О клетках и жертвах. Пародия на психодраму

ПРОЛОГ

Луна светила, как сумасшедшая. Был обычный прохладный июньский вечер с обычными ранними комарами, которые еще не кусали, а так…покусывали. Лавочки по обеим сторонам тихой боковой аллеи были заняты компаниями, парочками, полуночными старичками и старушками и их четвероногими друзьями. Так что молодой человек и девушка, сидящие на четвертой от начала аллеи скамейке, ничем не привлекали внимания. Естественно, были заняты друг другом. Только как-то не совсем заняты. Девушка явно испытывала какой-то дискомфорт. Она постоянно снимала с себя руки юноши, ерзала, оглядывалась и почесывала ноги. Но в принципе, никому не было дела до бывшего подростка в старых кроссовках и его пухлой девчонки в белых носках и босоножках.
И косились все вовсе не на них, а чуть левее - на редкие заросли "волчьей ягоды". Луна светила, да и фонари слегка. Заросли хорошо просматривались. В них, вся утыканная якобы маскировочными веточками и травками, лежала женщина с биноклем и в темных очках. Она, не стесняясь любопытных и опираясь на локти, яростно смотрела в бинокль.
До девушки, наконец, дошло, куда направлены взгляды проходящих мимо. Она мельком глянула туда же.
Вся аллея встрепенулась, птицы проснулись и затмили сумеречное небо, четвероногие друзья поджали хвосты и тоскливо заскулили, пьяные протрезвели от крика девушки:
- НУ КАК ТЫ МОГЛА?!!

Глава 1

Надежда Васильевна с детства любила считать. Наверное, по-этому она пошла учиться на бухгалтера. Она легко оперировала трехзначными числами в уме и на глазок с точностью до грамма узнавала вес котлеты в столовой, определяя при этом долю мяса. Благодаря своим способностям, Надежда Васильевна стала ревизором по качеству питания в точках общепита.
Таким образом, на работе Надежда Васильевна работала, а дома выпивала стакан чая с рогаликом, садилась у телевизора и смотрела новости, попутно подсчитывая, количество показанных человек, машин и зданий. Потом ложилась спать, а с шести утра все снова неслось по накатанной дорожке к пенсии. Больше делать было нечего. Родители умерли. Рыбки как-то все разом показали брюхо. На цветы у Надежды Васильевны была аллергия. А уж особей мужского пола квартира и не видела. Ну, разве что семидесятилетнего похмельного сантехника. Однажды. Надежда Васильевна спустила его с лестницы после того, как он уронил стояк на чешский кафель и пытался доказать, что на унитаз можно садиться, не глядя на отбитые плитки. С тех пор Надежда Васильевна все чинит сама.
Это крепкая высокая сутулая женщина тридцати четырех лет. И круглая коричневая бородавка на левой щеке шарма ей не придает. За всю жизнь у нее было три мужика – столько, сколько раз она ездила в Крым отдыхать.
И как раз на подходе середина жизни и все такое, ну, и задумалась Надежда Васильевна о ребенке. Ну, там, чтобы стакан воды кто-то подал. И фигня, что пить не захочется. Вообще пока вопрос об этом и не вставал.
Был совсем другой вопрос, где этого ребенка взять? Аисты – птицы гордые, на крышах девятиэтажек не селятся. Надежда Васильевна села высчитывать вероятность появления в ее жизни умного, здорового, пусть и не совсем красивого мужчины-донора. Да чтобы не навязывался потом. Если бы вероятность могла выражаться в отрицательных числах…
Надежда Васильевна не могла позволить себе упасть духом. Она решила действовать через средства массовой информации.
"Одинокая, симпатичная, женщина тридцати лет с ж\п хотела бы найти друга для приятного времяпрепровождения. А\я №…"
В течение месяца почтовый ящик встречал ее унылой пустотой. И вот внезапно бумажные хляби разверзлись.  Надежда Васильевна сортировала приходящие письма, отбраковывая корреспондентов младше 25 и старше 35 лет. В этом промежутке жизни сперматозоиды становятся зрелыми, видите ли.
Таким образом, конкурс прошли пять человек. Первый оказался импотентом. Второй – мазохистом. Третий очень интересовался, умеет ли Надежда Васильевна готовить. Четвертый любил выпить. А пятому просто не понравилось, что из объявления правдой оказались только одиночество и жилплощадь.
Долгожданного и запланированного оплодотворения так и не произошло.
А потом на работе отмечали годовщину Великой Октябрьской, и захмелевшей Надеждой Васильевной воспользовался единственный мужчина в коллективе толстый лысый шестидесятилетний шофер-инвалид Денис Николаевич Ковшичанов. Воспользовался как женщиной, по назначению.
Надежда Васильевна, придя домой уже протрезвевшая, с ужа-сом втиснулась под душ и полтора часа смывала жирные отпечатки пальцев Ковшичанова - Денис Николаевич, помимо женщин, любил соленую селедку, пиво, сало и брать пельмени руками.
Но если душ помог смыть грязь внешнюю, то в качестве кон-трацептива он не годился, а поэтому в августе Надежда Васильевна родила внешне нормальное, сморщенное, пухлое существо, которое отныне и присно и во веки веков нарекла Аделаидой Денисовной.
Новоопустошенная мать с восторгом поглядела на дело орга-низма своего и с легкостью забыла об отце ребенка. Когда она взяла на руки этого самого ребенка, ее просто пронзил материнский инстинкт от пальцев левой ноги до седьмого шейного позвонка. И не зная, что говорят в таких случаях, она прошептала:
- Да мы с тобой еще так прогремим, гений мой маленький!
На этом, история Надежды Васильевны заканчивается, так как свою жизнь она решила положить к ногам дочери, а стало быть, ее личность, ее немногочисленные желания, ее такие же потребности растворились в мелком орущем существе.

