Промокшие под дождем

Автор/ мысли по полочкам
Beta/ Миланна и В.Печак (Спасибо!!!)
Рейтинг/ NC-17

Занятия в школе закончились раньше обычного. Миссис Адамсон спешила, и еще один урок английской литературы перенесла на следующий четверг. Класс, в котором учился семнадцатилетний Мэттью, меньше чем за пять минут совершенно опустел - старшеклассники, радостные от такой неожиданной свободы, разбежались по своим делам. Мэтт не торопился. Ему, наоборот, это все было крайне неудобно, потому что почти целый час ему теперь придется коротать в школьных коридорах.

Он вышел последним и, повесив большой рюкзак-мешок на плечо, поплелся в школьный дворик.

До урока с Миссис (а черт знает, как ее фамилия, он еще не успел запомнить), которая должна была заниматься с ним вокалом, оставалось целая куча времени. Сев на лавочку, которая была рядом с площадкой для баскетбола, он вытащил бутерброд, бережно упакованный его бабушкой. Ленч он пропустил, и нужно было перекусить перед занятием, чтобы предательски не заурчал живот. Пока он жевал и перелистывал журнал, забытый кем-то на этой лавке, где-то рядом послышалось грохотание вперемежку с гитарными партиями.

Он завертел головой в поисках источника шума.

Нашёл.

На цокольном этаже, в аудитории, которую иногда школьные группы использовали, как место для репетиций, было открыто окно. Он прислушался. Кто-то на гитаре постоянно не попадал в ноты, в отличие от барабанщика, ритм которого был четкий и быстрый. Мэттью забыл про журнал и, доедая бутерброд, постукивал пальцем по скамейке. Он смотрел на облака: ветер гнал их чересчур быстро, вечером будет дождь - а он не взял ни зонта, ни даже дождевика.

До занятий оставалось ещё тридцать минут.

Он стряхнул с пиджака крошки - он терпеть не мог пиджаков, но нужно же было на эту Миссис произвести впечатление - и пошёл в сторону открытого окна.

В небольшой полуподвальной аудитории было не очень светло, окно почти не пропускало солнечный свет, а лампы внутри горели не все. Мэттью опустился на колени и заглянул внутрь.

Пахло сигаретами. Басист и парень с гитарой стояли в середине, а барабанщик сидел в углу, и его было сложно разглядеть. К тому же волосы, которые Мэттью отрастил, мешали и лезли в глаза. Он перегнулся пополам через окно и даже чуть не упал внутрь, но так и не смог заглянуть в тот дальний угол.

И никто бы не заметил его в окне, достаточно высоко находящемся от пола аудитории, если бы не расчёска, которая выпала из кармана пиджака. Она звонко упала сначала на подоконник, а потом и совсем улетела вниз, приземлившись рядом с ногой басиста.

Все разом перестали играть.

«Чёрт» - выругался про себя Мэттью.

- Эй, чувак! Ты что, в Алису играешь? Здесь нет белого кролика, проваливай, - бездарный гитарист, видимо, был разозлен.

Басист просто молча смотрел вверх. Мэттью стушевался и молчал. Очень глупо получилось.

- А что он бросил? - тут в середину зала вышел парень, который сидел всё это время за ударными. Светловолосый, в футболке с каким-то смешным принтом.

- Да расчёску он уронил, - басист кивнул на предмет, который по-прежнему валялся на полу.

Барабанщик нагнулся, подобрал расчёску и посмотрел вверх.

- Извините, парни, - выдавил из себя покрасневший от стыда Мэттью, и, проклиная всё на свете, и в первую очередь своё любопытство, поплёлся подальше оттуда.

И он уже не слышал, как кто-то крикнул «Эй, подожди!»

                                                        * * *

Мэтт выходил из школьных ворот, когда услышал:

- Эй!.. Подожди!.. Алиса с расчёской!.. Да остановись ты, твою мать!..

Он обернулся и увидел, что к нему, запыхавшись и раскрасневшись, бежал тот блондин - барабанщик.

Когда тот уже был в двух шагах от Мэтта, он вдруг остановился и рухнул на колени - никак не мог отдышаться.

Мэттью отбросил прядь волос с лица и подошел к блондину.
- Что хотел?

На это ему протянули его расческу.

- А-а, спасибо. Она не моя, отец расстроился бы, если бы я ее потерял.

Парень продолжал сидеть на земле и делать глубокие вдохи. Он хмыкнул на слова о папиной расчёске, видимо, ему показалось это забавным.

- У человека с такими.. хм.. не короткими волосами, и нет собственной расчески?

- Я не люблю расчесывать их. Мне кажется, так они круче выглядят - естественно.

Тут Мэттью осекся, поняв, что стал говорить лишнее, и перевел взгляд на свои кроссовки.

- Дом, - протянул руку блондин.

- Мэттью Беллами, – зачем-то официально сказал Мэтт и пожал руку.

- Ты играешь на чем-нибудь? Или просто из любопытства заглянул?

Последняя фраза Мэтту не особо понравилась. Его как будто упрекнули в любопытстве, и он поспешил ответить.

- Фортепиано. Немного, совсем немного - на гитаре.

- Жаль. Нам как раз нужен хороший гитарист, – в ответ он получил усмешку. - Что?

- Ну, я понимаю, почему вам нужен гитарист, - улыбка Мэттью была немного смущенной. Он еще не знал, как отреагирует на его слова новый знакомый, все-таки это его друга он только что фактически назвал безруким.

- Ха-ха! - тот и не думал обижаться, видно было, что он и сам того же мнения. - Но можно и клавишника. Нужно менять что-то в группе.

Мэттью еще раз заправил прядку темных волос за ухо и как-то очень серьезно посмотрел на Доминика.

- У меня есть кое-какие идеи. Как сделать, чтобы группа зазвучала по-новому.

