пагубности пристрастия к никотину), а космонавт Кузякин успокоился (хотя и заподозрил горе-курильщика в принадлежности к какому-то особому, незнакомому доселе социальному пласту нашего общества).

Убедившись, что незнакомец дышит ровно и уверенно, и не желая дальше развивать тему курения, Кузякин протянул руку и представился, не забыв упомянуть, что на самом деле он космонавт.

Как ни странно, но человек нисколько не удивился этому заявлению, а лишь вежливо кивнул, давая понять, что очень рад знакомству с представителем столь уважаемой профессии, протянул руку и сказал:

– А меня можете звать просто Зю.

– Просто Зю? – вскинул брови Кузякин.

– Ну да, просто Зю! – радостно закивал собеседник. – Моё полное имя слишком сложно для произношения...

И тут Кузякина осенило!..

Преодолевая нахлынувшую нервную дрожь («нервишки-то надо подлечить, космонавт я или кто?»), Кузякин пристально посмотрел на нового приятеля и спросил:

– Слушай, Зю, а ты случайно... не оттуда? – для ясности он возвёл очи к звёздному небу.

– Я оттуда! – Зю небрежно махнул рукой в сторону первого подъезда. – По лесенке сюда поднялся.

«Шифруется, – подумал Кузякин, не спуская с приятеля пристального взгляда. – Точно! Инопланетянин!». А вслух сказал:

– Ну, что ж, как говорится, «велкам»! В смысле, добро пожаловать к нам!

– Ага, спасибо! – откликнулся Зю и тут же предложил: – Неплохо бы спрыснуть знакомство!

Это предложение поначалу смутило Кузякина, но потом он справедливо рассудил, что желание «спрыснуть» может возникнуть и у инопланетянина, нисколько не затмевая его достоинств, как представителя высокоразвитой цивилизации. Особенно в отрыве от родной планеты.

– Можно и спрыснуть, – согласился Кузякин, – только вот чем?..

– Могу сбегать! – быстро вскочил на ноги Зю. – Давай деньги!

«Вот те раз! – грустно подумал Кузякин. – Сам предложил спрыснуть, а деньги должен давать я». Но потом он сообразил, что у пришельца может просто не быть с собой наших денег, и смирился с неизбежностью.

– Жди здесь, – сказал он вставая и направляясь к люку...

Осторожно, чтобы не вызвать ненужного любопытства жены, Кузякин проник в прихожую и вытащил из потайного кармашка своего комбинезона мятую сторублёвку...



***

...Из-за соседней семнадцатиэтажки выкатилась пузатая луна, залив крышу призрачным светом.

Кузякин сидел на своем излюбленном выступе, печально склонив голову. Прошёл час с тех пор, как повеселевший при виде сторублёвки Зю исчез в люке. Уже дважды на крыше появлялся сын Алёшка, выполняя роль гонца, сообщавшего об усиливающемся негодовании мамы.

Зю как сквозь землю провалился...

– Мать твою так!.. – в сердцах выругался Кузякин и, покачивая головой, направился к люку...



***

На следующее утро Кузякина разбудил звонок в дверь. На пороге стоял молодой человек в форме «FedEx», бережно прижимая к груди картонную коробку.

– Господин Кузякин? – поинтересовался он. – Распишитесь.

И не успел Кузякин опомниться, как коробка оказалась у него в руках, а молодой человек исчез, оставив после себя лишь запах дорого лосьона.

– А вдруг бомба?! – всплеснула руками заспанная супруга, когда Кузякин осторожно опустил ящик на кухонный стол.

– Городишь ерунду! – отмахнулся от неё глава семейства и вскрыл посылку.

Под плёнкой обнаружился листок бумаги, на котором корявым, беглым почерком было написано следующее: «Прости, друг! Неотложные дела заставили меня немедленно удалиться. Вернуться на крышу не было времени. Отсылаю тебе то, что удалось купить. Извини, если не угодил – не знаю ваших вкусов и традиций. Надеюсь, что в следующий раз мы всё же «спрыснем» наше знакомство. Твой Зю».

Ощущая на шее жаркое дыхание супруги, Кузякин вытащил из коробки бутылку «Hennessy XO», двухсотграммовую банку осетровой икры, полкило «Рокфора» и коробку гаванских сигар.

– И это – на сто рублей?.. – прошептал он.

– Какие сто рублей?! – насторожилась супруга, отходя на дистанцию обстоятельной беседы.

Кузякин обречённо вздохнул и приготовился давать показания...