Разговорчивое сердце

О начале нового однообразно-мутного зимнего дня возвестил издевательски-бодрый писк будильника.
Она механическим движением взяла полотенце, щетку с погнутой щетиной и плоский тюбик зубной пасты. Начищая до блеска желтоватые зубы, она пыталась развеселиться и бормотала сквозь пену ежеутренний аутотренинг.
Чайник щелкнул и отключился. На столе одиноко лежал бутерброд с маргарином. Большой осколок зеркала в прихожей лишний раз напомнил о том, что с такой мрачной внешностью от жизни ждать чего-то – большое нахальство.
Ветер настойчиво уламывал окна впустить его погреться. Настойчивость была напрасной. Хлопнула дверь за спиной. Ветер отыгрывался и немытыми холодными лапами забирался под одежду.
В автобусе ее тут же притиснуло к чьей-то шерстяной спине. Спина пахла растаявшим снегом и псиной. Она отстранилась на максимально возможные миллиметры и попала носом в драповое плечо.
"Вы выходите?" – обжег секундным любопытством вопрос.
"Нет".
"Тогда поменяемся?"
Она кивнула и попыталась освободить проход. Автобус остановился. "Бам-бам!" – пробилось сквозь давку сердце. Она рванулась к выходу, оставляя пуговицы на сумках и кейсах. "Бам-бам!" – надрывалось сердце. Автобус мигнул и отъехал от остановки. Больше никого не было. Час-пик. Работы звали к себе. "Отбой", - успокоилось сердце. Она ждала автобус…
Забравшись на пятый этаж, она села за стол. Лекция началась. Старательно записывая растворяющиеся в душном кабинете слова, она шептала набившие оскомину слова аутотренинга. "Бам-бам!" – внезапно подпрыгнуло сердце. Она рванулась из-за стола, крепко приложившись тазовой костью к полировке. Выскочила из кабинета, оставив за дверью чужое удивление. Скатилась по лестнице. В фойе никого не было, если не считать гардеробщицу и портреты великих ученых. "Отбой", - прокуковало сердце и уютно замолчало.
Она свинцовыми шагами вознеслась обратно.
Синий вечер принес коробку тоски и букет аутотренингов. Пытаясь заснуть, она считала верблюдов, стадами проносившихся перед глазами.
"Бам-бам!" – трепыхнулось сердце. Она завернулась в одеяло и высунулась в форточку по пояс. Во дворе выгуливали собак и пьяных.  "Отбой!" – радостно заснуло сердце. Она откинула лезущие в глаза волосы и внимательно осмотрела играющий огнями район термитников. "Бам-бам!" – раздраженно подумала она, вныривая в тепло.
На следующий день сердце заставило ее метаться по городу и заглядывать в глаза всем подряд.
Через неделю она болталась у вокзала, ожидая все поезда.
Через месяц она, все еще веря обнаглевшему сердцу, щелкнула ремнями в салоне самолета.
Ее видели на Памире, когда она штурмовала вершины, боясь услышать отбой.
На нее с удивлением глядели альбатросы, когда она, забыв про все аутотренинги, в бинокль обозревала пустынный океан.
"Отбой!" – в последний раз прошептало сердце…
О начале нового однообразно-мутного зимнего дня возвестил издевательски-бодрый писк будильника.