Доминик задумался: «В этом парне определенно что-то есть…»

- Мне нужно забрать вещи - и мы могли бы пройтись и поговорить о твоих идеях.

- О'кей, - кивнул Мэтт, и они пошли обратно к школе.

То, что час назад он должен был сидеть у Миссис, Мэттью вспомнил, когда они с барабанщиком сидели на той же лавке, где Мэтт недавно ел бутерброд.

- Вот черт!

- Что?

- Я должен был час назад заниматься вокалом у отцовской знакомой. Теперь она позвонит ему, и я получу по шее, - он с досады ковырял облезшую краску на старой скамейке.

Доминик наблюдал за этим странным парнем, с которым был знаком от силы часа два, и пытался его отнести к какой-нибудь категории людей. Но не мог.
   
Сначала парень производил впечатление затравленного неудачника - с этим огромным рюкзаком почти в половину его роста, с путаными волосами и нервными движениями рук. Может быть, поэтому, когда Дом увидел его впервые, ему захотелось его защитить? Ребята из группы разом накинулись на него. Ещё эта его ужасная худоба, иначе не назовешь. И скорее всего у него мало друзей, но много любителей поиздеваться.

- Ты не думай, что Стив такой мудак, как кажется на первый взгляд. Просто в последнее время у него не выходит нормально играть, вот он и бесится. А ещё вчера ему девушка не дала, - тут они одновременно засмеялись.

А вот теперь Мэттью казался ему самым добродушным парнем из всей школы. Он так искренне улыбался, немного смущаясь, и касаясь при этом пальцами кончика носа. Его уже немного мятый и великоватый пиджак держался на худом теле, как на вешалке, и Мэтт выглядел в нем смешно. Но в совокупности с его обаянием и словами, вылетающими вперед мыслей, было интересно следить за этим чудаковатым пареньком. Дом уже минут пять как потерял нить разговора и просто смотрел на пальцы, порхающие у себя перед глазами.

Ветер становился ещё сильнее, солнце почти пропало.

Мэттью продолжал делиться своими мыслями и историями из жизни музыкантов, о которых он слышал от отца. Его очень давно так внимательно не слушали, давно так не принимали его слова всерьез. Уж и подавно он мечтать не мог, что вот такая нелепая ситуация изменит его скучную школьную жизнь.

Он постоянно поправлял волосы и тёр лоб. Делал он это не специально, скорее из-за неловкости. Он хотел произвести на Доминика впечатление уверенного в себе и своих идеях человека, а сам проглатывал слова, смеялся невпопад - и еще эти чёртовы волосы!

                                                        * * *

Первая капля упала прямо на макушку, Дом ее не заметил и продолжал кивать в знак согласия с «чем-то». Вторая попала Мэтту на нос, и он смахнул ее рукой, а потом посмотрел на ладонь, где осталось влажное пятнышко, и нахмурил брови.

- Я не взял с собой зонт, - потом достал наручные часы, которые носил в верхнем кармане рюкзака, посмотрел на них и помрачнел еще больше. - И на автобус тоже опоздал.

Он взглянул на Доминика, и в его взгляде читалась теперь уже не уверенность, а скорее: «я неудачник, жаль, что ты теперь знаешь об этом».

- А ты далеко от школы живешь?

- Не близко.

Капли тем временем крупнели и били по плечам и голове.

- Ладно, пошли, у меня переждёшь.

Ждать чего-то другого было бессмысленно, дождь обещал перейти в ливень.

Они, втянув головы в плечи и прикрываясь рюкзаками, побежали со школьного дворика. До дома, где жил Доминик они добежали минут за пять - он находился сразу за поворотом после супермаркета - но успели промокнуть насквозь. Мэтта даже пиджак не спас. Когда они подбежали к аккуратному коттеджу и встали под навес, Мэттью принялся оглядывать себя. Казалось, даже в кроссовках была вода. Он снял пиджак и, перегнувшись через светлые перила, на вытянутых руках выжал его.

Доминик зашел внутрь, чтобы принести полотенца. Родители должны были вернуться ближе к вечеру, а до этого он уже обсохнет и вытрет все, что они натворили на крыльце.

Он схватил в ванной два первых попавшихся махровых полотенца и вышел к Мэтту под навес. Тот уже выжал все что мог, остались только брюки и белая футболка; пиджак и рубашка лежали скрученными на полу, тут же стояли кроссовки, а рядом красовалась большая лужа.

- Мда-а,- протянул Дом.- Надо здесь убрать потом будет.

- Давай я тут уберу все, - засуетился босой Мэтт, мокрые волосы которого прилипли ко лбу.

Дом отдал ему одно из полотенец, а сам принялся стягивать футболку, чтобы тоже отжать ее.

- Вытирайся лучше, а то простынешь. Я сам потом вытру, - в голосе чувствовалось некая досада.

Мэттью зачем-то повернулся к нему спиной и только тогда стянул футболку. Выжал ее и бросил рядом с рубашкой. Сутулая и худая его спина покрылась мурашками от прохладного ветра. Дом выливал воду из кедов и наблюдал, как его длинноволосый товарищ кутается в полотенце и дрожит.


- Пошли в дом. Брюки в ванной выжмем, тебя вон трясет всего, - они подобрали одежду и зашли.

Пока они шли до ванной, несмотря на то, что у Мэтта тряслись губы, он вертел головой и пытался произнести очередное: "Вау-у!" Все кругом было чисто и аккуратно - даже страшно до чего-то дотронуться. Они поднялись на второй этаж, где находилась комната Дома; там же, рядом с ней, была и ванная.

- Проходи, - пропустил Дом Мэтта вперед.

В ванной пахло яблочным мылом и пеной для бритья. Мэтт, немного помедлив, стянул брюки и трясущимися руками выжал их в ванну.

- Вот, блин, угораздило так промокнуть! Может, надо было переждать в школе?