Глава 2

- Ой, мы опять обкакались! – хрипло щебетала Надежда Ва-сильевна, вытаскивая из кроватки уже довольно упитанную тушку Аделаиды.
Хотя после родов прошло около полугода, и в характере Надежды Васильевны произошли необратимые превращения, но тело краше не стало. Благодаря прожорливости Аделаиды, груди Надежды Васильевны висели ушами крупного спаниеля чуть ли не до пупа. Бедра разнесло на добрых полметра. А к подбородку добавились еще два коллеги.
Впрочем, в зеркало за эти полгода Надежда Васильевна не заглядывала. Аделаида ненасытно пожирала время. Засыпала только на руках, спала очень нервно, поэтому приходилось брать ее на руки каждые полчаса.
- А сегодня мы будем учиться кушать кашку, - сахарным голосом объявила Надежда Васильевна, пытаясь засунуть ложку с кашей в рот дочери. Но Аделаида сомкнула все свои четыре зуба и зажмурилась. – Ах, какая вкусная кашка! Она так ждала, пока Аделаидочка ее скушает! М-м-м…прелесть.
Последнее слово относилось к Аделаидочке, которая нехотя открыла рот и разрешила ложке доступ. Впрочем, это еще ничего не означало. Через секунду клякса каши украшала щеку и бородавку  Надежды Васильевны.
- Какая ты у меня настойчивая! Просто замечательно! Правильно, детка. Не хочешь – не надо! Главное, честно высказать свое мнение! Мы с твоим характером еще победим!
Аделаида внимательно посмотрела на мать, широко распахнула рот, опрокинулась на спину и дико завизжала.
- А какой у нас голос! Просто Карузо в ползунках. Умница ты моя. Кричи, кричи, снимай стресс! В этом поганом мире можно думать только о себе.

Глава 3

- Доброе утро, Аделаидочка! – Надежда Васильевна внесла в комнату поднос со стаканом молока и куском торта.
Аделаида, лежа в кроватке, разрисовывала синим карандашом Ивана-царевича в книжке со сказками. На мать она посмотрела мельком, гораздо больше внимания привлек поднос. Увидев молоко, Аделаида начала медленно открывать рот и набирать воздух в свои маленькие, но мощные, натренированные тремя годами жизни и крика, легкие.
- Тихо, тихо, детка, я знаю, что ты не любишь молочко. Но доктор сказал, иногда надо. Ты быстренько выпей, тортиком заешь.
Аделаида отшвырнула книгу, встала на кровати и заорала.
- Дура! Мамка дура! Не хочу молока!!! – подскочила к матери и толкнула стакан.
- Какая прелесть, вон у всех знакомых дети по логопедам сидят, а она ишь как раскатисто "р-р-р" выговаривает! – Надежда Васильевна торопливо принесла вместо молока компот.
Аделаида тут же замолчала и быстро набила рот тортом.
- Аделаидочка, мы сегодня идем в одно место, где много ребяток!
- Не пойду, - решительно отказалась Аделаида.
- Там тебя тетя будет учить читать и писать.
- А ты? Никуда не уйдешь? – Аделаида подозрительно взглянула на мать.
- Конечно, нет, куда я без тебя, - заверила ее та.
- А зачем читать?
- Если ты научишься хорошо читать и писать, то будешь хорошо учиться в школе, станешь самой умной и будешь лучше всех. Умнее - значит лучше. Ты ведь хочешь быть самой лучшей?
- Да, - серьезно кивнула Аделаида. – Давай одеваться!
- А ты не хочешь сама попробовать? – робко предложила Надежда Васильевна.
- Нет, ты же рядом.
- А вдруг я не всегда буду рядом?
- Будешь! – Аделаида немного помолчала, упала на кровать и завизжала.
- Успокойся, детка. Конечно всегда, а как же… Успокойся… - Надежда Васильевна наклонилась над кроватью, попыталась взять дочь на руки.
Аделаида схватила пухлыми пальчиками руку матери и вонзила мелкие, как рисовые зернышки, зубы в мягкую кожу.
- Какие крепкие и острые зубы! Правильно, детка, кусай! Кусай, снимай стресс! Кусай всегда первой, пока тебя не укусили! Кусай и будешь лучше всех! – Зрачки Надежды Васильевны расширились от боли, но улыбка была полна бесконечной, бескомпромиссной, безосновательной, а от того еще более сумасшедшей, любви.

