Заказ на достоверность

ЗАКАЗ НА ДОСТОВЕРНОСТЬ

Виктор Остерманн вернулся из магазина и хмуро бросил в угол смятую сумку. Карточка пуста, в кошельке медный пятак. Даже хлеба не купить.
Ворчать, и то сил не осталось. Когда ж это кончится? Почему он, талантливый литератор, должен перебиваться с хлеба на воду?!
Припоминая самыми недружелюбными словами господ-издателей, он прошагал в комнату и щелкнул пультом телевизора.
- Добрый вечер… - ненавязчиво раздалось за спиной.
- Добрый вечер. – ворчливо отозвался Виктор и обернулся – Что за черт??
Из кресла на него глядел статный седовласый мужчина. В бликах телевизора его лицо было голубоватого оттенка, как у повешенного.
На грабителя не похож.
Виктор мгновенно прикинул, не писал ли чего такого, чтобы наслали киллера. Нет, с последней публикации прошло столько времени, что уж давно бы достали. И не писал ничего крамольного…
- Кто вы такой? – злобно рявкнул он, включив свет. При свете люстры лицо визитера имело еще более странный оттенок лаванды.
- Право, не знаю, как вам представиться… Впрочем, вы уже упомянули мое имя.
- Ничего не понимаю. Чего вам надо?
Незнакомец откашлялся. Глаза блеснули желтой искрой.
- Честное слово, сам бы не пришел. Прислали меня. Оттуда указания пришли. – словно извиняясь, он указал пальцем в белоснежной перчатке в потолок.
- Службы? – догадался Виктор.
Гость усмехнулся.
- Правительство?
- Он.
Виктор окинул визитера строгим взглядом. Интересно, психи все опасны, или этого можно будет скрутить?
- Вы не сможете скрутить меня. – с жутковатой точностью отозвался тот. – вам это не дано.
- Прекратите говорить загадками! – не на шутку разозлился Виктор. – Кто вы такой, дьявол вас дери?!
Гость смущенно кашлянул в перчатку.
- Я не могу драть сам себя, милейший Остерманн.
Улыбка незнакомца обнажила несколько ярусов мелких блестящих зубов, совсем не похожих на человеческие.
Виктор тряхнул головой, силясь отогнать наваждение.
В самом деле, незнакомец исчез. Виктор сплюнул, повернулся к телевизору. Наткнулся на визитера, виновато улыбавшегося.
Остерманн обернулся. В кресле никого не было, а гость стоял перед ним, словно тут и был.
- Поймите, вы не избавитесь от меня, покуда мы не поговорим.
Виктор попытался оттолкнуть его, но незнакомец снова исчез и появился за спиной. Хотел ударить – рука прошла насквозь.
- Господин Остерманн! Выслушайте меня! Я ведь не просто так здесь!
Виктор устал, голова кружилась. Он уставился на визитера исподлобья.
- Что, пришли в ад забирать?
- Не совсем.
- Что значит – не совсем??
Голос Виктора прозвучал так громко, что черт поморщился.
- Будет вам нервничать! Послушайте меня! – он сел поудобнее и заглянул в глаза Виктору, - вы одаренный писатель. Вы владеете словом, как никто другой, говорящий на том же языке. В каждой стране есть наилучший, здесь – это вы. Ваши книги могут расходиться миллионными тиражами. Тем не менее, вас знают лишь несговорчивый редактор, да пара собутыльников. Вы бедны. Поглядите – еще немного, и вас вышвырнут из этой квартиры за неуплату. Разве не обидно?
Виктор запустил пальцы в волосы.
- А когда украли вашу рукопись, которая стала бестселлером? Думаете, я не понимаю, каково, если лавры достаются другому?.. – черт оскалился.
- Заткнитесь. – буркнул Виктор.
- Разве сегодня, проверяя баланс на карте, вы не молились о том, чтобы кто-нибудь – хоть кто-нибудь – дал даже пустяковый заказ?
- Я не умею молиться.
- Вздор. Молятся все, просто называют это по-разному… Вы желали заказ? Пожалуйста! Я здесь именно за этим.
- Что вам надо? – взвыл Виктор.
Черт осклабился.
- Лично мне – ничего. Говорю же – заказ пришел сверху. Свыше, если хотите.