Дом не ответил. Он и сам считал, что эта мысль была куда практичнее, по крайней мере они бы только слегка намочили волосы, не то что теперь. Но он зачем-то потащил малознакомого человека к себе домой.

Сняв джинсы, Дом понял, что и трусы его тоже были влажными от дождя.

- Черт, я как будто в реке искупался, ни одной сухой вещи, - он улыбнулся и посмотрел на Мэттью, давая понять, что промок насквозь.

Снимать в ванной их он постеснялся и вышел в комнату. И так слишком много личного узнали они друг о друге в первый день знакомства.


                                                        * * *

Мэтт наконец принялся сушить полотенцем волосы, с которых еще капало и стекало по спине. Потом ему это надоело, и он вспомнил, что делает соседская собака, после того как мистер Хоггарт польет ее водой из садового шланга. И замотал головой что было силы.

Кафель, на котором Мэттью стоял босыми ногами, был мокрым. Мэтт поскользнулся и, не удержав равновесия, рухнул, ударившись при этом губой о край раковины,а заодно и зацепив руками еще парочку банок с пенами и шампунями.
      
Шум напугал Доминика, и он влетел в ванну, не успев переодеться.

- Что случилось? - он увидел сидящего на полу Мэтта. Тот закрывал рот рукой, по которой струйкой бежала ярко алая кровь.

- Боже! Ты упал? - он оглядел комнату и увидел разбитый флакон с туалетной водой. Потом подошел к Мэтту и опустился рядом с ним на колени. Волосы у того по-прежнему закрывали глаза, но были уже не такими мокрыми.

- Ты чем ударился? - в ответ ему только помычали. - Ты говорить не можешь? - мысли бегали в голове Дома. Он не знал что делать, он перепугался, к тому же ничего не разбирал из мычания пострадавшего.

Чтобы понять хотя бы по глазам, он аккуратно убрал влажные волосы с лица Мэттью и заправил их ему за ухо.

- Надо посмотреть, что там у тебя! – На это Мэтт вытаращил на него свои светло-голубые глаза, замахал головой из стороны в сторону и только крепче прижал руку ко рту. А для надежности и вторую сверху приложил. В глазах у него стояли слезы боли, от чего Доминик совсем растерялся.

- Ну нельзя же просто так сидеть. Надо обработать рану. Или, может, позвонить в Службу Спасения? Смотри, сколько крови! - Он показал пальцем на руку Мэтта.

От этих слов в голубых глазах появилась истерика. Похоже, парень просто до чертиков боялся вида крови.

Сидеть на холодном полу, да еще в одних трусах, было, мягко говоря, неприятно. Ноги леденели с каждой секундой, и Мэтта снова начала бить дрожь. Тогда Дом решил силой оторвать руки от раны этого чудика, тем самым переключив его внимание.

Сначала он аккуратно, с просьбами и уговорами, пытался убрать одну руку – удалось. Но когда Мэтт посмотрел на руку и увидел собственную кровь, в глазах у него потемнело. Дом понял, что сейчас парень потеряет сознание, и придержал его за плечи, а потом похлопал по щеке, и взгляд Мэтта наполнился смыслом.

- Эй, ты как? В норме?

- Да-а-а, - протянул тот, все еще прикрывая рот.

- Покажи, говорю, что у тебя там? - снова начал Дом, и потянул Мэтта за руку ; тот больше не сопротивлялся.

Ладонь была вся в крови, как и подбородок и губы. Дом внимательно осматривал, но из-за обилия красного ничего не увидел.

- Ты, наверное, губу расшиб? - Мэтт закивал, пытаясь пошевелить губами, но было очень больно, и он передумал. Во рту было противно от крови.

- Давай промоем? - Дом помог ему встать. Поддерживая, он подвел Мэттью к раковине. Пока невероятно худенький Мэттью, морщась и всхлипывая от боли, пытался умыться, другой стоял в шаге от него и смотрел, как наполняется алым его белая раковина, и ощущал как нечто разливается по его телу от вида этого вынужденно беззащитного человека. И пока он его рассматривал, заметил на правом локте ссадину.

- Эй, у тебя ещё на локте царапина?

- Где?

- Вон, на локте, - он показал пальцем, все еще стоя в стороне.

Мэтт вертел руку, а кровь из губы все текла.

- Да вот же, - он подошел и вывернул руку, так чтобы Мэттью увидел.

Рука была ледяной. Только сейчас он понял, что и сам замерз, просто минуту назад это нечто, заполнявшее его, перебило мысли о холоде.

- Да понял я, понял, ; вывел его из задумчивости Мэтт. Дом отпустил его руку и, встретившись с ним взглядом, неожиданно для себя засмущался.

Он стал искать оправдание этой слабости: «Просто мы очень близко стояли, и эта дрожь, которая по-прежнему била его, отзывалась во мне заботой, мне просто хотелось ее унять. Плюс ко всему эти волосы… Да что я привязался к его волосам? Чёрт».

Чтобы больше не думать об этом, он пошел в комнату:

- Я принесу тебе сухую одежду…

- Обработай рану. Там в шкафу аптечка есть, - это доносилось уже из спальни. - Вещи повесь на сушилку.

                                                        * * *

Мэттью сделал все, как сказал Дом. Он старался делать все аккуратно, хоть и получалось у него плохо.

Когда он вышел из ванной, прижимая к губе ватный тампончик, и в одних плавках, причем тоже не сухих, Дом, не глядя на него, отдал ему в руки одежду, которую нашел у себя.

Извини, – тихо сказал Мэттью. Он чувствовал себя виноватым. Отличное начало для дружбы. Напачкал в доме, разбил туалетную воду, так еще и заставил понервничать с чертовой губой.

- Да ладно, хорошо, зубы целые остались, - сейчас Дом почему-то меньше всего хотел говорить, и особенно с ним. - Одевайся!