Глава 4

- Ди-ма, Ди-ма!!! – скандировала команда первоклассников, подбадривая капитана, который торопливо решал примеры, яростно стуча мелом по доске.
Вторая команда горестно молчала, глядя на своего предводителя, который плюхался в цифровом болоте. Впрочем, периодически по его адресу раздавались гневные вопли:
- Придурок! Идиот! Де-не-ге-рат!!! – это старалась Аделаида, платя за то, что не ее выбрали капитаном. – Не умеешь – не берись!
- Тихо, тихо, ребята, не мешайте товарищам! – успокаивала учительница, сочувствуя и тем, и тем. – Аделаидочка, не кричи на Пашу, он сейчас все решит.
- Решит он, как же, - пополз из угла, где сидели родители, ядовитый шепот. Надежда Васильевна тоже переживала, что Аделаиду нагло обошли, подсидели, практически. – И для чего таких недоумков в гимназию берут. Отдали бы его в обычную школу и все. Моя-то готовилась, готовилась, а этот взял ее обскакал.
Хотя соревнование закончилось, как всегда, победой никому неизвестной Дружбы, одна команда бурно радовалась, вторая мужественно всхлипывала и кусала губы. Только Аделаида не плакала. Она яростно скалилась, по очереди глядя на каждого члена своей команды.
Надежда Васильевна торопливо отвела ее в сторону и начала одевать.
- Ничего, детка! Теперь будешь знать, что надо сделать все и даже больше, чтобы быть лучшей! Ничего, у тебя все впереди, эти недоразвитые дети еще завидовать тебе будут.
- Надежда Васильевна, можно вас на минутку, - учительница поманила ее к себе.
- Только на минутку, а то мы сейчас бежим на французский. Аделаидочка, застегнись сама, пожалуйста!
Женщины отошли в сторону. Учительница робко начала:
- Надежда Васильевна, я знаю, что вы воспитываете Аделаиду одна… Вы даете ей все, что только можете… И я уверена, что плохому вы ее не учите…
В конце каждого предложения Надежда Васильевна сурово кивала.
- Но, Надежда Васильевна, меня беспокоит отношение вашей дочери к одноклассникам… Она лидер в учебе… Это замечательно. Но при этом она считает всех остальных дураками, низшей расой какой-то… Впрочем, вы слышали во время соревнования…
- Анна Владимировна, моя дочь и в самом деле умнее всех детей в этом классе. Девочка чувствует это. Разве я могу ругать ее за то, что она маленьких недоумков называет идиотами?
- Ей тяжело будет жить, - поворачиваясь, чтобы уйти, заметила Анна Владимировна.
- Гениев мало кто понимает, - гордо воскликнула Надежда Васильевна. – Вот когда моя дочь получит золотую медаль и красный диплом, посмотрим, что вы скажете!
- Человечность не определяется аттестатом, - уже издали ответила учительница.
- Пойдем, Аделаидочка, - Надежда Васильевна крепко сжала руку дочери и, нервно дыша, пошла из школы.
Всю дорогу до кружка французского Надежда Васильевна кипела негодованием. Если бы она была чайником, то засвистела бы. А так ей просто приходилось злобно бормотать:
- Человечность! Кому нужна эта человечность! В стакан ее не нальешь и в постель не положишь! Знаю я таких человечных, на хилой зарплате сидят и хлеб с водой жуют. Нет уж, спасибо. Мы себе лучшую жизнь готовим!
- Мам, а что тебе Анна Владимировна сказала?
- Сказала, что ты лучше всех.
- А я и правда лучше всех?
- Ну да. Ты же лучше всех учишься. Значит, умнее. А чем умнее, тем лучше!
- Мам, а мне сегодня Леша Кремлев записку написал…
Надежда Васильевна остановилась. Ей показалось, что на нее опрокинули кастрюлю с кипящим маслом. Надежда Васильевна не-медленно покраснела помидорным наливом и придушенным голосом спросила:
- Записку? И ты молчала? Покажи!
Аделаида взяла у матери портфель, порылась, протянула потертый листок в клеточку.
- "Аделаида, я тибя люблю!" – медленно прочитала Надежда Васильевна. – Детка, этот Леша, он же дурак. Он же "тебя" через "и" пишет. И ты с ним хочешь дружить?
- Он смешной! – объяснила Аделаида.
- Дочь, - внушительно сказала Надежда Васильевна, монументально приосанившись. – Во-первых, все мальчишки глупые. Во-вторых, смеяться мы с тобой будем, когда университет закончим…или докторскую защитим. В-третьих, этот Леша скоро останется на второй год. Ты тоже так хочешь?
Аделаида, завороженная логикой матери, бешено помотала головой. Надежда Васильевна решила закрепить свой успех:
- Тот, с кем ты решишь дружить, сразу же потянет тебя на дно! Если ты хочешь жить, как соседи со второго этажа. Пожалуйста, я не запрещаю. А если хочешь быть лучше всех, изволь меня слушаться!
Аделаида послушно кивнула.
- Мам, пойдем, я уже замерзла.
- Да, конечно, - спохватилась Надежда Васильевна, застегнула портфель, поправила шарф на Аделаиде. – Но ты все поняла?
- Да, мам.
"А с родителями этого малолетнего маньяка я еще поговорю", - решила про себя Надежда Васильевна и успокоилась.