- Что за чепуху вы мелете! Как Бог может посылать черта за каким-то заказом? Прекратите морочить мне голову!
Гость вздохнул.
- Выслушайте меня. Тогда, возможно, поймете…
Он расправил полы своего голубого смокинга.
- Дело в том, что описания Преисподней давно не обновлялись и не слишком достоверны. Все эти печи, вертела, раскаленные сковороды – мы, знаете ли, не используем такие пошлые методы… Люди перестали бояться Ада. Никто не задумывается над тем, какие муки предстоят там…
- Это вам же на руку!
Тот усмехнулся.
- Нам – безусловно. Души поступают крупнооптовыми партиями. Но… - Он недвусмысленно указал вверх.
Виктор тупо глянул на потолок.
- Там недовольны. Распоряжаются-то на Небесах. Он – и черт развел руками – поднял вопрос об устранении Ада как такового.
- Как это?
- Не справляетесь, говорит. Зря только место занимаете. Расформирую дармоедов.
Виктор поднял брови:
- А как же возмездие?
- Как-как… По старинке будет работать. Сам.
Виктор ощутил, как голова пошла кругом.
- Мы ж для чего нужны, - продолжил черт, - помогать исполнению Его заветов. Наказывать, припугивать. А люди перестали бояться…
- При чем же здесь я?
В улыбке черта скользнула уверенность.
- Во все времена были люди, которым удавалось красочно описать либо райские кущи, либо адские муки. Люди верили этому, поскольку описания были талантливы. Ад и Рай становились для них так же реальны, как соседский двор. Это укрепляло веру… Теперь давно уж не пишут и не рисуют на эту тему. Да и талантов немного. А вы – один из них.
- Вы хотите, чтобы я описал Ад?
Черт кивнул.
- Мы организуем для вас нечто вроде экскурсии. Такое позволительно оч-чень немногим. Поверьте, это исключительная удача – заглянуть в загробный мир и увидеть все своими глазами. Потом публикуете книгу – мы, разумеется, поможем, и…
- А если я откажусь?
Виктор на минуту ощутил себя хозяином положения. Шутка ли – сам Нечистый явился с просьбой!
- Послушайте, вам же это выгодно! Это будет первая ваша книга, которая станет бестселлером. После нее каждая строчка, вышедшая из-под вашего пера, будет приносить бешеные деньги и славу. Более того – вы останетесь в веках, как Босх и Данте!..
- А если я скажу, что этого недостаточно?
Черт не на шутку рассердился, но виду не подал.
- Господин Остерманн, это не сделка. Поверьте, если б я явился к вам с контрактом, то мог бы предложить больше. Но это предложение не обсуждается, а вознаграждение назначаю не я.
И он снова многозначительно ткнул пальцем вверх.
- То есть, я не смею отказаться? – изумился Виктор.
- Попробуйте. Я вам не завидую. – покачал головой черт. – Помните Генриха Грубера, вашего однокашника? Какой был художник, а? талантище! Повесился, бедняга. А ведь мы предупреждали…
- Так к нему… - ужаснулся Виктор.
- Да-да-да. Обращались. И он отказался. Жаль парня…
Он зажмурился на мгновенье. Вспомнил, как ходил на опознание в морг. Лицо Генриха было таким же синим, как у гостя, только во много раз страшней.
Он поднял глаза на черта, пальцем отматывавшего время на электронных часах.
- Я могу подумать?
- Думайте. – улыбнулся тот, кивнув вполоборота, - Но не больше трех дней. Чтобы мы смогли найти следующего в случае отказа.
Виктор поглядел на табло часов, на котором мелькали цифры.
- А отчего Генрих повесился?
- Ну вот если откажетесь, тогда и узнаете. – легкомысленно отозвался гость и улыбнулся.
Он встал с кресла.
- Значит, так. Сегодня вторник? Я буду у вас в пятницу, там все и обсудим. А теперь – адью!
Вспыхнул и исчез.
В комнате повисла звенящая тишина. Или у Виктора звенело в ушах?..
Он глянул на часы – время восстановилось. Потряс головой и подумал, что все привиделось.
Пошел в ванную, умылся.
- Чертовщина какая-то… - пробормотал он и сплюнул в раковину.
