Под солнцем цвета янтаря...

- Ссита! Ссита! - меня трясли за плечо, но я даже и не думал открывать глаза. Я лежал под высоким и раскидистым деревом, укрывшись в его тени от палящего весеннего солнца - здесь, в Долинах, конец весны - самое жаркое время года. Я старался не улыбаться, и, не удержавшись, приоткрыл правый глаз.
- Ну, чего тебе? - наконец промямлил я, но вставать не торопился. Невысокая Миэро стояла "руки в боки", как говорят у нас в деревне, и опасно прищурилась - еще чуть-чуть, и она бы пинками погнала меня до самых гор Пирг – все-таки, я вовремя "проснулся".
- "Чего тебе", "Чего тебе"! - передразнили она, вскинув руки и наклонившись так, что я при желании мог бы рассмотреть все золотые искорки в ее глазах цвета янтаря. Я не смог удержаться и прыснул со смеху.
- Мио, ну ты точь-в-точь твоя бабка!
Моя подруга замерла, все еще пыталась злиться, но через секунду она тоже весело смеялась, а спустя еще одну мы уже сидели вместе и смотрели на тоненькие нитки дыма, из которых боги, судя по всему, решили свить сети Судьбы. В ветвях дуба, под которым мы сидели и под которым я думал о предстоящем испытании, пели красанки - маленькие серо-зеленые птички, которых так трудно разглядеть в уже по-летнему пышной листве. По бирюзовому небу лениво плыли редкие облака: еще чуть-чуть и они растают в воздухе, словно их никогда и не было. Ветер трепал наши с Миэро волосы. Мы молчали и думали - каждый о своем. Утро было прекрасным.
- Знаешь, а ведь и вправду придется идти, - Она первой нарушила молчание. - Тетушка Фарта ищет тебя целое утро, вся деревня на ушах ходит и...
- Брось, Мио! - отмахнулся я, перебив ее. Еще не хватало от лучшей подруги выслушивать весь тот бред, который на протяжении последней недели пытались вталдычить не только родители, но и соседи, и соседи соседей, а также их соседи... Можно подумать, что я ничего не понимаю. Миэро хотела что-то сказать и уже открыла рот (чтобы высказать все по поводу моего несносного характера, я уверен), но отчего-то в последний момент передумала. Я был не против.
Мы еще немного посидели, любуясь последними деньками весны, а потом она встала.
- И все же, Ссита... Не задерживайся, ладно? - Мио чуть улыбнулась и, словно ручеек, побежала вниз с холма к деревне. Спустя минуту я мог различить лишь белое пятно ее платья на фоне зеленого полотна пастбищ.
Я же продолжал сидеть под дубом, вслушиваясь в трели красанок: "летррро-ро, лет-трро-тро-ро..." пели они. Я вновь закрыл глаза и улыбнулся. Возможно, через пару дней меня уже не будет в деревне.

***

Отец битый час гонял меня по двору, грозясь вздернуть меня на первом попавшемся дереве, а еще лучше – на том самом дубе, под которым я «провалялся целый день». В принципе, мне повезло – моя мать решила, что «нечего двум здоровым мужикам гонять кур по двору» и пообещала, что если мы не поможем ей по хозяйству, на дубе будет висеть два трупа. Долго думать мы с отцом не стали, и к вечеру, до заката солнца, все дела были сделаны.
Наконец, накрыли стол, и мы уселись ужинать: конечно, не сравнишь с тем, что я видел как-то в Цагранде, ближайшем к нашей деревушке крупном городе - тогда в нем остановился какой-то граф со своей свитой… но, поверьте, это не мешало мне уплетать за обе щеки так, что аж за ушами трещало!
- Ну что, Фарта, что говорит эта бабка? – наконец сказал отец уж больно равнодушным тоном. Я стал само внимание, не забывая при этом, конечно же, о еде.
- Говорит, что надо подождать еще два-три дня, - ответила моя мама, убирая посуду. На какое-то время она исчезла за печью, но потом, вернувшись, села с нами за стол. Мне показалось, она была рада тому, что у нее есть еще три дня. Я же от досады, чуть не подавился яблоком, которое в данный момент и жевал. – Так что у Ссита есть еще немного времени. Мы еще можем передумать…
- Нечего тут больше думать! – перебил ее мой отец. – Все уже решено, и не стоит печалиться по этому поводу. Рано или поздно, но ему придется расправить свои крылья …
На самом деле, мне это начинало надоедать. Помните, я как-то говорил, что родители и все наши знакомые и соседи соревнуется в умении давать наставления? Так вот, кроме того, в последние дни за такими вот разговорами меня тщательно игнорировали. А это, знаете ли, не может нравиться... Я еще немного посидел, послушал  разговор родителей – отец был на редкость не многословен и серьезен в последнее время, а мама то и дело печально вздыхала, глядя на меня. Это не осталось мною не замеченным, конечно, но я все равно ничего не мог сделать, а потому делал вид, что все идет так, как и должно быть. В общем, прихватив яблоко, я сказал спасибо за ужин и улизнул во двор, чтобы не мешать им. Все-таки странные это существа, родители…

