Органная история

 Это маленький романтический рассказ я написал давно, после возвращения из Кельна,  под впечатлениями от величественного собора...
 

Она смотрела на Вадима широко открытыми от ужаса глазами. Ее прелестные алые губки нервно дрожали. В синих глазах застыли слезы. Точеная фигурка как будто надломилась. Да и Вадим, прошедший Афган, тоже растерялся, но все-таки взял себя в руки.         
-  Н-да, - проговорил он - вот это дела. Вот уж действительно, рано или поздно, все тайное становится явным. Я надеюсь, тебе ничего объяснять не надо…
Голос его слегка дрожал: "Я не могу впустить тебя в наш дом и позволить, чтобы Денис женился на тебе".
- Да, я все понимаю, - голос как будто принадлежал не Ксении - но я не могу жить без Дениса, он моя первая настоящая любовь…
Вадим усмехнулся: "Он моя жизнь, он для меня все…"
Слезы делали Ксюшу еще более красивой, но Вадим был непреклонен.
- Я все понимаю, - Ксения встряхнула своими белыми длинными кудрями, подняла синие глаза на Вадима.
- Хорошо! Я исчезну, но об одном прошу вас… не рассказывайте ничего Денису… как же мне жить без него….
         
Сын Вадима - Денис, и Ксюша учились на одном курсе в музыкальной консерватории. Оба подавали надежды на дальнейшую блестящую карьеру. На 4-м курсе их отношения из приятельских переросли в романтическую фазу, а далее во взаимную любовь. Они были прекрасной парой. После окончания консерватории должна была состояться свадьба. В силу своей занятости Вадим почти до самой свадьбы ни разу не видел невесту, зато с ней познакомилась и даже подружилась жена Вадима - Виктория. Свадьба должна была состояться послезавтра. Должна…, но не состоится. Вадим просто не мог этого допустить.
Ах, все-таки жаль, какой в жизни поворот. Денис и Ксюша последнее время были вместе, консерватория позади, но они продолжали заниматься музыкой, сочиняли (как шутя называл Денис - музыкальные сонеты, а самый любимый назвали "Осенние признания органа"). Кстати, иногда им удавалось поиграть на органе в городской филармонии, что доставляло обоим огромное удовольствие, но это было не часто - надо было заранее договариваться с руководством филармонии, а орган был занят гастролирующими музыкантами.

Ксения действительно, к удивлению Вадима, быстро исчезла. Она уехала в Ригу к тетке. И как узнал позднее Вадим, имевший связи в спец. службах, приняла монашество в рижском женском монастыре.
Замаливает грехи - иногда думалось Вадиму. И все-таки было жалко девушку, но перешагнуть себя он не мог, да и не хотел. Сейчас его куда более, с женой Викой, беспокоил сын.
Денис словно потерял голову. Пропала невеста, исчезла прямо из-под венца. Ведь он так любит Ксюшу! Осталась только записка: "Прости милый, мой самый любимый человек на Земле! Прощай и не ищи меня!" Денис объехал и обошел весь город, всех друзей и знакомых, обзвонил подруг Ксюши - но все безрезультатно. Недавно купленная новая 2-х комнатная квартира Ксюши была пуста, телефон не отвечал. Раньше Ксения жила с пожилым отцом (мать умерла, когда она была маленькой) - талантливым пианистом и алкоголиком. От исчезновения дочери он запил сильнее и мог сказать только, что Ксюша обещала звонить ему два раза в месяц, а куда уехала - он не знал. Денис и сам начал поддавать - благо консерватория была закончена и даже с отличием.
Отец с его связями в соответствующих службах, как-то странно не мог помочь. И вообще он был, казалось, невозмутим и даже как будто доволен. Он что-то мурлыкал про себя и задумчиво глядел в даль. Зато жена Виктория, как и Денис, места себе не находила. Ведь она гораздо раньше Вадима познакомилась с Ксюшей и они прониклись друг к другу взаимной симпатией, подружились.
- Надо же такому случиться, за день до свадьбы. Ну, сделай же что-нибудь, - обращалась Виктория к мужу - у тебя же везде связи: и в милиции, и в этих как….
Вадим с раздражением объяснял, что все уже "зарядил", но пока информации нет. Хотя он конечно, кое-что знал, но только кое-что…