- Господин Остерманн! – из комнаты вдруг донесся до жути знакомый голос.
Виктор кинулся в зал, не веря своим ушам.
Никого. Почудилось, что ли?
- Господин Остерманн!
Из телевизора глядела синяя физиономия.
- Забыл кое о чем! Я оставил вам диск с информацией. Он уже в проигрывателе. Посмотрите, это будет полезно.
Экран моргнул. Черт исчез.
Виктор взглянул на табло DVD. В самом деле, внутри был диск.
Он боязливо взял пульт и направил в телевизор, словно дуло пистолета.
Долго экран был темным, хотя счетчик отщелкивал кадры. Потом что-то засветилось внутри, все ярче, ярче. Вот оно стало похоже на далекую красную галактику, резко увеличилось и стало ясно, что это огромный горящий глаз. Он глядел из экрана, едва умещаясь в двадцати дюймах диагонали, то вверх, то вниз, словно осматриваясь.
Затем глаз исчез. Побежали надписи на незнакомом языке. Виктор вздохнул – дешевое кино с мистикой.
После надписей появилась пустая комната. Ракурс такой, будто снято с камеры наблюдения. Обзор небольшой, по краям вроде двигаются тени. Значит, в комнате кто-то есть, но прячется от камеры.
Виктор заинтересовался, подошел ближе. Будь это замочная скважина или окно, можно было бы заглянуть и увидеть то, что осталось за кадром.
Неожиданно, словно повинуясь его воле, камера двинулась и панорамой обвела комнату. Светлые стены, тускловатое свечение непонятно откуда, темно-голубой пол и ни единого окна или двери. В углу что-то блеснуло, не успел Виктор подумать, камера сфокусировалась на отблеске и приблизила изображение. Угол был пуст, хотя все подробности отчетливо видны.
Странное дело – картинка вела себя так, словно камерой управлял Виктор.
Комната исчезла и на экране возник парень в клетчатой рубашке. Рыжая щетина заставляла его щеки светиться. Бледные, маловыразительные глаза и смущенная полуулыбка. Чем-то смахивал он на синелицего гостя.
Парень смотрел из экрана, лыбился, поводил глазами – и больше ничего. Через две минуты этого скучноватого зрелища Остерманн включил перемотку.
Странная физиономия не исчезала, хотя счетчик отмотал десять, пятнадцать, тридцать минут. За двадцать восемь часов парень не заговорил, не ушел, даже не развел руками. Виктор упрямо держал палец на кнопке. Столько информации просто не могло поместиться на диске. Он разозлился и нажал «play».
Тусклые глаза и глуповатая улыбка снова застыли на экране.
- Да кто ты такой?! – в сердцах спросил Виктор.
- Ну наконец-то. – встрепенулся парень, - я уж думал, вы со мной не заговорите.
Остерманн вздрогнул. Должно быть, это хитрый монтаж.
Снова нажал на перемотку. Едва остановил, как неистребимый герой опять заговорил.
- Можете не перематывать. Отец велел поговорить с вами.
- Чертовщина какая-то! – разозлился Виктор.
Парень усмехнулся.
- Называйте это как хотите. Я должен разъяснить вам, что к чему.
Виктор вспомнил, как удивительно вела себя комната на экране. Стало жутковато.
- Не пугайтесь. При помощи этого диска вы сможете заглянуть к нам и увидеть все своими глазами. Вы ведь будете описывать наши края, верно?
- Еще неизвестно, дам ли я согласие. – пробурчал Виктор.
- Даже если не дадите согласия. Познакомиться не вредно. Будете иметь представление о том, что такое Преисподняя.
Виктор выругался и попытался вынуть диск. Проигрыватель не послушался. Даже нажав «стоп», Остерманн не смог остановить навязчивую болтовню странного парня.
- Господин Остерманн! Похоже, вы не понимаете. Диск невозможно остановить или вынуть, пока вы его не просмотрите.
Виктор сплюнул.
- Я сплю? – спросил он в пустоту.
- Увы. Это не сон. Успокойтесь и выслушайте меня.
- Я не верю, что это возможно. С персонажами фильмов нельзя разговаривать!
- Проверьте.
Виктор на минуту задумался.
- Хорошо. Назовите книгу, которую я читаю в туалете.
