Территория любви или зона военных действий

Я люблю – ведь это может быть правдой. Моей правдой в этом круглом замкнувшемся мире. Я люблю, и ты как отражение меня в пляшущих тенях мокрых ночей. Я в плену у тебя. Мне всё равно, пусть тебе наплевать, но ты есть всё равно для меня сейчас.  Кроме всех остальных, кроме мук и слепого счастья.

Любовь – это всегда созидание. Это всегда творчество – создание принципиально новой иллюзии на основе старых шаблонов (или их отсутствия), накопленных умений чувствовать, детских снов, процентного содержания боли, соли в слезах, а также уровня предельных возможностей при жертвоприношении – высота обрыва есть величина постоянная, но все оставляют разное количество шагов для отступления. Если у вас в жизни была хотя бы одна сильная любовь (или то, что вы подводили под это слово) к человеку, и она почему-либо закончилась, то последующие отношения, следующая любовь всегда с трещинкой ностальгии по прошлой любви. Потому что тот другой, кто пришёл после навряд ли будет ходить по ранее хоженым тропкам, навряд ли будет также теребить вашу мочку и также внезапно уходить по утрам  Тот, другой, всё или почти всё будет делать по-другому, протаптывая новые пути-дороги и оставляя старые зарастать быльём и пыльными фотографиями.
Я буду страдать до тех пор, пока не перестану видеть в этом смысл. Я буду плакать до тех пор, пока не засмеюсь над тем, что плачу. Раньше я могла худеть, не есть, не спать, слушать аритмию, проверять через каждые пять минут, хорошо ли лежит трубка телефона, прислушиваться к шагам на лестнице. Ждать и верить. Сейчас получается быстро и почти безболезненно покидать территорию – выходить за пределы чувств и продолжать жить как ни в чём не бывало.
Создание пиковых эмоций – истерики, слёзы, навязчивые мысли, ревность – эмоций отрицательных и ощутимых, - это вполне осмысленный шаг. Без них то, что мы называем любовью напоминало бы пресный бульон без мяса, без них отношения не длились бы так долго. Ибо что поддерживало бы огонь и разжигало его всё больше? Зато как приятно после нескольких дней само извода, боли и страданий, опаздывая как всегда, видеть вдалеке знакомый силуэт, а затем при ближайшем рассмотрении – глаза, губы, нос, чувствовать запах, притяжение и после долгих мучений и скитаний оказываться в долгожданном уединении, дома. Всё кажется новым, свежим, вкусным, любимым. И снова хочется верить в то, во что давно верится с трудом: в то, что когда-нибудь рядом всегда будет человек, которого любишь, в то, что тогда не нужно будет ссор – не нужно будет боли, сраных пиковых эмоций, хочется верить, что будет счастье и спасение от долгого и изрядно затянувшегося одиночества. Что будут счастливые поездки к далёкому синему морю, что будут новые мечты, новые занавески, новые руки и брюки, в то, что будут новые убегающие вдаль дороги, которые всегда зовут и манят.