Заповедник Времени

В то лето врачи настоятельно рекомендовали мне уехать ненадолго из раскаленного города, куда-нибудь в "экологически чистое место". Если честно, я и сама давно хотела вырваться из плена духоты, спрятаться от раскаленного добела солнца, плавящихся улиц... казалось, город заражен радиацией, пропитан ядовитым смогом, в нем невозможно было найти покоя...
   К счастью, наш друг предложил съездить к его родственникам, в горы. Разумеется, я с радостью согласилась! Решено было поехать впятером - мы с мужем, наша подруга и двое друзей.
   Путешествие началось с настоящего подвига. Подъем в половине шестого утра для изнеженной любительницы поваляться лишние пятнадцать минут в кровати – это не шутка!
   Прогулка по спящим улицам полностью искупила эту жертву. Каким новым и нежным оказалось лицо города во сне! Непривычная тишина, на цветах и листьях еще дрожат капли росы, сонный ветер пахнет морем ... В небе зевают последние звездочки и солнце еще не высунуло свой длинный нос из-за горизонта, видна только розовая пуховая подушка, на которой оно досматривает последние сны...
   На улицах, обычно шумных, полных людей – редкие одинокие прохожие. Звук проезжающих машин быстро глохнет, как в вате. Отчетливо слышен стук каблуков по асфальту: тук-тук, тук-тук, словно лошадка подковами цокает. Я отчетливо представляю себе эту лошадку: грустные огромные глаза, длинная челка, длинные быстрые ноги, она фыркает, из ноздрей струится пар, а вокруг - туманное прохладное утро и зеленый луг.... Хочу туда, где прохлада!
   Вокзал привычно шумный, суматошный, там всегда полно народа, что днем, что ночью. Мы садимся в поезд, и вот, наконец, со стуком и звоном, перрон дергается и начинает медленно уплывать в сторону. Провожающие бегут следом, машут, кричат какие-то последние, самые важные слова и напутствия. Нас никто не провожает, и это замечательно, ненавижу прощаться!
   Ехать нам весь день и всю ночь. В вагоне обычная суета, разговоры...
   Днем становится невыносимо жарко. Поезд мчит по открытой равнине, подставляя свои железные бока беспощадному солнцу. Оно медленно поджаривает нас в этой длинной консервной банке. К ручкам невозможно прикоснуться - все раскаленное, кажется, еще секунда - и весь вагон вспыхнет, как спичка.
   Горло постоянно пересохшее, от нагретой воды никакого толка. Ветер, бьющий в распахнутое окно, несет с собой раскаленный зной. Разговоры стихают до самого вечера.
   Вечером становится прохладнее, на фиолетовом небе высыпают звезды. В вагоне включают свет. Глупая бабочка стучит крыльями о фонарик, оплетенный проволокой - почему ее так манит огонь? Долго не могу уснуть в духоте на верхней полке и засыпаю уже далеко за полночь, почти высунув голову из окна. Ветер приятно овевает лицо...
   Спать всю ночь на ветру - это безумие. Утром все перепугались: половина моего лица была обычная, а другая половина - ярко-красная. Я начала реветь. От слез покраснело все лицо, и теперь на меня ходят смотреть дети из соседних вагонов.
   Долго тратить время на переживания некогда: за окном вагона открывается совершенно невероятная картина: какие-то сказочно красивые места, вековые деревья, опутанные паутиной времени, заросли темной зелени, воздух пахнет прохладой и чем-то сладким.
   Поезд пробирается через бурлящий поток, брызги залетают в открытое окно, мостики по которым мы проносимся, кажутся такими хрупкими, что невольно замирает сердце. И вот, наконец, вокзал.
   Несмотря на то, что сейчас разгар рабочего дня, вокзал на удивление пуст. Гулкий темный зал поражает своими размерами и пустотой. Меня все время тревожит непонятный сладковатый аромат, которым здесь пропитано все.
   - Это - розы, - объясняет наш друг. - Закаталы, это город, который производит розовое масло и продает его на экспорт.
   И правда, город утопает в розовых кустах по самую макушку. Розы повсюду - на привокзальной площади, на всех улицах, во всех двориках, они растут здесь, как сорная трава.