Прозвучало как приказ, но Мэтт не стал обижаться, он и так доставил много хлопот. Плавки его были мокрые, но Доминик не рискнул предложить еще и свое сухое нижнее белье, это было бы чересчур.

Мэтт одевался не спеша, потому что все равно дождь не унимался, монотонно постукивая по окну в комнате.

Включили телевизор, и сквозь его шум чувствовалось напряжение, повисшее в воздухе.

Никто не пытался заговорить. Один из-за неловкости, другой из-за одолевавших его сомнений.

Так было до того момента, пока Мэтт не чихнул. Все-таки он сильно замерз и теперь все признаки простуды постепенно проявлялись. Казалось, будто Дом ждал какого-то сигнала, он тут же выключил телевизор, который был лишь предлогом для молчания, и выскочил из комнаты. Вернулся он спустя пять минут с бутылкой «Джек Дэниелс» и двумя стаканами.

- Нужно согреться окончательно, - бормотал он себе под нос, наполняя стаканы. ; Совсем немного, отец не заметит.

Он наполнил бокал ровно на палец и, закрутив бутылку, спрятал ее под стол.

- Держи, - протянул он Мэттью бокал.

- Да я так согреюсь... - хотел было возразить Мэтт, но руки уже держали бокал и подносили к припухшей губе.

Виски он пил всего пару раз, и ничем хорошим это для него не оборачивалось. Поэтому он решил сделать только маленький глоток, тогда как Дом опрокинул стакан за раз.

Глотка оказалось более чем достаточно, чтобы нижняя поврежденная губа защипала от боли. Он выругался и прижал ладонь ко рту. Дом испуганно посмотрел на него.

- Что опять?

- Губа! - пробубнил нечленораздельно Мэтт.

- Обожгло? Ты допей все! Иначе завтра сляжешь с воспалением, поверь, это куда хуже, чем твоя губа.

Это было трудно, щипало невыносимо, но Мэтт допил. Тепло по пищеводу заструилось в желудок, кровь в мгновение заиграла, боль от раны постепенно притупилась, и даже дрожь от холода прошла. «Почему он не додумался об этом раньше»? Сразу стало тепло и захотелось смеяться.
- Я в штаны чуть не наложил, когда увидел тебя всего в крови! - вдруг выпалил Дом, и залился смехом.

«Да лицо у него и правда было белее кафеля» ; вспомнил Мэттью, и тоже засмеялся. Про лужу на крыльце уже все забыли, и про мокрые вещи, которые не все уместились на сушилке в ванной.

Небо ни капли не жалело, обрушивая на крыши домов новые партии дождя, похожие на автоматные очереди.

Парни окончательно согрелись, когда разлили еще по чуть-чуть обжигающей воды.

Молчание сменилось почти беспричинным смехом, за которым они не услышали прихода родителей. Только когда на втором этаже послышалось мамино «Дом, дорогой, ты дома?», они догадались спрятать бутылку под стол, вместе с бокалами.

- Да, я дома! - крикнул он в ответ, но прежде, чем он успел это сделать, дверь в его комнату открылась, и в дверном проеме появилась лицо миссис Ховард.

- О! У нас гости, - она мило заулыбалась, и увидев разбросанные полотенца и влажные волосы Мэтта, предположила. - Вы под дождь попали?

- Да-да, ; поспешил с ответом Дом. - Мы как раз хотели выпить чаю чтобы согреться.

- О! Да вы, наверное, голодные? - Она разглядывала Мэттью, который сидел на стуле за письменным столом, в одежде Дома и с разбитой губой.

- Есть немного, - Доминик заметил, что мама разглядывает его друга и громче прежнего сказал:

- Мам! Мы спустимся минут через пятнадцать.

- О'кей, – сказала она улыбаясь, и прикрыла дверь.

Мэттью было ужасно стыдно за свой внешний вид, за то, что он вообще тут, за то, что он пьет виски отца Доминика. Он опустил голову. К тому же он был пьян, и у него сумасшедше кружилась голова.

- Расслабься! – будто прочитав его мысли, начал Дом. - Здесь она ничего не заметила, а там мы будем есть одни. Отец ужинает перед телевизором, а мама после шести вечера не ест. Я тоже быстро опьянел.

Мэтт послушно мотнул головой и пошел в ванну. Вещи сохли медленно, но нужно было добираться домой. Он натянул влажные штаны. От неприятных ощущений у него пробежал холодок по спине. С рубашкой было еще ужаснее. Нет ничего противнее, чем одевать на только что согревшееся тело влажную одежду, которая в мгновение становится ледяной, и неприятно касается кожи.

Вещи Доминика он бережно сложил и, захватив пиджак с рюкзаком, до сих пор полным воды, покачиваясь вышел в комнату.

- Ты что рехнулся!? Она не высохла еще! Воспаление захотел? Да и дождь там еще, ; Дом подбежал, выхватил сумку из рук Мэттью и пошел за оставленной одеждой.

Мэтт растерялся. Он был пьян, простужен, хотел спать, а тут чужой дом, рядом с незнакомыми людьми, и более того, он не предупредил бабушку, которая наверняка уже беспокоится.

- Мне нужно домой.

- Да успеешь ты.

- Бабушка будет переживать.

- Позвони ей.

Тут у Дома непроизвольно вырвалась совершенно противоречивая фраза. Потому что он предпочел бы остаться один.

- Скажи, останешься у нас на ночь, чтобы не мокнуть под ливнем.

Мэттью понимал, что если рискнет пойти домой, завтра сляжет с ангиной. Вроде бы Дом был прав, но что-то его останавливало. А тот, наоборот, уже успел пожалеть, что предложил переночевать. Не то чтобы Мэтт его раздражал, скорее наоборот, он его манил и влек, своим несуразным видом, неудачными падениями, дурацкими фразами, и этими волосами. Персонажа из готических сказок, вот кого он ему напоминал! Тощего, изнуренного собственными мыслями и скрытыми истериками узника в больших одеждах, но с огромным миром внутри.