А, точно, совсем забыл сказать! Наверное, тем, кто ни разу не был в Изумрудной Долине,  довольно  сложно понять, что сейчас происходит в нашей деревушке. Так вот, расскажу все по порядку…
В каждой из деревень нашей Долины существует обычай - в последние дни весны ребята, которым исполнилось четырнадцать, получают свое новое Имя. На самом деле, я не знаю никого, кому дали бы Имя, которые отличалось от его предыдущего - был ты Заном, им, судя по всему, и помрешь. Правда, за такие слова меня как-то высекли, поэтому больше я на данную тему не высказываюсь… Впрочем, мы немного отвлеклись. Так вот, нам дают имя. Затем ведьма-знахарка водит вокруг нас разными пучками травы (которые воняют будь здоров!) – это она называет Обрядом Посвящения.
Иногда, ко дню Посвящения, в деревни приезжают люди из Города – раньше, говорят, они приезжали в каждую деревню, вне зависимости от того, как далеко они были от столицы… Но времена меняются. Теперь даже в близкие к столице поселения они приезжают не так уж часто.
Что уж говорить о Последних Холмах – моей родной деревушке, которая находится на самом западе, у подножия гор Пирг. После наших холмов идет Иркский Лес, вглубь которого никто не спешит соваться. Дальше, насколько я знаю, нет ни одного поселения людей – только камни гор, леса да бурные горные реки. Для чего и зачем приезжают эти люди, я узнал совсем недавно...
Мне и моим друзьям повезло – к нам, впервые за долгое время, прибыл человек из Столицы. Взрослые шептались, что он колдун, но я им не верил. Разве может такой щуплый дядька в таких невзрачных одеждах быть Колдуном из Столицы? Конечно нет! Говорили также, что он приехал, чтобы забрать ("как в старые добрые времена") с собой избранных им ребят в столицу...
По этому поводу говорят многое: одни говорят, уехавших обучают всяким чудесам; другие - что их потом представляют важным людям со странными названиями (зачем - другой вопрос); третьи - им разрешают поселиться где угодно и дают при этом много монет и большое хозяйство, а некоторые и вовсе болтают, что их просто отдают в рабство (это, конечно, бред, во всех Долинах, кроме Рубина, рабство уже давно запрещено - даже я об этом знаю!).
На самом деле, все наши ребята (и я не исключение) надеялись, что именно ему повезет и его заберут с собой - об этом, наверное, мечтают все мальчишки в моем возрасте в нашей деревеньке (да и в соседних тоже).  Забирают, правда, не всегда, но из наших краев редко не увозят с собой кого-нибудь, если уж приехали, - так сказал мне отец.
А наша бабка-ведьма, вредная и ворчливая Кассла, сказала моим родителям, что я уеду из деревни этой весной.
На самом деле, сначала я не поверил. Потом я начал сомневаться, позже - был жутко рад и хотел быстрее увидеть этих чужаков. Когда же на Обряде мне дали новое имя, и я наконец увидел колдуна и других, что прибыли вместе с ними, не могу передать, как я разочаровался. А потом, как бы мне не было стыдно, я просто напросто испугался. Да, мне было любопытно узнать, что и как там - за нашими пастбищами. Но представить, что я буду где-то там один, неизвестно с кем и неизвестно чем буду заниматься, а все те, кого я знаю и люблю останутся здесь... Брр, до сих пор мурашки по коже!
Утром, когда Мио прибежала "искать" меня, лежащего под нашим дубом, я как раз обо всем этом думал. Думал и сейчас, когда залез со своим яблоком на крышу сарая – забраться на него было плевым делом, а удовольствия получал немало: здесь можно было лежа смотреть на ночное небо, которое было словно вышито серебряной нитью и каменьями, или придумывать, на что похожи проплывающие мимо облака…  Да мало ли что можно делать на крыше с моей-то фантазией!
Так что пока я думал о своем – о предстоящей поездке с этими странными людьми, обо всех тех непонятных разговорах старших, о прошедших днях, о родителях – как кто-то злобно хихикнул где-то совсем рядом. 
- Ссита, неужели ты задумался? Небывалое доселе событие! – я обернулся и увидел, как  невысокая девчонка с длинными темными волосами держит в руках  мое яблоко, да при этом еще и лукаво улыбается – вызов, который нельзя было оставить без ответа.
- Сама редко занимаешься этим занятием, вот и непривычно  видеть, как другие думают, да, Мио? – хмыкнул я, и она насупилась, запустив в меня яблоком. Увернуться мне не удалось, так что я потирал ушибленное плечо – «Ладно  хоть не в лоб кинула!»– а моя подруга, довольная собой, села рядом.
- Зачем его было кидать-то? Такое яблоко пропало! – с огорчением сказал я и посмотрел вниз.
- Залезем на дерево и сорвем еще одно, тебе жалко, что ли? – невозмутимо сказал она, даже не обратив внимания на мою «скорбь».
 - Ты хотела сказать, что полезу я, да? Если тебя увидят на крыше или лазающей по деревьям – тебе ведь влетит, – сказал я, посмотрев на Мио. Мы с ней дружили с самого детства – эта девчонка была «своей» в нашей компании ребят: носилась с нами по полям, лазала по деревьям, ловила жаб у речки и кузнечиков в поле … за что ей всегда приходилось несладко от родителей, это верно.
 Так что день мы ее не видели, а потом она снова возвращалась – и все начиналось по новой…
Поэтому сейчас, когда я завел разговор на эту тему, она только нахмурила свои черные бровки и посмотрела на меня тем самым взглядом, который не предвещал ничего хорошего.
- Хорошо, ладно, понял – не дурак! – примирительно сказал я и улыбнулся. Она еще немного поделала вид, что я ее смертельно оскорбил, а потом только махнула рукой – мол, что возьмешь?
Мы вновь сидели молча, прямо как утром. Мне от этого стало не по себе – обычно мы либо смеемся, либо ругаемся.
- Ты когда уезжаешь? – грустно и еле слышно сказала она, глядя в черное бездонное небо.
- Через день, может - два, – с трудом ответил я, тоже наблюдая за небесным полотном. Мы не хотели говорить на эту тему, но казалось, что по-другому нельзя.
- Но ты же скоро вернешься, правда? – краем глаза я заметил, что смотрит на меня, чтобы прочесть по глазам, что именно так все и будет… но я смотрел только вверх.
- Не знаю… –  только и ответил я. – Не знаю.