   В тени огромной чинары лениво дремлют полусонные водители. Пока мужчины покупают билеты, мы с подружкой совершаем налет на крошечный рынок. Разумеется, первое, что мы покупаем - это флаконы с розовым маслом. Нам оно ни к чему, но почему-то ужасно хочется. Далеко от наших мужчин мы не отходим, восток дело такое - все время надо держать ушки на макушке. Правда, из-за моего лица, похожего на лунное затмение, на нас косятся боязливо и вроде бы не собираются похищать, но все-таки...
   Билеты куплены, автобус отходит через два часа, и мы отправляемся на короткую экскурсию. Первое, что меня поражает - это невероятная чистота на улицах. Второе - это водосточные трубы. Про дома я вообще молчу. Когда смотришь на них, складывается ощущение, что весь город дружно принимал участие в конкурсе под название "Построй дом, лучше, чем у соседа". Каждый дом индивидуален, на сколько хватило фантазии архитектора и денег заказчика.
   Но водосточные трубы.... Вы даже представить себе не можете, КАКИЕ там водосточные трубы! Обычно, в любом городе, эта часть дома воспринимается, как нечто необходимое, не сильно украшающее лицо постройки. Они ржавые, поломанные, кривые, или их вообще нет. Но тут... просто глаза разбежались.
   Все до единой были начищены до блеска, от начала до конца, и к тому же были украшены самой невероятной резьбой. Металлические кружева бантиками завязывались у основания трубы, металлический виноград оплетал ее по всей длине, и самые разнообразные фигурки - бабочки, цветы, точеные женские руки и все, что только может прийти в голову, украшали эти произведения искусства.
   Еще меня поразили цены. Я долго не могла поверить в то, что такие цены еще где-то существуют. Городок показался мне выпавшим из времени. Его жители еще не знали о том, что сколько стоит и рисовали скромные цифры, пугаясь своей несусветной жадности.
   Мы зашли в небольшой ресторан и поели вкусной, по-настоящему домашней еды. Моя сумка катастрофически распухала от барахла, которое я покупала по дороге, просто потому, что не могла спокойно пройти мимо такого вопиюще низкого ценника.
   Пришло время отправляться в горы. Толстый, пузатый автобус долго вез нас по тенистой дороге. Он был битком набит румяными местными жительницами и их суровыми немногословными спутниками, заросшими черными бородами до самых бровей, отчаянно визжащими поросятами, истерическими курицами, и вислоухой дворнягой, которая падала на каждом повороте.
   По дороге я несколько раз мысленно простилась с жизнью. То, что местные называли мостами, на самом деле являлось какими-то нестройно сбитыми бревнами. Толстые бока автобуса нависали над обрывом, и мне хватило глупости посмотреть - есть ли что-то внизу? Оставшийся путь пришлось проделать с зажмуренными в самых драматических местах глазами, вполголоса проклиная свое любопытство.
   Доехав до какого-то населенного пункта, автобус высадил всех пассажиров и отправился обратно. Мужчины пошли договариваться с водителем частного такси, чтобы доехать до села, затерянного высоко в горах. Мое лицо вызвало бурное оживление среди местных, правда никто так и не решился подойти, спросить - почему я такая разноцветная.
   Наконец, после долгих яростных споров и размахиваний руками, гортанных воплей и полузадушенных криков таксиста - я была просто уверена, что сейчас будет драка! - компромисс по оплате дороги был найден, и мы поехали. Оказалось, что ехать на заднем сиденье, и быть при этом заваленной со всех сторон вещами и друзьями просто прекрасно! Зато не надо переживать из-за отсутствия мостов!
   На подъезде к селу водитель остановил машину. Дальше не было проезжей дороги, нужно было идти пешком. Я вышла из машины и рухнула на землю. Не от усталости, нет! Мы находились на огромном лугу, заросшем душистыми травами по пояс. Аромат стоял такой густой, что воздух можно было откусывать, как медовые соты. От сочных, ярких красок у меня зарябило в глазах. Над всем лугом стояло деловитое гудение - пчелы, осы, шмели и все другие, кого я не имею чести знать лично, работали, не покладая крыльев, таскали нектар, как рабы на плантациях, а те, кому было нечего делать, напивались им допьяна и летали безумными зигзагами, с вытаращенными глазами, распевая во всю глотку пьяные песни и сшибая в воздухе крайне недовольных работяг.
   От чего закружилась моя голова - не знаю. Может от высоты, от перепада давления, может от густого аромата трав, или от яркости насыщенных красок - кто знает? Перед глазами кружились и плыли лица, звуки стали гулкими и долгими...