- Дом, я бы не хотел тебе мешать, я и сам понимаю, что злоупотребляю гостеприимством, и если вы мне дадите дождевик, я думаю что я дойду, и ничего со мной не случится, – язык у него немного заплетался.

Дом, все это время держащий принесенные из ванной вещи, наконец бросил их на кровать и принялся расстегивать мокрую рубашку Мэттью. Ему стало стыдно от мысли, что он выпроводит под ливень это промокшее несчастье, к тому же уже достаточно пьяное.

- Никуда ты не пойдешь. Сейчас позвонишь, скажешь, что останешься у меня. И вообще, переодевайся, и пошли есть.

        Все это время Дом расстегивал пуговицы и старался смотреть только на них. От приступа пьяной нежности, Мэтт обнял его, так крепко, с благодарностью, на какую только мог быть способен.

- Спасибо, - он был рад, что Доминик вот так настоял на своем. Несмотря на все неудобства, которые он испытывал, ему не хотелось уходить. Нравилось это маленькое приключение, как давно необходимая встряска против школьных серых дней. Нравился новый знакомый, такой отзывчивый и заботливый.

Он прижимал его к себе, к своей мокрой рубашке, пока не почувствовал, как его опьяневшее сердце забилось сильнее, и медленно спустившись вниз живота, стало пульсировать там. Это напоминало ему момент, когда он сидел на перемене в школьном дворе, а на соседней лавочке влюбленная парочка таких же старшеклассников, как и он, страстно целовались, прижимаясь друг к другу. Мэттью непроизвольно прижал Дома еще ближе к себе, но тот не то чтобы резко, но довольно быстро высвободился из объятий и засуетился. А потом и вовсе, чтобы не акцентировать на этом внимание, убежал проверить, могут ли они уже поесть.

Мэттью снова переоделся, отнес мокрые вещи на сушилку и сел на кровать.

Он оглядел комнату. До этого момента он не разглядывал ее, а теперь ему стало интересно, чем живет Доминик.

Комната была в светло бежевых тонах; письменный стол, стулья, кровать, и пара шкафов. Из приоткрытых дверок шкафа была видна одежда. Все полочки сверху донизу забиты шмотками Дома - Мэттью улыбнулся.

Над кроватью висели постеры Nirvana - любимой группы самого Беллами - и Хендрикса. Были и еще какие-то вырезки - с известными, видимо, барабанщиками, которых Мэтт не знал. На столе стояли фотографии: Доминик за установкой, Доминик с друзьями, Доминик с девушкой. Мэттью подошел и взял рамку с последней фотографией. На ней Дом обнимал девушку на фоне моря, а девушка была светленькой и симпатичной. У Мэтта засосало под ложечкой, и он поставил фото на место.

Спустя минуту зашел Доминик.

- Пойдем, все готово.

Они спустились вниз. В гостиной было накрыто на четверых. Отец и мать Доминика уже сидели за столом. Мэттью шепнул Дому:

- Ты же говорил, что никого не будет.

- Я так думал, - прошипел тот в ответ.

- Здравствуйте, - Мэтт поздоровался с Ховардом-старшим.

- Это Мэттью, - Дом решил, что подробности их знакомства можно и опустить, и добавил только:

- Мой школьный приятель. Он опоздал на автобус, и я пригласил его к нам.

Миссис Ховард снова мило улыбалась и смотрела на смутившегося Мэтта.

- Сегодня ливень вряд ли стихнет. Домми, ты предложил Мэттью остаться у нас? – обратилась она к сыну.

Дом посмотрел на школьного приятеля, который, опустив глаза в тарелку, пытался что-то зацепить вилкой.

- Да, только нужно позвонить, предупредить его бабушку.

- Так позвоните.

- Мы как раз собирались.

Все это время Мэтт молча поглощал ужин, чтобы не показаться болтливым и пьяным ко всему прочему.

Остаток трапезы родители Дома общались между собой, поэтому парни сразу ушли наверх, как только доели.

Доминик принес телефонную трубку, а сам вышел.

«Как сказать о том, что случилось, и избежать ненужных вопросов?» Мэтт набрал номер.

- Бабуль?... Да, это я… Все хорошо… Я сегодня останусь у друга… - он немного поморщился от этого слова, потому что друзьями он называл не всех. Но после того, что Дом сделал для него, Мэтт подумал, что тот вполне достоин так называться.

- У меня вся одежда мокрая…. Да я попал под дождь... - «Бо-о-оже» - процедил он сквозь зубы, похоже ему не удалось избежать переживаний бабушки. - Да, все хорошо, бабуль. Все, не могу больше говорить, - заторопился он и, попрощавшись, повесил трубку – по лестнице поднимался Доминик. Он спускался к маме. Та за столом глазами дала понять, что хотела бы поговорить с ним наедине.

- Твой друг здоров?

- Да, с ним все в порядке.

- Выглядит он неважно. Какое-то хроническое заболевание?

- Нет. Вроде нет, ; на самом деле он и не знал.

- Понятно. Если что нужно, я сегодня дома.

- Окей, - он ухватил с собой пачку чипсов. Теперь Дом решительно собирался допить ту спрятанную бутылку. Все равно, даже если бы он долил воды, отец бы раскрыл его план.

                                                        * * *

Мэттью сидел на его кровати и смотрел на него. Трубка лежала рядом.

- Позвонил?

- Угу. Начала задавать кучу вопросов.

Дом понимающе кивнул. Потом прикрыл дверь и медленно щелкнул замком.

- Я собираюсь допить Джека. Ты со мной?

Беллами сглотнул.

- У меня это еще не прошло.

- Ха-ха, - засмеялся Дом. - Слабый какой. Странно, что мама тебя про твою губу не спросила. Ее больше взволновал твой вид.