Чертовский незнакомец на экране отвратительно заулыбался.
- В туалете вы не читаете книг. Сейчас на бачке лежит свежая газета.
Виктор ощутил, как сердце сползло в кишки.
- Хорошо, - пробормотал он, сглотнув, - А чего я больше всего боялся в детстве?
- Настенного ковра вашей бабушки, на котором вам виделась морда льва.
Виктор упал в кресло. Щипнул себя за руку.
- Я сплю.
- Ничуть. – усмехнулся незнакомец. – не стоит щипаться, останутся синяки.
Остерманн протер глаза, подергал себя за уши, как по утрам, когда не мог проснуться. Черт в ящике ехидно улыбался, наблюдая за ним.
- Теперь готовы меня выслушать?
- Этот, который приходил ко мне, - твой отец?
Тот кивнул.
- Значит, вы существуете?
- Разумеется. Я, например, заканчиваю столичный университет. Посмотрим, куда отец устроит меня после.
- Голова кругом… Так что вам от меня нужно?
Черт удовлетворенно заулыбался.
- Пустяки. Сейчас на экране появится дверь. Просто откройте ее…
- Дверь на экране?!
- Угу. Подойдите и дотроньтесь. Вас пропустят.
В самом деле, экран померк и вместо ехидной рожи с рыжей щетиной возникла дверь светлого металла с гравированным молотком. Не зная, что вернее – страх или любопытство, Виктор приблизился, коснулся пальцем…
Ни вспышки, ни помутнения – ничего. Он просто очутился в длиннющем коридоре, похожем на трубу. Оглянулся. Позади – тот же коридор. Неяркий свет по потолку. Неисчислимые иллюминаторы вереницей уходят вдаль.
Виктор шагнул. Не слышно даже шагов, словно выключен звук. Тишина, какой не бывает нигде.
Он пошел вперед. Странно идти, не слыша ничего.
Он шел, разглядывая однообразие скругленных стен. Время от времени ряд иллюминаторов нарушали двери, но все они были закрыты.
Сколько километров прошел по трубе, он и сам не мог сказать. Коридор надоел до тошноты. Время словно остановилось. Час, два или десять – здесь, похоже, времени вовсе не существовало.
Стены, иллюминаторы, закрытые двери, снова стены…
Виктор выругался. Как ни странно, услышал свой голос, но как-то совсем неожиданно – будто говорил кто-то другой, со стороны.
На него накатил ужас. Он кинулся вперед быстро, как только мог. Побежал.
Словно в дурном сне. Коридор замелькал перед глазами. Не слыша звука шагов, Виктор бежал вперед. Казалось, он проваливается в бесконечный туннель. И вдруг…
Стоп. Он уже видел этот полувывинченный болт в обшивке!
Остановился. Подошел ближе. Да, вот и царапина рядом… Значит, все это время он ходил по кругу?!
Виктор утер пот, поглядел по сторонам. В оба края – нескончаемый коридор. Кажется, едва заметно изогнут по дуге.
Только сейчас, переводя дух, он ощутил, как здесь холодно. Не мороз, а пронизывающая, омерзительная прохлада, от которой саднит кожу.
И запах. Странный такой, сладковатый. Будто просроченный формалин.
Отвратительное место. Где выход?
Виктор доплелся до ближайшей двери. Нажал плечом – поддалась.
За дверью – темная комната. Ни мебели, ни окон. Стены словно из морщинистой древесной коры. Сквозь трещины проглядывает что-то багровое, будто раскаленный металл.
Виктор дотронулся до стены. Холодная, как камень.
Тишина, только отдаленный гул. Пахнет застарелым жиром, грязью. По потолку разводы копоти.
Он вернулся в коридор. Не эта дверь ему нужна.
Нашел следующую. Тоже не заперто.
Почему-то он не удивился, обнаружив за ней точно такую же комнату. Открывая третью, он был уже уверен, что увидит те же черно-багряные стены и закопченный потолок.
Пятая, десятая, двадцатая дверь – черная комната возникала за каждой. Выхода или хотя бы другого коридора не видать.
Он попытался открыть иллюминатор. Долго колотил по непробиваемому стеклу, ковырял болты, поддевал раму. Бесполезно. За стеклом чернота.