Глава 5

- Мам, я есть хочу! – Аделаида плюхнулась на стул в кухне.
- Пять минут, и я тебе положу, - Надежда Васильевна металась между раковиной и плитой.
- Ну, хоть чего-нибудь, - заныла Аделаида. – Я сейчас умру. Бутерброд мне сделай!
- Детка, мне некогда, сделай сама!
- Мам, ты что, обалдела? Мне же только девять лет!  Я не умею. А потом, ты же сказала, что мне не придется ничего делать руками.
Надежда Васильевно торопливо откромсала хлеба, нашлепала паштет. Аделаида, болтая ногами, откусывала большие куски.
- Мам, а кто был мой папа?
"Старый, жирный инвалидный боров", - вихрем пронеслось в голове Надежды Васильевны. – "Стоп, прежде всего, не травмировать ребенка!"
- Знаешь, детка, я же тебе говорила, он умер.
- Да, но кто он был до того, как умер? – Аделаида в упор смотрела на мать. Похоже, она была рада том, что мать в тупике.
- А ты обещаешь никому не говорить? – Надежда Васильевна с легкостью выбралась из детского тупика.
- И в школе тоже? – разочарованно спросила Аделаида.
- Конечно. Хотя в школе можешь сказать, что твой папа был хорошим человеком, куда лучше, чем отцы твоих ублюдков-одноклассников.
- А на самом деле он был плохой?
- На самом деле твой папа был секретным агентом. Он погиб, когда его схватила английская разведка. Если бы он был жив, мы бы сейчас жили в Англии. Но – никому ни слова!
Аделаида задумчиво кивнула и вышла в комнату, подумать. Через пару минут вернулась.
- Мам, я буду учиться лучше всех, получу диплом, заработаю много денег, и мы с тобой поедем в Англию, на папину родину. Хорошо?
Надежда Васильевна молча кивнула, давя в себе слезы радости и гордости за такую гениальную во всех отношениях дочь. Нет, не права была Анна Владимировна, человечность в Аделаиде просыпается на глазах. Не надо бы в таком количестве… Прежде всего умственное развитие. Эмоции и прочая белиберда подождут. Слишком дорогое удовольствие.
Тут из комнаты донесся дикий рев. Надежда Васильевна, про-бурчав:
- Вот к чему приводит эта человечность! – поспешила в комнату.
- Что случилось у моей девочки?
- Забыла что по математике задано!!! – на лице Аделаиды была ярко нарисована вселенская скорбь.
- А телефон зачем? – Надежда Васильевна быстро звякнула родителям одного из одноклассников Аделаиды. – И стоило плакать? Выход-то всегда есть…
- Да, но тогда бы ты меня не услышала! – мгновенно успокаиваясь, ответила Аделаида.
- А вот это правильно! – одобрила Надежда Васильевна. – Сама о себе не заявишь – никто тебя не заметит! Молодец, детка! Ты у меня самая лучшая.


