Культпоход в публичный дом - ностальгия по СССР

Раннее утро. Наступил второй день очередного отпуска, который Николай решил использовать для посещения недавно открытого, но уже широко разрекламированного публичного дома. Он только что приехал в Москву из Самары и теперь подходит к зданию с типовой вывеской: «Московский городской хозрасчетный центр неофициального общения имени завершающего этапа Х-ой пятилетки. Предприятие образцового обслуживания». Это как раз то, что мне нужно, понимает Николай.
Перед дверью заведения толпятся человек сорок мужиков разного возраста. Еще человек двести собрались неподалеку. Идет перекличка.
Дождавшись конца переклички, Николай записывается в журнал и следующие двое суток исправно отмечается утром и вечером. Ночует на вокзале. В перерывах между перекличками посещает кинотеатры и выставочные залы столицы.
На третий день усталый, но довольный, Николай входит внутрь заведения. Приемный зал поражает его роскошью убранства. Огромные, во всю стену, зеркала, хрустальные люстры, даже маленький фонтанчик. В конце зала лестница, покрытая мягкой дорожкой. Над ней висят два больших лозунга: «Гарантируем каждому посетителю отличное обслуживание!» и «Выполним план I-го квартала к Международному женскому Дню!», а также лозунг поменьше: «Приносить с собой и распивать спиртные напитки строго воспрещается!». Наверное, это лестница в номера, с волнением думает Николай, предвкушая бурную ночь.
Он подходит к стеклянной кабинке с надписью «Диспетчер». Предъявляет паспорт и справку о состоянии здоровья. Однако выясняется, что нужна еще и справка с места работы. Николай умоляет пустить его без этой справки; диспетчер искренне жалеет его, но порядок есть порядок. Единственное, что она может обещать – это пропустить его в следующий раз без очереди.
Хорошо еще, что Николай не женат. Не то пришлось бы получать и разрешение супруги, заверенное профкомом по месту её работы.
Николай бросается на вокзал, билетов до Самары, естественно, нет. Приходится добираться на перекладных. Короче, через двое суток Николай снова подходит к заветному дому. Еще издалека он видит, что перед дверью нет привычной толпы. Неприятное предчувствие закрадывается в душу. И оно его не обманывает. На двери хозрасчетного центра табличка «Закрыто на спецобслуживание». Не зная, как теперь быть, Николай начинает барабанить рукой в дверь. Минут через 10 появляется сонный вахтер и объясняет: «Ты что, не видишь? Спецобслуживание. Райком арендовал на сутки. Приходи завтра во второй половине дня».
Николаю жутко не хочется снова ночевать на вокзале, он даже подумывает, а не плюнуть ли на это всё и поехать домой – отсыпаться. Но нет, уже столько сил затрачено, нужно довести дело до конца. Хотя бы из принципа.
На следующий день Николай, позеленевший, с ввалившимися глазами, снова стоит перед диспетчером.
- Выбирайте, пожалуйста, - с широкой профессиональной улыбкой предлагает диспетчер, указывая на стенд с фотографиями девушек 4х6 без уголка.
- Мне бы, знаете ли, высокую стройную блондинку, - не глядя на стенд заказывает Николай.
- Что вы! – удивляется диспетчер, - блондинки только по предварительной записи.
- Как же так? – огорчается Николай. Он так хотел именно блондинку. – А как можно записаться?
- Пока временно не записываем. Всё расписано на 4 года вперед. Попробуйте подойти месяцев через 12 – 14.
Делать нечего, Николай начинает рассматривать лица девушек на фотографиях. Они кажутся ему не такими уж молодыми и привлекательными. Рядом Николай видит другой стенд с девушками помоложе и более симпатичными. Он указывает на одну из них:
- Вот эту, пожалуйста.
- Да нет же, - возражает диспетчер, - это стенд только для инвалидов и ветеранов войны. Ведь я вам показала, откуда выбирать.
- А при входе я видел еще один стенд, - не успокаивается Николай, - там фотографии лучше.
- Это не стенд, а Доска почета, - не соглашается диспетчер. Чувствуется, что еще немного, и она начнет выходить из себя.
- Что вас не устраивает в этих девушках? – с трудом сдерживаясь спрашивает диспетчер.
- Так ведь он все уже такие немолодые.
- Вам хочется помоложе? Вот, я вам посоветую: третий этаж, восемнадцатая комната. Комсомольско-молодежная бригада. Очень грамотные девчата, лауреаты многих профессиональных конкурсов. Работают всегда с огоньком. Сейчас посмотрю, чья сейчас смена. – Диспетчер листает толстый журнал. – Ага, Кулебабина Анна  Васильевна, Анечка, чудесная девушка, кстати, член комитета комсомола.
Диспетчер указывает на фотографию Анны Васильевны, но Николай уже и не глядя соглашается:
- Ладно, давайте эту.