Вдруг ноги потеряли опору. Остерманн глянул – куда девался пол??? Под подошвой тонкие перекладины, как на стремянке. Перед носом – светящийся иллюминатор, зависший в пустоте.
Неведомым образом Виктор очутился снаружи туннеля. Непроглядный мрак. Бесконечная лестница вверх и вниз. От навязчивого гула заложило уши.
Виктор вцепился в лестницу. Что там, внизу, так гудит и грохочет? Упасть – да ни приведи…
Он полез вверх. С непривычки болели руки, затекла спина. Он пожалел, что не поддерживал форму, правда, и в юности с физподготовкой было неважно.
Мышцы звенели от напряжения. Он подумал, что сорвется. Но в последний миг, когда пальцы уже скользили по гладкой перекладине, невесть откуда взялись силы. Страх затавил карабкаться дальше.
Уж лучше б он оставался в коридоре. Там, по крайней мере, не упадешь в бездну.
Он висел и проклинал синелицего черта, его ехидного сына, бесконечный коридор и даже свой талант.
Силы таяли. Он подтянулся, ноги скользнули. Виктор полетел вниз.
Вопль застрял в горле. Мерзко кричать, когда звук обрывается где-то возле гортани и во рту словно квелая каша.
Падение затянулось. Как же глубока эта скважина? Километров десять? Он успел успокоить себя мыслью, что все это дурной сон.
Вдруг – вспышка. Больно ударился копчиком. Под лопатки вонзилась спинка стула. Перед носом – стол, крытый сукном, ворох бумаг. Три неприятной наружности тетки с уже знакомым синюшным оттенком лиц.
- Цель визита? – визгливо спросила одна, вперившись в ошалелого Виктора тусклыми рыбьими глазами.
- Что?
- Цель визита. – упрямо повторила рыбоглазая.
- Куда?
- Сюда. – кивнула вторая.
- Я вообще…
- Не вообще. Зачем пожаловали?
- Я из коридора выпал. Как бы вам объяснить..
- ясно. – переглянулись тетки. – Заполняйте.
Перед Виктором шлепнули бланк. Тарабарщина какая-то.
- Я ничего здесь не понимаю.
- Языком не владеете. Понятно. Распишитесь здесь и здесь. – толстый палец с маленьким заостренным ногтем ткнул в бумажку.
- Что это7
- Лицензия. Без нее нельзя. – невозмутимо отозвалась первая.
Виктор взял ручку и черкнул роспись.
- Теперь это. – на стол упал новый тарабарский бланк.
- Не стану я это подписывать! Я не понимаю, что здесь написано. – возмутился Виктор.
- Можете не подписывать. Заполните анкету и ждите рассмотрения.
В анкете все было понятно – имя, фамилия, возраст, профессия. Не обнаружив ничего подозрительного, он заполнил бланк.
- Ждите рассмотрения.
Щелчок, стул перевернулся и Виктор полетел вниз.
На этот раз он слышал свой отчаянный крик и проклятия, которые слал невесть кому, поминая черта.
Снова вспышка. Стол с бумагами. Три рыбьи физиономии.
- Как с вами сложно. – вздохнули тетки. – Сказано – ждите. Вы что, Главному пожаловались?
- Какому главному? Никому я не жаловался! Оставьте меня в покое!
- Пожалуйста! – фыркнули тетки, и он полетел дальше.
- Нет! Нет! Довольно! – заорал Виктор.
Вспышка. Он снова перед ворохом документов.
- Будете заполнять?
Виктор кивнул, едва переводя дух. Три бланка, один больше другого, шлепнулись на стол. Трясущейся рукой черкнул там, расписался здесь.
- Теперь это. – новая стопка документов. – Паспорт с собой?
Виктор помотал головой.
 -Тогда вот это заполните. – еще кипа бумаг.
- Справки о доходах нет? – спросила вторая.
Только сейчас Виктор увидел, что синелицая троица – сиамские близнецы. На троих было пять рук и, по-видимому, один зад.
- Заполняйте.
Еще бланки. Десять, двадцать, сто… Рука отнималась от писанины.
- Заполнили? Теперь разрешение на пребывание.
- Все! Не могу больше! Хватит! – взвыл он.
- Как хотите. – обиделись канцелярши. – Всего доброго!
Стул перевернулся и выбросил его в бездну.