- А что такое? ; Мэттью заерзал, осматривая себя.

- Ты же как скелет худой! - Дом разливал на двоих. - Спросила, не болеешь ли ты чем?

- Да вроде нет, - тут же ответил Мэттью. - Просто такое телосложение.

Дом сел рядом на кровать и отдал ему бокал. Потом пристально посмотрел на его профиль и сделал большой глоток, после чего поставил стакан на тумбочку и откинулся на кровать. Оттуда ему хорошо была видна сутулая спина Мэтта с острыми позвонками.

Мэтт смотрел, как «Джек Дэниелс» плещется в стакане. Он потрогал разбитую губу, а потом глотнул. Поморщился.

- Щиплет?

- Да, немного, ; он еще глотнул и тоже откинулся на кровать. По телу приятно разливалось тепло.

Дождь убаюкивающе барабанил по подоконнику, за окном темнело.

Губа немного саднила, но в целом было потрясающе. Голова слегка кружилась, и когда Мэттью смотрел вверх на потолок, ему казалось что он в какой-то космической центрифуге. Мэтт не знал, что все это время его профиль пристально рассматривают. Только спустя какое-то время, боковым зрением, он это заметил и тоже повернул голову.

Он почувствовал теплое дыхание лежащего рядом Доминика. Тот смотрел на него в упор. Мэттью немного смутился и убрал упавшую на лоб прядку волос.

- Что?

- Ничего. ; выдохнул Доминик и перевел взгляд на потолок.

Он пытался найти объяснение своим ощущениям, и боялся, что они могут ему не понравиться.

- Ты куришь?

- Нет, - ответил Мэттью. - для голоса это вредно.

- А ты что, еще и поешь? - Доминик приподнялся на локте и навис над начинающим нервничать Мэттом.

- Вау! Круто! - Неожиданно громко произнес Дом. Он боялся выдать свое волнение. От Мэтта пахло его любимой туалетной водой и чем-то еще... таким наивным и доверчивым.

- Ну да. Я как раз сегодня пропустил занятие по вокалу.

- Очень обидно, - эти фразы Дом произносил, не думая о том, попадет он ими в вопрос или промахнется. Они были на тот случай, когда разговор его мало интересовал, потому что мысли были заняты другим. Он не заметил, как совсем склонился над Мэттью, от чего тот вжался в кровать и боялся пошевелиться.

Но придя в себя, он резко сел, схватил оставленный бокал, допил оставшееся, встал и пошел, чтобы принести бутылку и чипсы, про которые забыл.

- Держи! - кинул он пачкой в Мэтта. А потом еще достал из ящика стола пачку сигарет и сунул ее в карман.

Мэттью не успел поймать, и пачка с чипсами приземлилась прямо на живот, точнее, чуть ниже.

Дом хихикнул:

- Извини.

- Все о'кей! - ответил Мэтт, открывая пакет, и отправляя первую хрустящую чипсину в рот.

Дом долил себе и не забыл про стакан Мэттью, а потом снова плюхнулся на кровать и отхлебнул ; кажется, теперь он полностью расслабился.

Уже лежа, он нащупал рукой пакет с чипсами и тоже захрустел.

- Может, попробуешь еще и петь в группе?

- Я?

- Ну, а кто? Здесь больше никого.

- Не знаю. Ну, можно попробовать. У меня есть несколько текстов, их можно было бы положить на музыку.

- Да? Можешь показать?

- Могу, только они дома. Я принесу завтра, - они одновременно запустили руки в пакет с чипсами и засмеялись.

Мэттью повернул голову к Доминику.

- А там на фотографии, - он кивнул в сторону письменного стола, - твоя девушка?

Дом тоже повернулся.

- А-а, нет! Это моя сестра, она сейчас уехала в Лондон к родственникам.

- М-м-м, - промычал Мэттью.

- У меня сейчас нет никого, а у тебя? ; спросил он и почувствовал, как кровь прилила к лицу ; хорошо, что уже стемнело, и не было видно.

- Нет, - как-то нехотя начал Мэтт, - у меня еще не было постоянной девушки.

На самом деле, все его девушки - это либо сестры, либо одноклассницы, которые относились к нему скорее как к подружке, и в упор не видели его мужской привлекательности.

- Постоянные отношения не для меня, - начал размышлять вслух Доминик. Алкоголь подавил смущение и придал уверенности словам. - Мне нравится разнообразие.

Мэттью слушал и понимал, что зря брякнул про отношения, проще было признаться, что он даже не целовался (ну, тот пьяный поцелуй, то ли в губы, то ли в щеку, с подружкой брата ; не считается). А теперь либо сочинять дальше, либо менять тему.

- А у тебя сколько девушек было? – спросил Дом. До этого он тоже что-то рассказывал, только Мэтт не слушал.

- Ээ... - начал Мэтт. ; Я не считал.

- А мальчиков?

- Что?! Ты на что намекаешь? - Мэттью сел.

- Я просто спросил, - тот тоже сел.

Они поравнялись. Глаза у барабанщика были такими же светлыми, как у Мэтта, только с сероватым оттенком.

У Дома все горело внутри, он уже целых пять минут думал о том, как ему невыносимо хочется прикоснуться к новому другу, его худеньким плечам, волосам, закрывавшим скулы ; заправить их за ухо, и дотронуться до разбитой губы. После второго стаканчика он дал слабинку ; разрешил себе об этом подумать, и пришел к выводу, что ничего страшного не будет, если они один раз и поцелуются. Если конечно, Мэтт тоже не будет против. От этих мыслей он сглотнул.

- Извини за этот вопрос.

Мэтт хотел что-то спросить насчет того, откуда такие мысли, но его вопрос прервал Доминик. Он поправил локон его темных волос и задержал на секунду руку у лица удивленного Мэттью.

- Я хочу тебя поцеловать,- Доминик перешел на шепот.