Глава 6

- Мам, - Аделаида задумчиво ковыряла в носу. – Почему ты меня не отпускаешь никуда одну, то есть, с девчонками из класса или там еще куда-нибудь? А то они в кино собираются завтра, можно я с ними пойду?
- А что за фильм?
- Да комедия какая-то или фантастика, - Аделаида пожала плечами. Дело было не в фильме. Просто, куда-то без мамы - это покруче фантастики.
- Но, детка, мы же с тобой договорились, что одна ты будешь ходить, когда тебе исполнится хотя бы шестнадцать лет.
- Но еще пять лет ждать?!! – Аделаида прерывисто вздохнула, намереваясь плакать.
- А тебе со мной плохо? – провоцирующе спросила Надежда Васильевна.
- Нет, но… Девчонки…они и так дразнятся, что я маменькина дочка…
- Да они завидуют, - высокомерно перебила Надежда Васильевна. – Ты спроси, хоть у одной из них мать свою жизнь в жертву дочери принесла?
- Мама! – Аделаида посмотрела на мать очень внимательно. – Но я не хочу, чтобы ты приносила себя в жертву!
- Неблагодарная!!! – спокойно вскрикнула Надежда Васильевна.
- Мама, девчонки надо мной смеются, дразнят ленивой, толстой и беспомощной. Ты меня даже плитку включать не научила! Я пуговицу на "домоводстве" пришить не могу!
- Для этого у тебя есть я. Пока я жива, тебе руками работать не придется. А то, что тебя толстой называют, так ты и правда толстая. Умного человека внешность не должна волновать. Ведь ты умная?
- Да, конечно.
- Вот и все. А этим глупым клушам из класса по морде разок-другой дай, чтобы не считали тебя маминой дочкой.
- А насчет кино как? – вспомнила Аделаида начало разговора.
- Я прочитаю рецензию на этот фильм, и мы с тобой вместе сходим. В выходные. Ты уроки сделала?
- Нет, ты же здесь сидишь. Я тебя жду.
- Что нам сегодня задали?
- А, ерунда. Уравнения да сочинение. Ты чем хочешь заняться?
- Возьму-ка я уравнения, - решила негуманитарная Надежда Васильевна.
- Тогда я начну сочинение. Так что ты скорее дорешивай и присоединяйся. Сегодня у нас сложная тема – "Портрет друга". Даже не знаю, что писать…
- Как что? – искренне удивилась Надежда Васильевна. – Друг, детка, у тебя только один, больше тебе никто не нужен.
- Да? Откуда у меня друг? – Аделаиду очень заинтересовали слова матери.
- Не знаю, как у остальных, а у тебя настоящий и единственный друг – твоя любимая, заботливая мать. Надеюсь, ты это оценишь, когда вырастешь.


Глава 7

- Мам, где мои трусы?
- У тебя на полке.
- А колготки?
- Там же.
- А юбка?
- На твоем стуле.
- А…
- Аделаида! Ты как не у себя дома! Почему я всегда должна все за тебя знать?
- Ну, ты же сказала, пока ты жива, я к хозяйству не прикоснусь. Вот я и пользуюсь, пока ты жива, - с улыбкой огрызнулась Аделаида.
"Тринадцать лет, а такой стервой растет! Откуда что взялось?" – с возмущением думала Надежда Васильевна. – "Вон и титьки уже отросли. Надеюсь, за них еще никто не успел подер-жаться".
- Мам, а какие у меня сегодня уроки?
- Посмотри в дневнике.
- А ты мне алгебру сделала?
- Аделаида, мы опоздаем! Детка, будь пособраннее. Я понимаю, переходный возраст и все такое, но в школе этим не оправдаешься. Опаздывают только идиоты и разгильдяи. А ты у меня лучше всех. Так?
- Да, мам, всем этим ублюдкам до меня далеко, - Аделаида спокойно смотрела, как мать собирает в сумку учебники. – А, вот еще что, мам, ты мне освобождение от физры на этот год не сделала?
- Завтра, детка. Завтра все будет.
- Черт, а у меня сегодня физра! Там все эти придурки надо мной смеются! Ну ненавижу я бегать и всей этой ерундой заниматься!
- Ничего, скажешь Анне Владимировне, что у тебя сегодня конкурс в кружке. На лучшего декламатора.
- Мам, мне все говорят, что я жирная… Я и правда уродка?
- Ты просто много кушаешь. Тебе надо питать мозг. Ну, кем лучше быть – красивой идиоткой или толстым гением?
- Иногда хочется быть красивой идиоткой, - задумчиво ответила Аделаида, боком протискиваясь в дверь.
- Чушь! – отрезала Надежда Васильевна. – Полная отпетая и идиотская чушь! Ты – яркая личность. Все остальные – серый, средние, простенькие. А ты – нечто! Огромное, красивое нечто! Главное, себя убедить, а потом тебе поверят, в тебя поверят!

