Кабель

  Когда большинство внешних воздействий было отсечено, возникла проблема одиночества. Чтобы сделать его выносимым, на первых порах я прибегал к аутическим настольным играм, которые сам для себя придумывал. Но вскоре мне на выручку пришли дерзкие предприниматели начала 1990-х, протянувшие к нашему дому первые квёлые щупальца кабельного телевидения. Поначалу американское кино с огромным трудом проталкивалось через узкие советские проводники, но, привыкший к радиопомехам во время прослушивания любимых «Рок-посевов» BBC, я с пониманием встретил и эти трудности. Сетка вещания самодельного микрорайонного телевидения, получившего непритязательное имя «Формат» состояла из двух фильмов в день: сначала «боевик», а потом «ужас». Программа публиковалась в форме скупых текстовых сообщений, зависающих в полной тишине посреди чёрного экрана. Белые буквы, подёргиваемые таинственными и долгое время неустранимыми «наводками» (кабельщик, производивший подключение передал нам это слово, чтобы мы пользовались им, «если будет плохо показывать»), воспринимались мной, как откровения оракула, оглашавшего мою судьбу на сегодняшний вечер. «Самоволка», «Американский ниндзя -2», «Их звали костоломы», «Заведение «Поросёнок», «Возвращение зловещих мертвецов». Ежевечерне кино невиданной дерзости и бесстыдства тотально овладевало моим сознанием. Я отдавался  грубому нахальному зрелищу, как благородная, высокомерная девица вдруг отдаётся пьяному мычащему солдату. Я чувствовал себя кино*****ю, но моя нимфомания была сильнее гордости. И если бы не абсолютная поглощённость переживанием бурных и неистовых киноактов, моё воображение помогло бы мне увидеть гогочущих голливудских продюсеров, которые, пыхая дорогими сигарами и расплёскивая вонючий виски, трахают моё ментальное тело, как пресловутую «грязную нью-йоркскую шлюху». Остановила бы меня эта унизительная содомитская картина? Думаю, вряд ли. Так прямолинейно и брутально со мной ещё никто не обращался. Так глубоко и в такие дыры  меня ещё никто не дрючил. К тому же шлюхи в кабельных фильмах были, по сути неплохими бабёнками, немного оступившимися и способными к быстрому подъёму и очистке, так чтобы выглядеть снова такими, как будто бы их никто не ронял. Как и они я отправился по наклонной. Наплевав, на собственную честь и репутацию, я умолял папу внести абонентскую плату за следующий месяц, разбрызгивая слёзы, сопли и жуя проклятия. Я скрипел зубами, ныл, рвал на себе волосы, едва не падал на колени, а добившись своего, взахлёб и самозабвенно проглатывал бесконечные метры и часы иноземных историй. Кабельное телевидение открыло, что у моего разума есть вагина, и я не был к этому готов. Точнее, не мог удержаться, чтобы не воспользоваться ей на всю катушку.