   Раненого чистым воздухом гор и глупо хихикающего при этом бойца, тащили к дому по очереди. К счастью, я никогда не страдала лишним весом, а после болезни вообще сделалась легкой, как перышко. Хозяева встретили нас радушно, как принято в горах, накрыли такой стол, что глаза разбежались. Запомнилось одно блюдо, хинкали - в огромной миске, в золотистом расплавленном масле плавали куски теста. Это все поглощалось вместе с мясом и кислым кефиром в ужасающих количествах! Вкусно было до безобразия!
   Хозяйка, посмотрев на мой дохлый вид, немедленно взяла надо мной шефство, угрожающе пообещав откормить меня к возвращению. К тому времени я почти забыла о своем разноцветном лице и терялась в догадках, почему это все домочадцы так пристально разглядывают меня исподтишка, а стоит мне посмотреть на них - тут же отводят глаза в сторону. Оказывается, они умирали от любопытства - я такая родилась, или все-таки кто-то меня нещадно избил по дороге? - но спросить им мешала врожденная стеснительность. Представьте, они мучались целый день! Но не проронили даже звука. Вот это я понимаю - тактичность!
   Перед сном, глянув в зеркало, я даже всплакнула: краснота даже и не думала сходить. Заботливые друзья немедленно утешили, что все обязательно пройдет денька через три-четыре! Утешили, нечего сказать! Хозяйка, которой перевели наш разговор, удивленно пожала плечами и произнесла короткую торжественную речь.
   - Зачем тебе ждать три дня? Умойся водой из родника - и все, как рукой снимет! – пояснил наш друг, исполняющий обязанности переводчика.
   Честно сказать, я не поверила. Ну что они, горцы, могут понимать в моих глобальных проблемах? Но утром все-таки решила сходить к роднику - надо же где-то умыться?
   Утро началось с солнечного луча, щекотавшего глаза и протяжного мычания коров. Пару минут я пыталась понять, что это за место и как меня сюда занесло, потом, вспомнив, оделась и пошла к роднику. Раз уж не везет, так не везет. Прямо посреди ручья возвышалась огромная коровья лепешка, организовав своеобразную запруду. Вода, которая текла из-под нее, явно не годилась для умывания. Я пошла к хозяйке жаловаться.
   Все наши, включая переводчика, еще спали, и мне предстояла непростая задача - объясниться, практически не зная языка. Спешно подсчитав по дороге свои знания, в итоге получила следующее: азербайджанский, матерный – хорошо, литературный – несколько слов. Это раз. Армянский, матерный – несколько фраз, литературный – могу спеть жалостливую песню, два куплета полностью, остальные пять – с подвываниями на месте забытых слов. Ну, можно сказать, два, с натяжкой. Английский. Ну и что с того, что в школе была четверка? Да, я конечно, смогу спросить у хозяйки: "Вы не видели любимого пуделя моей бабушки?" И что? К тому же, в этом селе все объяснялись на какой-то странной смеси азербайджанского, аварского и еще какого-то наречия. М-м-да, задачка…
   Набравшись наглости, я подошла к хозяйке, поздоровалась и глубокомысленно сообщила:
   - Там это.... Корова ходила, - и для верности замычала, приставив пальцы к голове, - И после нее осталась гора, прямо в ручье!
   На ее лице не дрогнул ни один мускул. Она задумалась. Потом развела руками, дескать - ничего не понимаю! Теперь пришла очередь задуматься и мне. Будучи актрисой, я, конечно, могла бы ей в лицах показать, что натворила корова, но боюсь, тогда бы она отвела меня в небольшой сарайчик за огородом, где я уже побывала и была изрядно поражена мощью человеческого разума, ну, и всего прочего заодно.
   Пришлось наплевать на общепринятые средства коммуникации и перейти на язык жестов - поманив ее за собой пальцем, подвела к ручью и торжественно показала:
   - Вот!
   Хозяйка завопила так, что я присела от испуга. Она кричала в соседний дом и что интересно - ей вскоре оттуда ответили! Минут через пять, прибежал шустренький паренек с лопатой, быстренько собрал все безобразие в полиэтиленовый пакет, очистил ручей и убежал обратно.
   Мне жестом предложили воспользоваться ручьем. Честно скажу - было страшно: а вдруг что осталось? Наклонившись, я подвергла ручей самому тщательному осмотру, но вода была просто кристально чистая.