Темнота свистела в ушах. Он подумал, что рад бы уже разбиться.
Только подумал – хрясь! Что-то страшно ударило по затылку и он разлетелся на черепки.
«Странно, - подумал Виктор, - всегда считал, что после смерти невозможно мыслить. Или я не умер? Почему тогда не больно?»
Боли не было в привычном смысле. Было ужасающее ощущение пустоты. И еще – он чувствовал, что перемешан с пространством. Словно все – это он, а он – ничто. В нигде. Крупицы Виктора разлетелись в бездне и плавали теперь в пустоте, ощущая себя одним человеком.
«Лишь бы ветра не было, - подумали частицы Виктора, - А то разнесет по всей пустоте, ищи потом себя…»
В самом деле, ощущать многометровое расстояние между всегда соседствующими молекулами было очень неприятно. А ветер все-таки налетел.
Он подхватил рассеявшегося Виктора и затянул в вихрь. Каждая частица закружилась с дикой скоростью. Будь Виктор целым, его бы непременно стошнило.
У молекул не осталось ничего, кроме сознания. И мыслили они вразнобой и хором.
Они сталкивались, разлетались, перемешивались самым причудливым образом и мыслили, мыслили, мыслили…
«Это невыносимо! – подумали частицы. – Это предел! Сейчас умру!» Но нет смерти после смерти. Вихрь кружил и кружил то, что было Виктором Остерманном, вокруг плясали искры и блики неведомого пространства. Вечно. Пространство было им, он был пространством. Нигде и везде одновременно, как чистая энергия, не подобная ничему.
Он попытался собраться воедино. Ветер помог. Частицы Виктора сгустились в большое полупрозрачное облако, с трудом удерживаясь, оно постаралось сконцентрироваться. Вдруг, нащупав щель в пустоте, помимо воли скользнуло в отверстие и вытекло…
Белый шум заставил Виктора открыть глаза.
Он сидел в кресле, судорожно вцепившись в пульт DVD. Серый экран заполнен снегом помех.
Виктор встал с трудом. Голова гудела. Под носом засохла кровь.
Он взглянул на часы. Если все это сон, то длился он всего несколько секунд.
DVD послушно выплюнул сатанинский диск. Поразмыслив, Остерманн сунул его обратно и нажал «play». «Ошибка диска».
Виктор прошлепал в ванную, умылся ледяной водой. Вроде полегчало.
Внезапно его потянуло к ручке и бумаге. Смешно, он по сей день писал по старинке, избегая компьютера. Сел за стол и начал писать.
Он работал до утра, не поднимая головы. Текст ложился на бумагу почти без правок. Вдохновением такое не назовешь – в голове звон, под ложечкой холод. Как в бреду.
Пару раз ему почудился огромный багряный глаз, украдкой заглядывавший в окно.
К рассвету на столе лежала стопка исписанных листов. Виктор еще раз пробежал по рукописи критическим взглядом. Хорошо вышло, черт возьми!
- Я здесь, господин Остерманн! – до колик знакомый голос за спиной.
Виктор оглянулся.
- Не скажу, что рад вас видеть, но рукопись готова. Есть наборщик, или мне самому?..
- Не беспокойтесь. – расплылся в улыбке синелицый. – Всю техническую сторону берем на себя.
Он потянулся к рукописи.
У Виктора екнуло сердце.
- Знаете… Я ведь не стал описывать, что пережил там …
- Почему? – черт развернулся. Улыбка превратилась в оскал.
- Как бы вам сказать… Что ощущал, словами не опишешь. А события… Понимаете, в земной жизни люди сталкиваются с такими вещами, что подобным их не напугаешь.
- Что же вы написали? – глаза на синем лице стали совсем желтыми.
- Описание, так сказать, классическое. Но я старался вложить все свои способности…
Синелицый пролистал рукопись, жадно вчитался.
- Страшноватенько. Что ж, нас это устраивает. Ждите публикации.
Он сунул бумаги в карман.
- Надеюсь, скоро не увидимся. – улыбнулся Виктор.
Черт усмехнулся.
- Жаль, конечно, но больше мы с вами не никогда встретимся. Он – и палец в белой перчатке указал в потолок, - распорядился оставить вас в покое.

19-21,05,09