Диспетчер выписывает квитанцию, и Николай подходит к кассе. Там он просит записать его до 10 часов утра, рассчитывая еще и хорошенько выспаться перед дорогой домой после стольких бессонных ночей. Однако до 10-ти нельзя – в 8:00 пересменка. Делать нечего. До 8-ми так до 8-ми. Николай платит, получает чек и спешит дальше.
- Пижаму брать будете? – кричит ему в дорогу кассир.
- Нет, - решительно отказывается Николай.
Рядом с кассой находится камера хранения. Возле нее объявление: «За деньги и ценности, не сданные в камеру хранения, администрация Центра ответственности не несет. «Странно», - думает Николай, но на всякий случай сдает в камеру часы и бумажник.
С облегчением Николай поднимается на третий этаж, находит нужный номер. На двери – табличка с тремя фамилиями, среди которых и Кулебабина А.В. Ниже – другая табличка: «Ответственная за противопожарную безопасность – Кулебабина А.В.». «Общественница», - ласково думает Николай.
Он стучится в дверь и нерешительно заглядывает внутрь. За столом сидит  женщина в ситцевом халате, явно не комсомольского возраста, и что-то пишет в толстой тетради при свете настольной лампы.
- Можно? – спрашивает Николай.
- Входите, пожалуйста, - отвечает женщина, отодвигая тетрадь в сторону.
- Анна Васильевна? – уточняет Николай.
- Ну.
- А меня зовут Николай Сергеевич, можно Николай.
- Проходите, пожалуйста, - приглашает Анна Васильевна.
Николай прикрывает за собой дверь и пытается найти на ней замок или хотя бы щеколду. Но не находит. Удивленно-вопросительно смотрит на Анну Васильевну. Та вдруг ни с того ни с сего раздражается:
- Ну чего тебе закрывать? Здесь ведь не частная лавочка, а государственное заведение. Никаких секретов у нас нет. Проходи, садись.
Николай направляется к стулу.
- Стой! – останавливает его Анна Васильевна. – Дома тоже по ковру в обуви ходишь? Ну-ка разувайся!
Николай снимает туфли, проходит в комнату, отдает Анне Васильевне чек и квитанцию и садится на стул, подвернув правую ногу так, чтобы не было видно дырки на носке. Осматривается. Рядом с письменным столом – большая кровать. Над ней висит красный вымпел с надписью: «Лучшей бригаде – победителю социалистического соревнования». В углу комнаты – журнальный столик с разбросанными на нем журналами и еще один стул. На подоконнике – большой магнитофон. Николай переводит взгляд на Анну Васильевну. Она начинает ему нравиться. Сердце Николая часто бьется. Ему не терпится начать, но он не знает с чего. Поэтому, как водится, начинает с глупого вопроса:
- Ну как у вас тут? Как работа?
- Да ничего, спасибо, - удивляется Анна Васильевна, - работа как работа – не хуже других.
- А вы действительно комсомолка? – задает Николай совсем уж нетактичный вопрос.
- А тебя что, мой возраст смущает? Так я ведь на выборной должности, - поясняет Анна Васильевна и, в свою очередь, спрашивает: - Ты что, болтать сюда пришел?
- Нет, конечно, - смущается Николай.
- Ну так раздевайся, - делает вывод Анна Васильевна.
Николай начинает раздеваться.
- А вы? – спрашивает он.
- Да мне-то недолго, - отвечает Анна Васильевна, - халат – и все. Другой спецодежды нам не выдают.
Николай начинает чувствовать себя смелее.
- А можно я вас раздену? – спрашивает он.
- Пожалуйста, - равнодушно отвечает Анна Васильевна и встает.
Николай снимает с Анны Васильевны халат, с вожделением рассматривает ее красивое тело. Робко протягивает руки, чтобы обнять. В это время в глазах Анны Васильевны появляется дикий испуг. Она смотрит на часы и с отчаянным криком «Ой! У меня же через две минуты политинформация!» начинает натягивать халат. Ошарашенный Николай пытается возражать, но Анна Васильевна поясняет:
- Пропускать никак нельзя. Вся бригада потеряет баллы в соцсоревновании! Ты пока полежи, а я минут через пятнадцать вернусь, - и Анна Васильевна выбегает из комнаты.
Николай ложится, и усталость тут же смыкает его веки. Он с трудом борется со сном. Чтобы не уснуть, встает, делает несколько упражнений. На журнальном столике находит подшивку «Правды» за позапрошлый год и несколько номеров «Семьи и школы». Чтобы скоротать время листает журналы…
Анна Васильевна возвращается минут через двадцать пять.
- Извини, пожалуйста, - говорит она виновато, - не выдержала, опять сцепилась с политинформатором. Ну не могу я согласиться с его позицией по Палестино-Израильскому конфликту.