Пять лет назад Вадим был приглашен на день рождения к своему товарищу - богатому предпринимателю Михаилу Булатову. Тот отмечал юбилей широко и со вкусом. Здесь было все что полагается - элита городского бизнеса и культуры - в общем, не последние люди города. На коленях юбиляра кокетливо фамильярничала необыкновенной красоты девушка лет 19, с золотыми кудрями и сине-голубыми глазами - VIP-девушка по вызову… Она дергала Михаила за волосы и шлепала пальчиком по его уже красному носу, от души при этом смеясь. Это была Ксения. Ее "подарили" Михаилу на день рождения соратники по бизнесу. Играла музыка, группа "Корни" пела: "… она любит речные часы…"
Вадим был сторонником классической, чистой, так сказать тургеневской любви (может повлиял Афган). Он брезгливо поглядывал на девушку, признавая однако, что она действительно очень красива.
- Папашка, давай выпьем! - крикнула Ксения в сторону Вадима и подняла бокал с шампанским.
- Да не стесняйся, подсаживайся поближе! - указывала Ксения на свободный стул рядом.
- Что, брезгуешь? Ну так я сама к тебе приду! Извини, Пупсик, - встала с колен изрядно захмелевшего Михаила и направилась к одиноко и мрачно сидевшему Вадиму.
Усевшись на стул и закинув, удивительно стройные и гладкие, ноги одна на другую, Ксения изрекла: Вижу - ты не они, - и кивнула в сторону пьяной толпы - и меня презираешь. Так ведь я вре-мен-но! Вот заработаю как следует и уйду… за учебу платить надо… Да и жилье свое хочу иметь отдельное - надоело жить с отцом-алкоголиком.
- А что, других способов зарабатывать нет? - спросил Вадим.
- Сто лет другим способом надо зарабатывать, - Ксения не казалась пьяной, говорила убедительно, но Вадиму было как-то неприятно от сказанного.
- Ну, так свое дело попытайся открыть!
- А мое дело, Папашка, это музыка, а на ней пока далеко не уедешь!
- Хорошо, а выйдешь замуж, как в глаза мужу смотреть будешь, детям наконец?
- Ну, Папашка, да кто же узнает?
- А совесть, совесть… должна… она не будет молчать!
- Ну, ладно, Папашка, как говорится - не учи меня жить, а лучше помоги материально или нет, можно так… ха-ха-ха - избавь меня от телесных, то бишь материальных мук, а от душевных - я сама избавлюсь… Ну, ладно, мне пора… пуританин, - с этими словами Ксения вернулась к Михаилу.
Через полгода, на презентации одной фирмы, Вадим снова встретил Ксению, но уже в сопровождении другого мужчины, а через год, на юбилее главы крупной нефтяной компании, она с колен виновника торжества, узнав его, махнула рукой: "Привет, Папашка! Все проповедуешь свою мораль?" Она все так же блистала своей красотой и голливудской улыбкой.

