Ему приснилось небо

Уставшему и обезличенному ему приснилось чистое небо. Высокое небо и хрустальное с лёгкими пушинками облаков на далёком горизонте. Они тянулись в нити, закручивались бинтами. Он видел небо. Ему приснилось сплошное небо с крапинками и штрихами. Одинокое такое небо. Тягучее, как шоколад на шоколадной фабрике, сыпучее, как сахар в разорванном пакете, сладкое, как пустой чай. Горькое небо. Солёное небо и жадное. Он смотрел в небо. Небо с надорванными голосами и кишками наружу, с намотанными нервами на кулак, с натянутыми жилами в струну, с вздутыми скулами, с чёрными глазницами, с раздавленной в кармане перезрелой вишней. Он стоял под небом. Под небом счастливым, словно гнутая алюминиевая ложка, словно очередной подорванный метрополитен в канун очередного важного праздника. По небу плыли тучи и понедельники, жирные слова, улыбки, носки и танки, летели путчи, эпохи, ***, песенки, прибаутки, кумиры, волосатые ****ёнки, порхали декларации, рекламы, собственное позабытое, пьяное, довольное, сытое, привычное, зрела ностальгия, каша из овса, колбаса с плешиной на боку, разрывалась рвотой натуженная ёмкость идей, падали капли. А он стоял под небом. Наверное, он спал, уставший и обезличенный.