   И тут я поскользнулась! Камень, на котором я стояла, был мокрый, зараза, и я поняла, что сейчас рухну в ручей, наподобие давешней коровьей лепешки. Инстинкт сработал быстрее разума, заставив мою руку вцепиться в густые заросли какого-то красивого растения. Я не упала. Но что произошло с моей рукой! В нее впились миллионы маленьких озверевших чудовищ, ошпарив все мои нервные окончания кипятком, я заверещала и немедленно опустила ее в воду.
   Слава богу, вода действительно была чистой и удивительно прохладной. К тому же я почему-то не додумалась захватить с собой набор юного микробиолога, чтобы провести более детальный анализ. Боль в руке стихала подозрительно быстро. Тогда я решительно, не думая о последствиях умылась. Кожа на лице сразу же перестала саднить, исчезло ощущение стянутости.
   Я так поразилась этому факту, что едва опять не свалилась в ручей. Желания снова хвататься за растения у меня не возникло. Надо сказать, что это оказалась самая обыкновенная крапива, с которой мы в тот день впервые познакомились.
   Вернувшись в дом, сразу схватилась за зеркало: никакой красноты не было и в помине! Мое отражение снова радовало глаз загробной бледностью обеих щек. Ура!!!
   Пока все просыпались, я занялась изучением местности. Впервые в жизни наблюдала, как из молока сбивают масло и сметану, как пекут хлеб, как неторопливо и размеренно течет жизнь деревенских жителей. Мы, городские, были временным неудобством, которое они кротко пережидали, как пережидают грозу.
   Было необыкновенно интересно заново открывать окружающий мир. Увидеть своими глазами, как растут на деревьях грецкие орехи, в толстенной зеленой кожуре, как шустрые белки запасаются фундуком, как ежи собирают опавшие яблоки, узнать, что мух от стола можно отгонять свежесорванной мятой, наткнуться на самые настоящие ульи и познакомиться с их сердитыми жителями...
   После завтрака хозяйский сын, Рашид обещал показать нам водопад. Меня усадили верхом на коня - опять-таки впервые в жизни.
   Было очень неудобно ногам, потому что спина у живого коня оказалась неожиданно широкой. И еще - очень пугало отсутствие спереди головы, или еще чего-нибудь, за что можно ухватиться. Ты сидишь в жестком седле с растопыренными в разные стороны ногами, и при каждой резкой остановке инерция толкает тебя вперед. А впереди, кроме уздечки в руках - ничего нет.
   Наверно, в природе существуют и другие лошади, которые ходят с высоко поднятой головой, но этот конь постоянно смотрел себе под ноги, опустив голову. Он разглядывал дорогу так, словно час назад потерял на ней какую-то драгоценность! Возможно, он делал это по причине исключительного бараньего упрямства. А может - догадался, как я боюсь вылететь из седла и подло, таким образом, развлекался. Лишь иногда конь оборачивался, удивленно и даже немного возмущенно кося фиолетовым глазом. Я боялась, что он меня укусит, но хозяин, улыбаясь, объяснил на ломанном русском:
   - Он ничего не понимает. Вроде бы кто-то на него садился, а веса седока он не чувствует - ты слишком легкая. Вот он и удивляется, поворачивает голову, смотрит - не потерял ли он тебя по дороге?
   Очень хорошо запомнилось то, как конь спускался по краю обрыва, как скользили его копыта и комки земли летели из-под них вниз, туда, где неслась бешеная желтая вода горной реки.
   Горные реки поразили меня своим мелководьем. Фу, ерунда какая, пешком перейду! - решила я и слезла с коня, хотя меня отговаривали. Воды в речке было чуть выше щиколотки, но она была ужасно холодная и неслась со скоростью курьерского поезда. Как только я вошла в воду, стремительное течение сразу же сорвало и унесло в неизвестном направлении мои тапочки. Оставшийся путь пришлось сверкать босыми пятками.
   Глядя на речку, можно было представить, в какое ревущее чудовище она превращается в сезон дождей. В глубоких местах - там, где воды было по колено, перейти ее было очень сложно: вы могли выйти на другой берег метрах в пятнадцати от того места, где вошли в воду, при этом ширина самой реки составляла всего пять-шесть шагов.
   Мы вошли в ущелье. Шум водопада был уже отчетливо слышен. Стены гор, поросших темным, непроходимым лесом, возвышались, казалось до самого неба. Каменистая тропинка вывела нас к месту, с которого начался подъем. Мне пришлось идти рядом с конем, держась за седло.
