Рог изобилия

Мне осталось всего лишь два поворота до того места, где я ее обычно высаживаю. Вот он первый. Включаю поворотник. Она посмотрела на меня, пальчиком вернула тумблер в исходное состояние, и в ответ на мое недоумение улыбнулась, приложила тот же пальчик сначала к своим губам, потом к моим, и проворковала таким голосом, что мне захотелось развернуться и вернуться туда, откуда недавно мы с нею выехали.
- Не спеши со мною расставаться, поехали в сельпо!
Сельпо, так у нас называют самый большой универмаг в городе.
Так. Понятно. Захотелось подарка. Где-то я слышал, что нет дешевле женщин, чем даже самые дорогие, в разумном понятии проститутки. Утрирую, конечно. Я человек не очень меркантильный. Но. Судите сами. Почти три с половиной тысячи столик в ресторане. И это сегодня по-божески. Букет цветов под те же деньги, который так и останется на моем заднем сидении, и который я завтра выброшу. Нести его домой – кощунство. Можно было бы поставить его на столе в нашем офисе, но до утра он замерзнет в машине, которая в отличие т меня ночует на морозе, на улице, перед  моим домом. Плюс пара недоделанных мероприятий, от которых, в силу того, что я с ней расстанусь не раньше, чем часа через два, намеченных на сегодня, но подлежащих их аннулированию. Это то же кое-чего стоит. Теперь в сельпо надо раскошеливаться на подарок. А это …
Едем. А как мне быть? Других дорог сейчас для меня нет. Вообще-то есть. Но только не сегодня. Тем более после такого воркующего голоса.
- Вот, вот эти!
Ни фига себе! Да, бюджет мой несет сегодня ощутимые потери. Вида не подаю, но намекаю на то, что вон те-то вроде, как лучше, несмотря на их цену.
- Ну что ты?! Они может быть и лучше! Но я об этих мечтала! Своего благоверного месяц прошу, бесполезно.
« Уууу, жадина»! - злюсь я на ее благоверного.
Покупаю. Женская радость, это нечто! Которая заставляет забыть все.
Вот уж действительно золотые слова: «Если мужчина не может предоставить женщине рога изобилия, то получает от нее два рога, на свою голову». Хотя у этого рога изобилия нет точного определения и нет дна. То есть, нет предела его изобилия.