Почти восемь месяцев теперь Ксения жила в монастыре. Вместе со всеми монахинями она молилась, занималась хозяйством, работала в монастырском саду. Боль от разлуки с Денисом начинала стихать, но в ее сердце по прежнему жил только он. Два раза в месяц звонила отцу, отправляла деньги, но особенную радость ей доставляла игра на органе по праздникам в рижском соборе, который находился недалеко от монастыря. По выходным отправлялась к тетке - богомольной старушке и вела с ней, как выражалась тетя, душеспасительные беседы, помогала по хозяйству. Тетка особенно ни о чем не расспрашивала племянницу, одобрительно покачивала головой, ласково называла ее Золушкой - за белые кудри, голубые глаза и отзывчивость. Переживая шок расставания Ксения действительно изменилась - стала часто задумываться, стремилась к одиночеству. Так прошло еще полгода.
Однажды старшая монахиня, слушая игру Ксении на органе, сказала, что не плохо бы ей съездить на фестиваль органной музыки в Германию, который состоится осенью будущего года в Кельне. Ксюша вначале испугалась и стала отказываться, но старшая монахиня уговаривала ее, пообещав помочь деньгами и необходимыми документами, и Ксения согласилась. Теперь она по возможности чаще стала играть в соборе, готовясь к фестивалю. Во время игры она стала вдруг интуитивно чувствовать, что кто-то за ней тайно наблюдает. Но никого и ничего особенного, оглянувшись, не замечала.
Приближалось Рождество. Было уже поздно, когда Ксения возвращалась в монастырь из собора. Проходя через пустырь она вдруг заметила в окнах, расположенного неподалеку маленького домика, языки пламени. Ксения бросилась туда, стала стучать в дверь, но никто не открывал. И вдруг ясно услышала детский плач, доносившийся из дома. Она подскочила к окну и валявшейся рядом жердиной выбила стекла. Дым и пламя рванулись наружу. Обмотав шарфом лицо, оставив щель для глаз, Ксения отворила створки и забралась в дом. Ничего не было видно. Зная, что малыши в подобных ситуациях прячутся под кровать - она кинулась в спальню. Под кроватью прятались годовалый мальчик и его, чуть постарше, сестренка. Они испуганно смотрели на Ксению. Вытащив малышей, она бросилась с ними к окну, схватив по пути какую-то одежду для детей. Ставни уже полыхали. Ксения задыхалась. С трудом добравшись до окна, спустила мальчика, потом девочку. В голове гудело, все кружилось, еще немного и, казалось, она потеряет сознание. Поставив правую ногу на уже начавший полыхать подоконник, Ксения хотела рывком выпрыгнуть из окна, как вдруг тяжелая, резная, дубовая гардина над окном с треском рухнула на девушку, ударом откинув ее обратно в комнату…

Денис впал в какую-то странную апатию. Поиски ничего не дали. Про тетку Ксения ничего ему не говорила, а от отца мало что можно было добиться. Денис все выполнял как-то машинально. Но пить все-таки бросил, устроился на работу в филармонический оркестр и по совместительству преподавал в институте искусств. Вадим попытался познакомить Дениса с дочерью сослуживца - Леночкой, в общем-то перспективной моделью, но Денис почти никак на нее не реагировал, лишь вежливо отвечал на ее вопросы, хотя она вьюном кружилась возле него. Жизнь постепенно стала входить в нормальное русло. Прошел незаметно год и Денис начал готовиться к какому-то международному фестивалю органной музыки и практически не вылазил из филармонии.
Но перед Рождеством случилось одно примечательное событие. Вадим пришел с работы поздно и как говорится, в мат пьяный, но держался на ногах крепко и угрюм был как никогда. Он прошел на кухню - достал из холодильника бутылку водки, прошел к себе в комнату - одел десантную тельняшку, сохраненную с Афгана и достал армейский дембельский альбом - открыл его, налил полстакана водки, сказав: "Пусть земля ей будет пухом" - и опрокинул его.
- Какая же я сволочь, - он снова налил полстакана - Вот с ней бы я пошел в разведку… Прости, прости милая Ксюша… Нет мне прощения… - начал листать альбом совсем рассеянно глядя на фотографии. Встревоженные Вика и Денис заскочили в комнату.
- Что случилось, Вадим? - голос Вики дрожал.
- Батя, ты чего это? - Денис впервые видел отца таким.
- Эх, милые мои родные, простите меня, я во всем виноват…
- Как? Что случилось? Почему виноват?
- Нет больше Ксюши! Погибла она…
- Как нет? Почему погибла? - Виктория и Денис застыли в ужасе. Хотя вроде и вычеркнули они уже ее из своей жизни, известие парализовало обоих.
- Погибла при пожаре, спасая детей. Детей спасла, а сама вот…
Пришлось Вадиму рассказать все с самого начала.
- Как же ты мог, отец? Ведь я любил только ее! - Денис вышел из комнаты.
- Эх, Вадим - Вадим, водкой совесть не успокоишь, - вытирала слезы Виктория.