   Ветки нависали над дорогой низко, сплетаясь друг с другом, образуя некое подобие свода. Вековые деревья, похожие на древних стариков, были густо опутаны паутиной. Они стояли, задумавшись, снисходительно наблюдая за суетой жизни у своих ног.
   Неподалеку от дороги мы увидели старинный полуразрушенный храм. Это было очень странно - каменное здание посреди глухого леса, к которому не вело никаких тропинок. Часть стены обрушилась, и был виден внутренний двор. Я немедленно полезла туда, обуреваемая множеством вопросов. К сожалению, никто из местных так и не смог потом ответить - что это был за храм, почему он построен в лесу, почему разрушен и каким богам здесь молились?
   На стенах удалось обнаружить едва заметные изображения огня. И никаких других знаков: ни христианских, ни мусульманских. Возможно, это был храм исчезнувших зороастрийцев.
   Это место было очень необычным. Я ощутила это сразу, как только вошла. Волны непонятной энергии пронизывали все вокруг, руки немедленно стали ледяными и замерзли. Ногти посинели от холода, а голова, наоборот, полыхала, как в огне. Прикоснувшись рукой к стене, я ощутила ее тепло и напряжение потихоньку стало спадать.
   Окружающий мир словно отступил, растворился.... Здесь так давно не было людей, я откуда-то знала это... столько лет эти стены не чувствовали тепла человеческих рук, и только пугливые белки и медленные змеи лишь изредка нарушали его покой... Спутанный клубок загадок был готов упасть в мои ладони, древняя тайна струйкой холодного тумана ползла вдоль позвоночника, забираясь глубоко в тревожное подсознание... я, замирая, ждала чего-то... ждала... пока какие-то неприятные звуки не вывели меня из странного оцепенения.
   Друзья орали с дороги, чтобы я быстрее возвращалась и не тревожила духов. Своими криками они могли мертвого из могилы поднять, а мне так не хотелось нарушать покой этого зачарованного места... да, духам, действительно, лучше не слышать этих воплей. И я вернулась обратно.
   Мы двинулись дальше, оглашая притихший лес смехом и криками. Места вокруг были по-настоящему заповедные. За деревьями мелькнул полосатый зад маленького кабанчика. Наконец, деревья расступились, выпустив нас на круглую полянку.
   Водопад сверкал в солнечном свете, струи воды торжественно падали с высоты и разбивались о камни. Нам тут же захотелось спуститься вниз. К подножию водопада вели две дороги - одна ровная, усыпанная мелкими красноватыми камешками и вторая - узкая, усеянная гигантскими булыжниками, под нависающей скалой.
   Как ни странно, хозяин запретил нам даже близко подходить к красноватой насыпи, назвав ее на местном языке каким-то странным, звучным словом, и тут же перевел его, как "Язык шайтана". Спускаться по ней было очень опасно, - не за что было ухватиться, и человек беспомощно несся вниз в окружении кирпичных осколков.
   По второй дороге пришлось спускаться почти лежа на животе, иначе можно было вписаться головой в скалу, нависающую над дорогой. Ноги скользили на круглых, сырых булыжниках, мы смеялись, как сумасшедшие, глядя друг на друга, на наши крабьи позы.
   Внизу у водопада даже воздух был мокрый. Там было сыро, сумрачно, шумно, мы с трудом слышали друг друга. Мне там совсем не понравилось, и, пока остальные, рискуя сломать ноги, пошли купаться, я полезла обратно. Причем, по своему природному упрямству, попыталась это сделать на ровной красноватой насыпи. Съехав обратно в пятый раз, я плюнула и полезла по узкой скользкой тропинке.
   На полянке вверху я развалилась на мягкой траве, любуясь перевернутым миром: стена шумной воды, радуги в тучах водяной пыли и где-то высоко в синем небе - парящий орел. Широкие крылья, распахнутые навстречу ветру, медленное скольжение в потоке теплого воздуха и далекий резкий крик - наверно, правильнее, назвать его клекот? - сколько свободы, сколько величия было в этой птице!
   Картину портило темное пятнышко где-то сбоку. Перевернувшись, я восстановила привычную картину мира и разглядела непонятное облачко. Отметив про себя его странный, густо-серый цвет, пожала плечами и снова опрокинула на себя небо.
   Через какое-то время пятнышко заметно увеличилось в размерах. Облако, хоть и находилось далеко от нас, очень выросло и еще больше потемнело. Во мне шевельнулась смутная тревога. Я стала кричать, махать руками, пытаясь привлечь внимание купальщиков. Ну, конечно! Вы никогда не пробовали перекричать водопад? Тогда я стала швыряться камнями и, в конце концов, мне удалось привлечь их внимание.