Она быстро раздевается, тушит свет и ложится в постель.
- Зачем свет потушили? – удивляется Николай, - со светом приятней.
- Нечего, - отрезает Анна Васильевна. – Нам за экономию электроэнергии премиальные идут.
Николай тоже ложится.
- А давайте включим музыку, - предлагает он.
- А ты за нее заплатил? – уточняет Анна Васильевна.
- Что, надо было отдельно платить?
- А как ты думал? У нас хозрасчет.
«Жалко», - думает Николай, - но не бежать же сейчас в кассу.
Смущаясь, он задает Анне Васильевне еще один вопрос:
- А не могли бы вы принять какую-нибудь позу?
- Какую еще позу?
- Какую-нибудь. Мне говорили, что с позой лучше.
- А мне не говорили, - отрезает Анна Васильевна.
- Ну ладно, - вздыхает Николай и начинает заниматься с Анной Васильевной любовью как умеет…
В это время открывается дверь и грубый мужской голос спрашивает:
- Я извиняюсь, товарищ Кулебабина здесь работает?
- Ну, я Кулебабина. А вам чего надо?
- То есть как это чего? У меня на вас квитанция.
Анна Васильевна начинает громко чертыхаться:
- Опять в диспетчерской напутали! Спускайтесь вниз. Скажите, что здесь уже есть клиент. Пусть проверят по журналу.
Дверь закрывается, и Анна Васильевна успокаивает Николая:
- Да ты не волнуйся. Тебя не выгонят. Ты же первый оплатил.
«Хорошо, что потушили свет, - думает Николай, - а то неудобно получилось бы». Успокоившись, снова приступает к Анне Васильевне. Как только он входит во вкус, дверь отворяется и кто-то зажигает верхний свет. Николай поспешно соскакивает с Анны Васильевны и, жмурясь от яркого света, затравленно натягивает на себя одеяло. Перед собой он видит старушку с ведром, шваброй и намотанной на нее тряпкой. Старушка начинает делать в комнате влажную уборку, бормоча по нос:
- Фу, бесстыжие, разлеглись тут.
- Опять ты не по расписанию, теть Маша! – нехотя возмущается Анна Васильевна. – Ты мне так всех клиентов распугаешь. Я в конце концов в партком пожалуюсь.
- А жалуйся, милая, хучь в политбюро, - спокойно отвечает тетя Маша. – Это на твое-то место желающих пруд пруди. А на мое пойди поищи кого-нибудь.
- Да не обращай ты на нее внимания, - говорит Анна Васильевна Николаю. Но тот не может не обращать внимания и ждет окончания уборки.
Но вот, наконец, свет потушен. Николай снова вдвоем с Анной Васильевной. Он старается скорей покончить с этим делом, пока не пришел еще кто-нибудь…
Потихоньку Николай забывает обо всех неприятностях. «Вот оно, настоящее удовольствие, - думает он, - ради этого стоило и в очереди постоять». Еще чуть-чуть и наступит кульминационный момент.
- Стой! – вскрикивает Анна Васильевна, - только не в меня!
- А куда же?! – тяжело дыша спрашивает Николай истерическим голосом.
Анна Васильевна достает откуда-то майонезную баночку.
- Вот сюда, если тебе не трудно, мы это потом в аптеку сдаем, - и поясняет: - сам понимаешь – хозрасчет.
- Разъяренный Николай с криком «А-а-а-а!» выбивает из рук Анны Васильевны баночку, впивается руками ей в горло и, не смотря на просьбу, все-таки заканчивает в Анну Васильевну. Анна Васильевна, видя, что сопротивляться бесполезно, только ворчит:
- Сбесился, что ли? Зачем инвентарь разбрасывать?
Обессиленный, Николай скатывается на кровать с мыслью: «Вот, сейчас отосплюсь, наконец, а утром еще возьму свое». Приятная сонная истома наваливается на него, глаза сами собой закрываются,… Анна Васильевна включает свет. От такого потрясения Николай неожиданно для себя переходит с Анной Васильевной на «ты».
- Ну дай же ты хоть поспать человеку, сволочь! – чуть не плачет он. – Потуши свет!
Анна Васильевна ласково гладит Николая по голове, подтыкает ему одеяло и говорит:
- Поворачивайся на бочок и засыпай. А мне еще конспект по научному коммунизму на завтра писать. Я ведь учусь на заочном.
Последних слов Николай уже не слышит. Он спит и видит чудесный порнографический сон с участием сразу шести блондинок по предварительной записи. Где-то в глубине подсознания он понимает, что смотреть такой сон недопустимо, но смотрит все-таки с удовольствием. Впрочем, досмотреть до конца ему не удается. Примерно через полчаса, на самом интересном месте его будит Анна Васильевна. Просительно надув губки, она говорит:
- Коленька, миленький, я тут зашиваюсь с конспектом, а ты все равно без дела лежишь. Сходи, займи мне очередь в душевую.