Глава 8

После долгого разговора по душам.
- Мам, а ты знаешь, у нас в классе некоторые девчонки курят. Прямо за школой на переменах.
- И кто же эти кандидатки на рак легких?
- А ты никому не скажешь?
- Я твоя мать! А матери можно доверять все безоговорочно! – сделала вид, что обиделась Надежда Васильевна.
- Да ладно тебе, это Люся, Танька, еще одна Танька, Алена и Света. Ну и из других классов девчонки, естественно.
- Надо же, и куда их родители смотрят! Это в пятнадцать лет-то! Зелень сопливая! Добро бы лет по тридцать было! А Люся, это какая? Рыженькая?
- Да нет, рыжая – Алена, а у Люси мать гастрономом заведует.
- Знаю-знаю, такая приличная женщина, а дочь курит! – Надежда Васильевна была возмущена обманчивостью внешнего облика некоторых людей и семей. – А ты уроки сделала?
- Нет, мы же с тобой говорим, я тебя жду! – удивилась Аделаида.
- Начинай физику, а геометрия моя.
Надежда Васильевна плотно прикрыла двери в комнату, где занималась дочь, взяла телефон и прокралась в санузел. Удобно устроившись на бортике ванны, она по очереди набирала номера и вкрадчиво здоровалась.
- …а Люся-то ваша как паровоз дымит! Это в пятнадцать-то! И не говорите! Я уж своей твержу, чтобы не смела! Что делается-то!
- …а Татьяна ваша не выпивает? А то думаю, раз курит, то и выпивает… Я уж своей долблю, чтобы и в рот не брала!
- …а Танюшка как у вас? Давно ли она стихи лучше всех читала, а тут уж возраст другой, интересы другие – сигареты, мальчики… Я уж свою в ежовых рукавицах…
- …вы уж Аленушке скажите, что курить вредно. Меня-то она не послушает. Я своей постоянно говорю – здоровье не в лотерею выиграно…
- …а Светлана пусть к Аделаидочке не подходит! Я своей дочери с курильщиками общаться запрещаю! Так и знайте!
Надежда Васильевна устало брякнула трубку на аппарат.
- Ну, до чего это сложно – следить за развитием молодежи! Главное, добиться, чтобы яблоко от яблони ухитрилось упасть далеко!


Глава 9

- Что-то у меня сердце побаливает, - Надежда Васильевна комкала в руках левую грудь.
- Да ладно тебе, мама! Все я поняла – конфеты у незнакомых не брать, с мужчинами не разговаривать, в чужие машины не садиться, дорогу – на зеленый, после уроков - сразу домой, мясные блюда и суп в столовой не есть, что еще?
- Не паясничай! Это серьезно! – Надежда Васильевна смахнула несуществующую слезу. – А может, отложим на год? До окончания школы? А в университет сама пойдешь, а? Я что-то так волнуюсь… Знаешь ведь, предчувствия меня не подводят.
- Ма-ам! – разочарованно протянула Аделаида. – Я так ждала этого, а ты…
Аделаида по привычке распахнула рот, приготовившись заорать.
- Хорошо-хорошо, иди! Вот ты и выросла, дочка! – Надежда Васильевна поправила на дочери пиджак, сунула ей в руки букет. – Иди, не опаздывай на "урок Мира". Ой, а как ты учебники-то понесешь? Ведь вам их штук десять надают… Может, я тебя встречу?
- Нет, мам. Я сама. Пожалуйста…
Надежда Васильевна крепко обняла Аделаиду. Подумала, перекрестила. Проводила на лестничную площадку. Лестница загромыхала от прыжков увесистой Аделаиды. Надежда Васильевна перегнулась через перила:
- Ни пуха!
- К чертям собачьим! – донеслось уже с первого этажа.
На школьной линейке Аделаиду встретили громкими воплями:
- А вот и толстуха подвалила! Анна Владимировна, потенциальная медалистка подползла! Можно начинать!
- Здравствуй, Аделаидочка, а мама где? Заболела? – Аделаида нахмурилась, хотя Анна Владимировна говорила без малейшего ехидства.
- Здравствуйте! – пробубнила Аделаида, глядя в сторону. Также, глядя в сторону, протянула букет.
Ожидая начала "урока Мира", все судорожно общались, пересаживались, передвигали парты, пытаясь найти приемлемую для себя зону обитания. Аделаида сидела почти у учительского стола и рассматривала только что выданные учебники. Аделаиде страшно хотелось знать, что мама стоит в коридоре. Еще хотелось домой. Еще была обычная усталая злость на одноклассников. Почему они все такие болваны? И как же хочется домой! Стоп…
На кафедру выскочила не самая симпатичная, но самая веселая одноклассница:
- Кто после уроков сегодня с нами в "Трактир"? А потом на дискотеку останемся!
- Да ну, лучше на дачу к Лехе поедем, шашлыки делать! – перебил кто-то.
- Дискотека, шашлыки… Это все было! Давайте здесь на ночь останемся! А что? Завтра воскресенье, как раз все убрать успеем.
- Ты что, офигел? Нам здесь еще целый год торчать!
Аделаида мрачнела с каждой фразой. Ну, почему им всем так весело? Но ни одна извилина ее мозга не проголосовала за то, чтобы пойти и тоже поотмечать начало последнего учебного года. Поэтому, когда почти все двинулись штурмом на "Трактир", Аделаида неторопливо пошла в другую сторону, домой. И сердце ее радостно екнуло, когда она увидела идущую навстречу вразвалочку высокую, крепкую мать с неизменной, довольно привычной и даже милой круглой бородавкой на щеке.
- Как твой первый самостоятельный день, детка? – спросила Надежда Васильевна, отбирая тяжелую сумку с учебниками.
- Знаешь, мам, все пошли праздновать… - неопределенно ответила Аделаида.
- Так и мы пойдем! Дома тебя ждет твой любимый тортик!
Внезапно Аделаида почувствовала, что зря все-таки сердце радостно екало. Что-то дюже не захотелось домой. Вдруг резко пронзило желание пьянствовать, курить и нецензурно выражаться. Но она просто, улучив момент, пока мать не смотрела, слегка пнула пробегающую мимо дворняжку. Вроде отпустило…