   Рашид очень встревожился и немедленно погнал всех из воды. Они вылезали на полянку мокрые, полуодетые, ничего не понимающие. Потом мы неслись по темнеющему на глазах лесу. Никогда не думала, что такое может случиться - вдруг, без предупреждения, среди белого дня наступает непроглядная ночь?!
   Сорвался бешеный ветер, засвистел, закружил. Окажись в тот момент в моих руках зонт – подобно Мери Поппинс, я унеслась бы вместе с ним к далеким вершинам гор.
   - Здесь неподалеку есть сторожка! - прокричал Рашид. Мы шли, согнувшись почти пополам, преодолевая бешеный ветер.
   Лесник, который видел, как мы шли к водопаду, встретил нас у дверей, торопливо помог войти внутрь, запер двери, и тут началось настоящее светопреставление!
   Тот, кто видел и знает, что такое гроза в горах - поймет меня. Молнии били прямо в землю, дом от их ударов сотрясался, я визжала и не слышала своего голоса, от грохота грома закладывало уши, глаза слепили беспрерывные яростные вспышки белого света, сменяющегося кромешной тьмой. Казалось, озверевшие духи неба и земли сошлись в безумной схватке, а мы, горсточка дураков, случайно оказались у них на пути.
   Гроза бушевала около часа, ливень почти ничем не отличался от водопада. Лесник отказался отпускать нас домой, сказав, что сейчас мы не сможем перейти реку. Он достал несколько одеял и разместил нас на скрипучих кроватях - зимой на них ночуют охотники. Воздух после грозы был холоден и свеж, мы отчаянно мерзли в легких летних вещах. Под теплым одеялом я быстро согрелась, но почему-то так и не смогла уснуть всю ночь, решив, что это от страха. Задремала только под утро и проснулась от нещадной головной боли.
   Утро встретило нас удивительно чистое, яркое, умытое. О вчерашней грозе напоминали только капли на блестящих листьях деревьев и на траве. Небо высокое, синее, слепило своей чистотой - ни единого облачка. Солнышко медленно разгоняло табун сиреневых облаков, заночевавший в долине...
   А я ничему не радовалась. Ни у кого не нашлось таблеток от головной боли, а моя голова, похоже, вознамерилась треснуть пополам. Меня напоили горячим чаем с душистыми травами и оставили в кресле-качалке у стола - проветриваться, заодно обвинив в том, что вчерашняя гроза случилась по моей вине: дескать, нечего шляться по заброшенным храмам и злить духов! Ха! Это еще вопрос, на кого духи больше разозлились - на мой осторожный визит или их дикие вопли?
   На столе, покрытом белоснежной вышитой скатертью, стояли вазочки с медом и золотистым инжировым вареньем, домашнее масло и свежий хлеб, грозди прозрачного винограда, блестящие, глянцевые яблоки, разломанный гранат, полный драгоценных рубиновых зерен. На сковородке остывала яичница с зеленью, рядом в обнимку лежали спелые помидоры и огурцы, радуя глаз сочетанием алого и зеленого.
   По вазочке с вареньем ползла деловитая пчела, неподалеку кружила беззаботная бабочка, в деревьях заливались утренние птицы. Спокойный ветерок приятно освежал лицо, и головная боль потихоньку уходила.
   Когда моя голова окончательно прошла, мы собрались обратно. Войдя в комнату за вещами, при свете дня, я обнаружила под каждой кроватью канистры с жидкостью. Лесник объяснил с самым невинным видом, что это бензин. Видимо, от него у меня и разболелась голова.
   И тут до меня дошло, что вчера мы ночевали на самом настоящем пороховом складе! Прятаться от грозы в деревянном домике, под завязку набитом канистрами с бензином - такого не придумаешь даже в страшном сне. Хватило бы одной искры, чтобы взлететь выше грозовых туч и поздороваться со звездами! Я так и села.
   ...Весь обратный путь я тихо радовалась ощущению прохлады, наполнившей уставшую голову, наслаждалась яркой зеленью роскошных, раскидистых деревьев, прозрачным туманом, стелющимся над лугом - копыта коня тонули в нем, как в киселе. На каменистых россыпях у берега реки туман смягчал стук подков, делая его приглушенным... Разговоры утихли, стало слышно, как бормочет река на своем быстром, непонятном языке, как отвечают ей птицы....
