Мир без тени

Я не сразу понял, почему всё так знакомо и в то же время так извращено. Родные, узнаваемые черты всего вокруг казались насмешкой над природой. Когда, наконец, меня осенило, в чём дело, крик ужаса вырвался из моей груди, но его никто не услышал. Ничто не нарушило покой равнодушного мира.
Когда первое потрясение прошло и я смог, наконец, оглядеться по сторонам, каждый мой взгляд стал стрелой, направленной в самое моё сердце. Всё это создал я сам.
Блёклая трава, плоские цветы, чёткое, разорванное геометрией небо – всё сотворено моими руками. Бледный единорог в траурной каёмке, фиолетовая до синевы утопленница, хромая балерина и пластмассовый раненый ангел сошли с моих собственных полотен.

Мог ли я представить себе, возомнив себя художником, подобный мир, повергший теперь меня, его создателя, в глубокий ужас? Искажённые черты, гротескная резкость, и – абсолютная, ужасающая статика. Ни малейшего движения, ни малейшего дуновения ветра. Я осматривал смутно знакомый сумеречный мир сантиметр за сантиметром, и тщетно силился увидеть хоть слабые признаки жизни. Увы, шевелились лишь волосы на моей голове от страшной догадки.
Самым жестоким убийцей жизни в этом нелепом мире, в этой насмешке над реальностью, в этом кошмаре стал свет – равномерное безжизненное освещение всего вокруг, и этого безмолвного убийцу создал я сам. Ни единой тени не было в целом мире. Ни малейшей чёртовой тени!

Я был в отчаянии. Ничего не оставалось мне, кроме как сесть на чахлую траву и закрыть лицо руками. Как я мог быть так слеп?

***
Не знаю, сколько времени просидел я в полной тишине и мучительном переживании собственного ничтожества. Следующее, что я осознал – это то, что я сижу на холодном полу, в углу собственной студии, и сквозь тяжёлые бархатные шторы пыльную комнату осветили первые солнечные лучи, отбросившие тонкие длинные тени от всего вокруг.
Ещё не очнувшись окончательно от ночного кошмара, я уже знал, что мне нужно делать. Теперь я видел, чего не хватает моим полотнам.

Здравствуй, чёрная палитра…