Глава 10

Надежда Васильевна была ужасно обеспокоена странными переменами, происходящими с Аделаидой. Во-первых, дочь слегка похудела, хотя есть стала больше. Во-вторых, она начала часами сидеть перед зеркалом и давить прыщи. В-третьих, она стала приходить из университета на час позже обычного.
Надежда Васильевна полагая, что Шерлок Холмс ей ни во что не годится, пыталась проследить за дочерью и не раз. Но слежка заканчивалась у входа в университет, куда пускали только по студенческим билетам. Надежда Васильевна располагалась в кафе напротив и терпеливо выпивала литры кофе и посещала биотуалет в ожидании Аделаиды. Потом провожала дочь до дома и "случайно" сталкивалась с ней у подъезда. Все эти ухищрения ничего не дали. Надежда Васильевна тщательно вглядывалась в круглое, задумчивое лицо дочери. Но ничего, кроме ссадин от угрей там не находила. Лицо Аделаиды по загадочности могло поспорить с лицом Сфинкса. Чувствуя себя обиженной, обманутой и глупой, Надежда Васильевна всячески наезжала на дочь, пытаясь вызвать ее на откровенность.
После очередного провала Надежда Васильевна решила все разузнать, намекая и подталкивая.
- Детка, а ты еще ни с кем не трахалась?
Аделаида вздрогнула и побледнела.
- Мам, да где ж я успею? В читалке что ли?
- Кто вас, молодых знает, - пожала плечами Надежда Васильевна, не зная, верить или не верить.
- Да, мам, ты посмотри на меня. Кому я такая нужна?
Поздно ночью, когда Аделаида уснула, Надежда Васильевна распотрошила ее  сумку в поисках чего-нибудь, что доказало бы, что Аделаида чиста, как руки хирурга или грязна, как прожженная шлюха.
Из зачетной книжки, насмешливо шелестя выпал ворох "хвостовок". Надежда Васильевна перебирала одну за другой, и в ее голове вертелась цитата: "Так она презлым заплатила за предобрейшее! Повинна в смерти!" Пошла взглянуть на спящую дочь, надеясь, что та проснется и раскается. Но Аделаида спала, раскинув руки в стороны, словно в попытке обнять весь мир. Надежда Васильевна остаток ночи проворочалась. Ее по очереди душили разные чувства. Сильнее всего обида. Ведь все, все для нее было, а она этой жертвы не приняла, посмотрела коню в зубы, мерзавка! Паноптикум других чувств был столь обширен, что нет смысла говорить об этом. Но под всеми эмоциями приткнулась маленькая, но сильная зависть.
К утру Надежда Васильевна разработала план по возвращению блудной дочери.