   На следующий день мы отправились на заводь, ловить форель. Рашид объяснил, что сейчас такое время, когда форель можно ловить руками - она плывет против течения, выпрыгивая из воды на мелководье.
   Ранним утром мы отправились вдоль реки, пешком. Шли долго, пока, наконец, не дошли до ущелья, в котором до нас резвились великанские дети. Ничем другим было не объяснить этот каприз природы. Река текла по дну неглубокого ущелья, поросшего лесом, покрытого мягкой изумрудной травкой, камней на стенах не наблюдалось вообще. Несмотря на это, весь берег реки был усыпан немыслимым количеством булыжников самых причудливых форм и размеров. Откуда они могли здесь взяться, скажите на милость?
   В воображении сразу же возникли великаны, тролли, которые играли этими камнями, бросали их, смеясь, и их смех громовым эхом отдавался в ущелье...
   Увидев заводь, я потеряла дар речи. Природа, когда она того захочет, способна создавать настолько совершенные места, полные такой красоты, что ты не сможешь забыть о них, сколько бы ни прошло лет.
   Склон, покрытый разлапистыми деревьями, резко обрывался небольшим водопадом, вода струилась в почти идеально круглое озерцо. Золотистые солнечные лучи, с трудом пробившиеся сквозь густую листву, просвечивали его насквозь, до самого дна, делая каждый камушек, лежащий на дне, близким и выпуклым. Живые пылинки плясали в луче подобно крошечным эльфам. Искры солнечного света вспыхивали и тонули в хрустально-прозрачной воде....
   Озеро было нереально красивым. Если бы по нему - не дай бог! - плавал бы в тот момент царственный белый лебедь, я могла бы с чистой совестью умереть на месте от созерцания истинного совершенства. К счастью, лебедя не было, а в обморок мне упасть не дали, подло плеснув в лицо холодной водой.
   Пока остальные пытались ловить рыбу, я сидела на берегу озера, тупо ощущая себя Буддой, мучаясь разладом между внутренним несовершенством человека и великолепием окружающего Мира. Так и не добравшись до нирваны, я заскучала и переметнулась к рыбакам.
   В плетеной корзинке бились серебряные рыбины с темными пятнышками на боках. Может быть, это была и не форель вовсе, но они были так же красивы и совершенны, как это озеро и все, что окружало нас в ту минуту. Было невыносимо жаль этих прекрасных рыб, безжалостно вытащенных из прохлады живой воды, давящихся чуждым им воздухом.
   Рыбы жалобно открывали ротики, и на глаза наворачивались слезы. Вскоре все заметили, что со мной творится что-то не то. Как только они подошли с расспросами, я не выдержала и позорно разревелась. Зато всех рыб немедленно выпустили! К счастью, никто голодным не остался, так как из дома мы взяли много разной еды.
   Домой мы вернулись только на закате. Было немного душно. Все сидели на открытой террасе, попивая горячий чай, а я ушла гулять по саду. В тот день, впервые в жизни я увидела светлячков. И хотя с той поры прошло много лет, много утекло воды - несмотря ни на что, все так же, упрямо верю, что в ту ночь нечаянно переступила границу между мирами и коснулась ногой чужой земли.
   В темном саду смутно белели цветы, источая резкий будоражащий аромат. Дом, освещенная терраса, разговоры и смех остались далеко позади, их отгораживало темное пространство ночи. Задрав голову, я рассматривала ночное небо, усыпанное мириадами огромных, колючих звезд. Сотни незнакомых созвездий кружились и плыли над головой.
   Казалось, что за мной пристально наблюдают чьи-то внимательные холодные глаза. Может это были глаза бога? По спине пробежал холодок. Расстояние до освещенного дома стало казаться непреодолимым, огромным, словно он находился на другом краю земли, а я стояла здесь в темноте одна, потерянная, крошечная пылинка разума...
   Руки коснулось что-то влажное и шерстяное, отчего я с визгом подпрыгнула, почти стукнувшись головой о звезды. Фух!!! Собака! Огромный белый пес, шумно дыша уткнулся влажным носом в мою руку.
   - Ну, ты меня и напугал! - выговаривала я ему, поглаживая густую шерсть. Пес виновато мел хвостом по земле, словно извиняясь - я не хотел.