Мэттью напрягся, и внутри у него все задрожало - не от отторжения, а от неизвестности.

«Что будет, если он откажет? А если согласится?»

Любопытство холодком пробежало по спине и отозвалось в животе.

Он посмотрел на Дома - тот ждал.

Сумерки уже скрыли все смущение, и алкоголь тоже в этом помог. Мэттью приблизился к Дому и замер. В висках стучалась взволнованная кровь. Он прикрыл глаза, когда увидел, что тот тоже потянулся к нему.

Доминик легко прикоснулся к нижней губе, и Мэттью всхлипнул.

- Извини, - выдохнул Дом, но прекращать не собирался. Он обнял своими губами теперь верхнюю губу. Потом обе. И делал это поочередно, а когда задевал рану, Мэтту было немного больно, но не настолько, чтобы отказаться от поцелуя.
Доминик забыл, как дышать, он сам практически не шевелился. Их губы слились, но сами они сидели недостаточно близко и тянулись друг к другу. Спина с каждой секундой напрягалась все больше. Дом не выдержал, и придвинулся ближе. Мэтт все еще сидел вполоборота и тоже боялся шевельнуться.

Когда Дом прижался к нему, то почувствовал его теплое тело через футболку, и то, как часто стучит взволнованное сердце.

Слюна наполнялась привкусом крови - рану задели, и она слегка кровоточила. Дом вел в поцелуе, он добился того, чтобы Мэттью приоткрыл немного рот, и нежно поглаживал его язык. Ученик быстро учился, и теперь они уже играли друг с другом мягкими влажными язычками. Рука Доминика легла на шею Мэттью и легонько подталкивала, и помогала в поцелуе.

Голова, грудь, живот, пах, все пульсировало, хотело ласки. Девушки всегда приятно обвивают при поцелуе, а в этом случае ничего такого - нет. Но есть другое непостижимо влекущее.

Дом медленно перешел с губ на подбородок, который оказался непривычно колючий даже от миллиметровой щетины, потом на шею. Мэттью замер, подняв голову, дав больше свободы. Когда теплые губы заскользили по шее, Мэттью задрожал, пресс его напрягся, и он занервничал: «что дальше?»

- Дом? - он пытался оторвать его от себя, но тот уже приятно играл язычком с его ухом. ; До-ом..

- М-м-м?

- Мне кажется, нужно прекратить, - он был в этом уверен, хотя скорее наоборот - он этого не хотел, но понимал, что это может плохо закончиться.

- Что? - ему было сложно оторвать губы от этой тонкой кожи. На шее она была такая нежная, почти как у девушки, только пахла по-другому, не по-девчачьи, и это просто сносило крышу.

- Дом! Давай перестанем? Давай остановимся? - нехотя Дом отстранился и посмотрел на него. Его почти не было видно - в комнате совсем стемнело.

- Хорошо, - Доминик встал и вышел в ванную.

Мэттью тихо сглотнул разочарование и закрыл глаза. Губы горели, они еще чувствовал на них следы от поцелуев. Он старался внушить себе что «все правильно сделал», а раз правильно, чего же тогда он злился, что все прекратилось?

Он поправил чужие джинсы, которые были ему велики. «Что теперь делать с тем, что эти джинсы хреново скрывают?»

                                                        * * *

Доминик смотрел на себя в зеркало. Зрачки были огромные, от них казалось, что у него темные глаза, а на самом деле в них было желание. Некого винить, он и сам разрешал себе только поцелуй.

Он умылся, стер с подбородка следы крови Мэтта, и чтобы отвлечься от мыслей о тонких и податливых губах, принялся собирать стекляшки от разбившейся туалетной воды. Аккуратно собрал их в ладонь и выбросил в мусорное ведро.

В дверь спальни постучали. Дом выбежал чтобы открыть, а когда открыл, вспомнил что не убрал бутылку и стаканы.

- Чем занимаетесь, мальчики? - вопрос заставил обоих опустить глаза.

Дом исподлобья искал взглядом бутылку - ее не было. Стаканов тоже. Свет был включен, а Мэтт стоял возле стола, спрятав руки в карман.

- Я проверял одежду в ванной. Она почти высохла, - начал Дом.

- Мы собирались посмотреть фильм, - неожиданно добавил Мэтт. - Дом рассказывал про фильм ужасов, и мы собирались посмотреть, - он пытался улыбнуться, но из-за раны это было проблематично, и улыбка получилась кривая, больше похожая на усмешку.

Доминик застыл с вопросом в глазах: «когда он успел это придумать»?

Миссис Ховард только мило улыбалась:

- Хорошо, тогда не буду мешать вам. Мы уже ложимся. Сегодня был тяжелый день. Отдыхайте, мальчики.

- Спасибо, - откликнулся Мэттью.

Когда она закрыла за собой дверь, Доминик перевел взгляд на Мэтта, ; тот смотрел в окно. В голове Дома всплыло теплое дыхание, и влага от поцелуя, которая еще оставалась на губах Мэттью, и которую тот слизывал, как бы невзначай.

Дом молчал. Потом включил телевизор и сел на кровать. Показывали дурацкое юмористическое шоу.

- Я не люблю ужасы, - вдруг начал он.

- Я тоже, - ответили ему. - Спасибо, что спрятал все.

- Нет проблем.

- Дом?

- Не надо… Я тебе в гостиной постелю.

- Внизу?!

- Да.

- А здесь нельзя?

- Здесь негде.

- Я на полу могу лечь.

Дом не понимал, почему он начинает раздражаться.

- Дом?..

Тот помолчал.

- Ладно, я принесу матрац, если его не выбросили. - и вышел. Он злился на себя, злился на Мэтта, злился на то, что ему показалось мало и хотелось еще.

Он принес и расстелил матрац. Все делал молча, изредка поглядывал за тем, чем занимается Мэттью. А тот сидел и смотрел телевизор, хотя на самом деле только делал вид.