Глава 11

- Аделаидочка, мне вот тут письмо от нашей дальней тетки пришло…- Надежда Васильевна замолчала, не зная, стоит ли продолжать.
- И что? – рассеяно поинтересовалась Аделаида, что-то черкая в конспектах.
- У нее сложная ситуация сформировалась дома. Мне надо к ней съездить…- интонация стала совсем уж просительной и вопросительной.
- А я тут причем? С тобой поехать? Так я не могу, у меня три дня подряд зачеты идут.
- Да я и не об этом, - обрадовалась Надежда Васильевна. – Я и одна съезжу, на денек всего. Завтра днем уеду, а послезавтра рано утром вернусь. Ты меня отпустишь?
Аделаида задумалась.
- А кушать? Что я буду кушать?
- Да я приготовлю. Прямо сейчас и начну. Бутербродов тебе наделаю, чтобы не разогревать. И тортик. Хочешь?
- Тогда ладно, - успокоилась Аделаида.
- Вот и хорошо, - Надежда Васильевна вышла из комнаты с абсолютно непроницаемым лицом, но на пороге кухни неумело подпрыгнула и шепотом крикнула:
- Йес!!! – первый пункт плана удался.
Вечером, сделав вид, что уложила вещи, Надежда Васильевна закрылась в ванной и старательно приклеила свою фотографию на фальшивый читательский билет, купленный в каком-то дурацком киоске, где продают всяческие вещи с приколом.
Утром, отправив Аделаиду в университет, Надежда Васильевна надела джинсы и водолазку, которые валялись на антресолях еще с семидесятых годов, старые кроссовки дочери и темные очки. Таким образом, маскировка была соблюдена. Надежда Васильевна торопливо запихала в сумку театральный бинокль, купленный специально для наблюдения за дочерью, и диктофон. Так, на всякий случай.
В университет Надежду Васильевну пропустили, даже не глядя на ее дрожащие руки с читательским билетом.
Полчаса проплутав в лабиринтах коридоров и лестниц, Надежда Васильевна выпала прямо к деканату филологического факультете, где училась Аделаида. В коридоре почти у каждой двери стояли небольшие толпы студентов, но Аделаиды не было видно. Надежда Васильевна отыскала в расписании зачетов и экзаменов нужный номер группы. Та-ак, а вот и аудитория №470. Где же дочь? Надежда Васильевна решительно подошла к одной из студенток.
- Вы не знаете Аделаиду Тупицыну?
- Она только что зашла, - ответила девушка.
- Вот как. И как вы думаете, сдаст?
- Вообще-то сдала бы, если бы хоть на одну лекцию к этому "преподу"  пришла, - усмехнулась студентка.
- Вот как. А где же она была в это время? Болела?
- Где? Да с этим….как его… А кто вы? – спохватилась девушка.
Но Надежда Васильевна уже выяснила все, что ей было надо и отошла подальше, продолжая, впрочем, держать в поле зрения дверь аудитории №470.
Наконец, вышла Аделаида. На лице ее блуждала какая-то ищущая опоры улыбка. Надежда Васильевна захотела смешаться с толпой, но Аделаида ее и так не заметила. От стены отделился бледный, худой мальчик. Надежда Васильевна напряженно запоминала каждую деталь…
…Их взгляды, в них радость. Аделаида никогда не смотрела на нее с такой радостью.
…Их пальцы осторожно приблизились друг к другу. Аделаида терпеть не могла ходить за руку. Ее всегда приходилось волоком тащить за собой.
…В его глазах она была безусловно лучше всех. Уж Надежда Васильевна знала цену внешности дочери, но знала цену и ее уму.
…В ее глаза он был не просто никчемным невзрачным пацаном. А вот особей мужского пола Надежда Васильевна до дрожи ненавидела и боялась, потому что совершенно не знала, как себя с ними вести.
Подпитывать ненависть можно было еще долго, но Аделаида с мальчишкой взялись за руки и удалились. Надежда Васильевна торопливо оглянулась – не видел ли кто, как ее дочь низко пала?
Но почему-то все занимались своими делами и не придавали значения недостойному поведению Аделаиды. Странно…


Глава 12

Преследовать парочку было делом несложным. Они обращали внимание исключительно на летние кафе, грили и лавочки. Надежда Васильевна злилась и задыхалась от жары и пыли. Аделаида явно решила хорошо оторваться за время отсутствия матери. Она даже не стеснялась виснуть на шее у своего ублюдка, который стоически улыбаясь, выдерживал добрых семьдесят килограммов.
 Наконец под вечер, когда Надежда Васильевна уже оттоптала все ноги, не привыкшие к кроссовкам, Аделаида с мальчиком зашли в центральный парк и сели на лавочку самой тихой аллеи.
Надежда Васильевна сразу просекла, что сидеть где-то по со-седству и оставаться незамеченной в этом случае будет трудно, по-этому она, подкрадываясь и прячась за деревьями, короткими перебежками и небольшой проползкой по-пластунски достигла неболь-ших зарослей, чуть сбоку от объекта, и удобно расположилась там, правда там же расположился и какой-то гусеничник, состоящий из пары десятков гусениц, но Надежду Васильевну это не смутило. Она была женщиной идеи.
Опять пришлось повозиться с маскировкой, но дело того стоило. Надежда Васильевна прильнула к биноклю…

ЭПИЛОГ
Аделаиду Тупицыну за систематические прогулы отчислили из университета. Она уехала на озеро Бодайбо и стала старательницей. Готовить она научилась…
Ее молодой человек закончил аспирантуру, защитил докторскую и стал деканом филологического факультета…
А Надежда Васильевна, когда умирала, и в самом деле не хотела пить…