***

Обряд Посвящения прошел два дня назад. Вам может показаться странным, но я не так уж и сильно волновался - у меня всего лишь тряслись коленки и я не мог выговорить ни слова по-человечески. Тартог, например, так и вовсе отказывался выходить из дома, пока его не выпинули - парнишка, конечно, "показал пиявкам рожу", как говорят у нас, но я его прекрасно понимаю - не каждый день ты меняешь имя и вступаешь во взрослую жизнь... Хотя я, признаться, пока не понял в чем разница - нас как не воспринимали всерьез, так и теперь не воспринимают особо. Разве что после обряда, во время плясок и настоящего пира на поляне у речки, пили с ребятами ллир без утайки и нас никто за это не побил! 
Из всего, что произошло в тот день, сейчас я могу вспомнить только черные-черные глаза Касслы и внимательные взгляды всех жителей деревни - словно я был жирным кабаном, которого выносили на огромной тарелке (или как ее там?), в Последний День Года... Но самым запоминающимся был шепот колдуна из столицы: "Танар". Теперь у меня было новое имя, представляете?
Возможно, кто-нибудь посчитает это глупым, но когда губы старика едва слышно выговаривали  это имя, меня словно погладили по голове – мне так захотелось повернуться и посмотреть, кто это был, но из-за всех этих обычаев, какого-то неземной радости и той самой волны тепла, которая вдруг прокатилась  по всему моему телу…. Ух, это было нечто! Правда, не скажешь  же об этом никому – засмеют. Хотя я, конечно, попробовал осторожно вызнать у некоторых из наших чувствовали ли они что-нибудь  – но они только  о какой-то ерунде говорят, даже не интересно …

Меня разбудили за два часа  до рассвета – признаться,  именно в тот момент, когда сильная рука отца трясла меня за плечо, больше всего мне хотелось притвориться спящим: вдруг меня оставили бы в покое и решили, что такой соня никому не нужен?
Однако, ожидания мои не оправдались – меня чуть ли не спихнули с койки, так что пришлось побыстрее вскакивать, чтобы не схватить пинка. Не то чтобы меня так уж сильно избивали, вовсе нет! Просто, как ни крути, не очень приятно начинать день подобным образом …
- Вставай, Ссита! Вам скоро отправляться, -  отец стоял в своей просторной добротной рубахе из лена, подвязанным кожаным поясом и с накинутой жилеткой (тоже из кожи).
И тон, и наряд  отца – обычно он одевался куда проще – отчего-то так удивили меня, что я сразу проснулся. Только протер глаза по привычке.
- Куда отправляться? Так рано?  - спросил я, поднимаясь с пола. Видимо, на моем лице застыла та самая маска удивления, которая позволяет собеседнику  усомниться в здравом уме того, кто ее носит.
- Сам ведь знаешь, сынок. Так что поторопись, - он подтолкнул меня  в спину, что-то бурча себе под нос, и сам тоже направился во двор. Я же вовсе ничего знал, и это было самое обидное.
Я знал, что еду вместе с «колдуном». Знал, что мы уезжаем из деревни. А куда? Зачем? И почему именно я?! – ответов на эти вопросы никто давать мне не собирался, все только ходили с такими лицами, словно это не чужак ребенка из деревни забирает, а очередной купец  уезжает с шерстью… И так – все эти четыре дня.
«Если справедливость и существует, то только не в этом мире!» - подумал я, выплескивая на себя ведро холодной колодезной воды. Солнце еще даже не показалось из-за горизонта, и только его первые лучи робко выползали на небо. Я вздохнул, пригладил свои мокрые волосы и, оглядевшись вокруг,  пошел обратно в дом.