   Вообще, за время нашего пребывания в горах, эта собака ухитрилась несколько раз ввергнуть меня в шок. Первое потрясение было связано с его размерами: таких громадин я не видела никогда в жизни. Вопреки ожиданиям, пес оказался на редкость добродушным и даже глуповатым.
   Второй сюрприз он устроил, свалившись практически на мою голову с пригорка, где мирно задремал на самом краю. Мы сидели внизу, разговаривали, пес заскучал, побродил по окрестностям и нашел подходящее место для отдыха. Пригрелся, уснул, во сне повернулся на другой бок и со страшным шумом обрушился вниз в куче всякого лесного мусора. Я сидела, как иллюстрация к русским народным сказкам – лешачиха, одетая в живописный наряд из сухих листьев, травы и мха, с головой полной песка, а все остальные валялись по траве, держась за животы от смеха.
   Почему-то пес совершенно не умел лаять. Поэтому все, что он делал, он делал молча, появляясь внезапно, как чертик из шкатулки.
   Дальше по саду мы пошли вместе. Внезапно, словно по мановению палочки дирижера, сад ожил. Сначала зажегся один робкий огонек, за ним - другой, третий - и вот уже деревья и кусты сверкают новогодней иллюминацией! Светлячки летали, как медленные трассирующие пули, оставляя за собой в темноте призрачный след: фосфоресцирующая азбука Морзе, состоящая из одних тире…
   Я взяла одно насекомое в руки. Светляк сидел в ладонях тихий, напуганный. Потом, успокоившись, робко мигнул фонариком животика. Сложенные ладони озарились зеленоватой вспышкой, став на мгновение прозрачными.
   Стоя в искрящемся волшебном саду, впитывая аромат ночных цветов, я остро ощутила как дрогнула тонкая грань двух миров. "Здесь" и "там" слились в одно целое. Это видели молчаливые звезды, это видел белый пес, робко прижавшийся к моей ноге. Он дрожал, ему было страшно, и я ласково потрепала его загривок, ощущая вставшую дыбом шерсть.
   На какое-то мгновение показалось, что можно навсегда уйти туда, за грань - и никогда уже не вернуться обратно... и при этом совершенно не было страшно, наоборот, какой-то веселый чертик внутри подзуживал: "Давай! Вперед! Это всего лишь игра!"
   И я ушла туда. Всего лишь на секундочку. На один крошечный миг - но и этого хватило, чтобы увидеть другой мир, узнать о том, что он существует, что он всегда здесь, рядом - только протяни руку!
   Я пришла в себя, сидя под деревом, белый пес старательно вылизывал мой нос и щеки. Фу, зараза, все лицо было в слюнях! Найдя в кромешной темноте родник, я умылась, а он рядом шумно прихлебывал воду, успокаиваясь от запредельных переживаний. Светлячки пропали, словно кто-то выключил электричество. Все. Праздник закончился, гирлянды можно снимать и прятать в темный чулан до следующего года...
   Мне не было грустно. Я только чуть-чуть устала и хотела спать. Тайна поселилась внутри, она жила теперь где-то в сердце, потягивалась, собираясь на боковую и зевала во весь рот. Пусть спит...
   На следующий день все случившееся стало казаться сном.... Мы провели в гостеприимном доме еще несколько чудесных дней, а потом вернулись в город, в свою обычную суетливую жизнь.
   Поездка в горы подарила столько сил и здоровья, что их хватило надолго. Когда мне становилось грустно, или просто не хватало сил - я вспоминала те дни, наполненные солнечным туманом, блеском воды и тенью зеленых листьев, вспоминала страшную грозу и ночь, полную света, вспоминала о тайне, которая спит на дне сердца - и сразу становилось легче...
   Я смотрю в окно на улицу, на спешащих людей и проносящиеся мимо автомобили - и вижу далекие зеленые горы, где само Время останавливает свой бесконечный бег для того, чтобы пройтись босыми пятками по мягкой изумрудной траве. Оно заглядывает в спящее, укутанное в одеяло тумана ущелье и звонко кричит: "Эгей!!" - вспугнув чуткое эхо.... Эхо суматошно откликается и несется дальше, мимо коней на лугу, мимо уснувшей птицы на ветке дерева.... Оно подхватывает по дороге все голоса и звуки - загадочный шепот таинственных пещер в глубине гор, быстрый смех ручья, протяжное мычание коров, и нежный, чуточку печальный перезвон колокольчиков - пастухи выгоняют стадо на рассвете...
   И мне так хочется вернуться, хотя бы на денек, в те зачарованные дни...