- Какую еще душевую? – ничего не понимает спросонья Николай.
- Да ты знаешь, - объясняет Анна Васильевна, - у нас на весь этаж всего одна двухместная душевая. И в 3 часа ночи отключают горячую воду. А по инструкции после каждого клиента необходимо производить тщательную помывку всего тела.
Видимо это больной вопрос, поэтому Анна Васильевна продолжает жаловаться обалдевшему Николаю:
- Вон, на инвалидном этаже – в каждом номере раздельный санузел. Опять же спецодежда импортная. Да и работа полегче нашей: разденься, задом покрути – вот и все. А у нас тут все не как у людей… Впрочем, - добавляет она, - и здесь работа не такая уж сложная. Клиент все больше сонный идет. Максимум через полчаса все уже дрыхнут как сурки.
До Николая вдруг доходит смысл слов Анны Васильевны.
- То есть как это, после каждого клиента? – вскидывается он. – А если я еще захочу?
- Что это ты захочешь? – удивляется Анна Васильевна.
- Как что? Ну, это, - объясняет Николай.
- Второй раз? – спрашивает Анна Васильевна, глядя на Николая, как на ненормального.
- А что в этом такого? – в свою очередь удивляется Николай.
- А то такого, - разъясняет Анна Васильевна, - что за второй раз ты не заплатил. Ты дал мне чек на комплексное обслуживание, а все дополнительные услуги оплачиваются отдельно. Я ведь тебе уже объясняла.
- Так я побегу доплачу, - находит выход из положения Николай.
Но Анна Васильевна, глянув на часы, охлаждает его пыл:
- Касса уже закрыта.
- Может, я вам заплачу? – умоляюще смотрит Николай на Анну Васильевну.
- С ума сошел?! Мне мое место пока еще дорого.
- Как же мне быть, Анна Васильевна? – от огорчения Николай чуть не плачет. На него больно смотреть. Анне Васильевне становится жаль его.
- Ну ладно, придумаем что-нибудь, - успокаивает она. – А ты все-таки сбегай на всякий случай, займи мне очередь.
Обрадованный Николай одевается и тащится к душевой…
Короче, когда в четвертом часу ночи Николай окончательно засыпает, блондинки по предварительной записи ему уже не снятся…
В восьмом часу Анна Васильевна привычными движениями начинает расталкивать Николая.
- Ну что за наказание! – ворчит она, - каждый день одно и то же.
Николай вяло отбивается и бормочет сквозь сон:
- Позвони Григорьичу, скажи, что я сегодня выйду во вторую смену.
- Какому Григорьичу? Ты что, забыл, где находишься?! – взрывается Анна Васильевна. – Мне через полчаса смену сдавать, а еще нужно постель сменить и проветрить помещение.
С трудом Анне Васильевне удается поднять Николая. Разумеется, ни о каком втором разе тот уже не думает, а только хочет поскорее добраться до дома и в оставшиеся до конца отпуска несколько дней отсыпаться после столичного кошмара. Николай быстро одевается и направляется в туалетную комнату, расположенную в конце коридора. В том же направлении бредут еще несколько таких же сонных, как Николай, мужиков, голых по пояс, с перекинутыми через плечо вафельными полотенцами. В противоположный конец коридора плетутся растрепанные женщины в одинаковых халатах и войлочных тапочках.
В прокуренном туалете мужики, громко крякая, умываются холодной водой над умывальниками, трубно сморкаются и чистят зубы пальцем. Двое сидят на подоконнике, курят и делятся впечатлениями прошедшей ночи:
- Зараза, - негодует один из них, одетый в цветастые семейные трусы, застиранную голубую майку и меховые сапоги на голую ногу, - будить начала в без десяти семь. Ей, видите ли, нужно пораньше уйти, ребенка в сад отводить. Стерва такая, хуже моей Лизки! За что только деньги отдал?!
- А ты в жалобную книгу напиши, - советует другой.
- Что толку? – возражает первый, - пришлют ей кого-нибудь с проверкой, инкогнито. Так ведь его за километр видно – свеженький, в очереди не стоял, и порядки знает. Обслужит она его по первому разряду, а он ей за это отзыв хороший, мол, жалоба не подтвердилась. А, бесполезно. Вот из принципа здесь до восьми проторчу.
Дальше Николай уже не слышит. Перепрыгнув через большую лужу на кафельном полу, он выходит из туалетной комнаты с огромным желанием – поскорее покинуть стены этого гостеприимного заведения. Не заходя в свою комнату и не попрощавшись с Анной Васильевной, спускается вниз. У камеры хранения уже выстроилась длинная очередь, состоящая как из желающих забрать ценные вещи, так и из новых посетителей. Приемщица что-то запаздывает…