Почти неделю не общались дома члены семьи. Вадим ходил, как в воду опущенный. Лишь Вика спросила, откуда он все это знает.
- Да, сослуживец у меня в Риге живет, Сергей. Я тогда попросил его на всякий случай присматривать за Ксенией. Вот он мне и сообщил. Боюсь, отца Ксюши это окончательно доконает.
Приближалась осень и фестиваль органной музыки в Кельне. Вадим и Вика решили ехать с Денисом. И вот они в Германии. Величественное здание Кельнского собора, строящегося 800 лет, потрясло воображение. В нем будет проходить фестиваль.
По Рейну плыли осенние листья кленов. Воздух был наполнен каким-то очаровательным, сказочным торжеством. Вике почему-то вспомнилась тургеневская Ася, жившая на Рейне.
Россию на фестивале, кроме Дениса, представляли еще два музыканта - женщина и мужчина, с которыми он познакомился. Она была из Санкт-Петербурга, он - из Москвы. А вообще здесь были представители практически со всего мира, включая страны СНГ.
Фестиваль начался и должен был проходить две недели. Денис и девушка из Питера как-то сразу оказались в лидерах. За ними уверенно держались три исполнителя из Германии и какая-то брюнетка из Прибалтики по имени Мария. Денис вздрогнул, увидев ее первый раз. Но нет… показалось… Этого не может быть…
И вот настал последний день фестиваля. Неожиданно для всех лидером оказалась девушка из Прибалтики, с которой, ввиду загруженности фестиваля, Денис так и не смог познакомиться. Да и не только из-за этого. Какое-то странное необъяснимое чувство сдерживало его. Денис занял второе место.
Вадим, Виктория и Денис подходили к собору, чтобы прослушать уже внеконкурсные исполнения музыкантов, так сказать на свой выбор. Вдруг у Вадима зазвенел сотовый телефон.
- Да, привет, Сергей! Да, я с сыном на фестивале в Германии… Что? Что ты говоришь?! Не может быть! Ты же говорил, что врачи подтвердили факт смерти! Ошиблись? Перепутали? - Вадим стал заикаться - И где, как она сейчас? Здесь, в Германии? Вот дела! - он встал, как вкопанный. Лицо меняло окраски.
Вика и Денис испуганно уставились на него.
- Что, что случилось, Вадим? - Вика, глядя на него тоже побледнела.
- Ксения жива и она здесь в Германии… Сергей позвонил…
- Как… но… - Денису казалось, что он теряет сознание.
- Ладно, потом все выясним, идемте - сейчас начало, - овладев собой, Вадим направил семью в собор.
Начались заключительные, так сказать показательные, выступления музыкантов, но Денис практически не слушал их.
- Она жива, она здесь, в Германии. Надо во чтобы-то ни стало, ее найти, - Денис от нетерпения ерзал, вскакивал с места и кое-как отыграл свой показательный сонет.
Почти сразу за ним выступала девушка из Прибалтики. Боже, какой знакомой походкой она проходила к органу меж рядами кресел. Темные волосы закрывали шею, опускаясь до плеч. Челка, как у Мирей Матье, прикрывала лоб. На ней были дымчатые очки. Сев за орган, она подняла голову, устремив взгляд в убегающие в высоту купола собора и начала играть. Звуки органа взмывали ввысь, ласково касались мозаики и скульптур собора. Теперь Денис сидел, как пригвозденный, он будто онемел. Звучали его и Ксюши "Осенние признания органа", которые знали и могли играть только они - Он и Ксения. Потрясенный Денис не отрываясь смотрел на играющую девушку. Он не заметил, как она закончила игру и по проходам собора десятки слушателей с цветами бросились поздравлять Марию. Последним подошел Денис. Они стояли напротив друг друга. На груди девушки была медаль Латвийской республики "За героизм на пожаре".
- Откуда вы знаете "Осенние признания органа", Мария? - голос Дениса дрожал.
- Откуда? Откуда и вы - она сняла очки - ведь все тайное становится явным, не так ли Вадим Петрович? - сказала девушка, обращаясь к подходящему Вадиму.
Сине-голубые глаза вновь с любовью обратились на Дениса.
- Ах, прости меня Ксюша… простите меня, мои дети…
За ними утирала уже счастливые слезы Вика.

Через две недели состоялась свадьба. На регистрации звучал не Мендельсон, а "Осенние признания органа" (а может и не важно, какая музыка звучит на свадьбе? Может главнее, чтобы созвучие было в душах?).
Ксюша и Денис счастливы - они многого добились в жизни. У них трое детей - три прелестные дочурки с сине-голубыми глазами, в которых души не чают бабушка и два деда.
Храни их Господь!
Смирнов В. А., 15.04.2009.