Когда место для сна было готово, Дом сказал, что сам ляжет на полу, а Мэтт может спать на его кровати.

Выключили свет. Остался только телевизор, монотонно бубнивший что-то на фоне непрекращающегося ливня.

                                                        * * *

Дом разделся и лег. Еще не остывшее от волнения тело приятно охлаждали свежие простыни. Он повернулся на бок, спиной к Мэтту, и, не пожелав доброй ночи, закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на сне. Сон не шел. Алкоголь выветривался, и голова постепенно прояснялась.

Мэттью же, наоборот, был полностью под властью алкоголя, и ему жутко хотелось приключений. Он выключил телевизор и тоже забрался под одеяло. Он думал о том, чтобы такое спросить у Дома? Потому что слышал, что тот не спал, а ворочался и вздыхал.

Все вопросы казались глупыми.

Но тут Доминик встал, порывшись в своей одежде, достал сигарету, подошел к окну и открыл его. В комнату залетел вечерний дождливый свежий ветер. Дом сел на подоконник и закурил. Мелкие капли из окна попадали на него. Он затягивался, стряхивал пепел вниз, и не заметил, как к нему пошел Мэттью, встал рядом, и жестом попросил сигарету.

- Тебе нельзя! Тебе еще петь в нашей группе, - и отвернулся к окну, чтобы вдохнуть воздуха. Мэтт был так близко и только в одних боксерах. ; Иди спать.

- Ты всегда будешь командовать?

Дом быстро затушил сигарету, и, стрельнув ей в окно, встал. Мэтт был ниже всего на пару сантиметров, и, как оказалось только на год младше, но им хотелось распоряжаться, решать за него, и возможно, если он отказывается ; то заставлять. Дом шагнул вперед на него. Этого Мэттью и ждал. Он только поэтому не хотел спать в гостиной, и только поэтому подошел сейчас.

- Поцелуй меня еще.

Дом дотронулся до его губ и почувствовал, как тот снова задрожал. Медленно он обхватывал губы Мэтта и чувствовал, как наполнялось его тело теплом, поднимавшимся от ног, спускавшимся с головы, и сосредотачивающимся чуть ниже середины.

Он обнял Мэтта за поясницу, притянув к себе. В этот момент Мэтт в его руках замер и даже отвернул голову, но не отодвинулся. У Доминика закружилась голова. Нужна была опора. Он чувствовал, что ноги его нетвердо стоят от возбуждения, и он, медленно, не отпуская Мэттью из объятий, повел его к кровати. Того бил нервный озноб.

- Хочешь еще выпить? - шепнул Дом. Мэтт кивнул головой. Он вдруг понял, на что пошел, и теперь ему не хватало смелости, хотя желания было хоть отбавляй.

- Куда ты спрятал бутылку?
- Под стол.

Доминик вытащил ее, свалив что-то под столом. Судя по звуку, это были их бокалы. Он выругался и взяв бутылку, протянул ее Мэтту. Тот сделал большой глоток и немного закашлялся. Потом отдал ее обратно. Дом тоже глотнул и, поставив бутылку на пол, снова пошел к Беллами вплотную.

Это было все равно что распробовать блюдо.

В несколько фаз.

Удивление, осознание и наслаждение.
Теперь поцелуи перешли в последнюю фазу.

                                                        * * *

Они дошли до постели и сели, не размыкая губ. Дом поглаживал Мэттью по голове. А тот все еще боялся к нему прикоснуться. Дом словно забыл про его рану на губе и больше не осторожничал. Алкоголь смешивался с запахом его тела, его крови, и бил прямо по слабому месту. Дом почувствовал, как на его напряженный пресс неуверенно легла теплая рука. Сначала она замерла, а потом несмело стала поглаживать его, медленно сползая вниз. Мэттью вконец опьянел.

Дом перешел туда, где остановился в первый раз. Волосы Мэтта лезли в рот, он убирал их рукой, и целовал пульс, который бешено бился на шее Мэттью.

Он не давил на него, не настаивал, тот сам, доверяясь, опустился спиной на чужие простыни, и увлек Дома за собой. Повозившись с положением, они нашли более удобное ; теперь между ними не было и миллиметра. Мэттью уже сам целовал Доминика, терся ногой об его бедро, но у Дома мысль была только одна: «что дальше»? Он решительно не знал, что делать! С девушками было проще. Какого-то действия со стороны Мэтта ждать было бесполезно – он целоваться только научился. Уж это Дом успел определить.

Потом он приподнялся и запустил руку в боксеры Мэттью, там было жарко и немного влажно от смазки - Мэтт был весь натянут как струна. Когда Дом коснулся его члена, тот сладко выдохнул и, закрыв глаза, погрузился в сладкую истому. Казалось, что его кожа загорается от каждого прикосновения, а сам он весь открывается навстречу новому, непонятному и неожиданному чувству.

Рука Доминика начала уверенно ласкать его, и все ощущения Мэттью сосредоточились только на ней, а в благодарность за это он потянулся к губам Дома, стал ловить их ртом и облизывать, пока не почувствовал вкус собственной крови.

Белье больше не мешало им.

В комнате стало не хватать воздуха. Легкий тюль медленно покачивался от сквозняков и не пропускал ночной ветер из оконных щелей.

Дом почувствовал, что он слишком навалился на Мэттью, потому что тот стал глубоко дышать, и решил немного приподняться на локтях. Они дотрагивались друг до друга, не касаясь при этом руками.

Маленькое лицо Мэтта, обрамленное темными и теперь уже совсем спутанными волосами, смотрело на Доминика так преданно, так вседозволяюще. Его тело как будто просило, а сам он ждал. Дом обеими руками убрал волосы с его лица, посмотрел в испуганные глаза, и, обняв ладонями его худенькую мордочку, поцеловал.

Все стало получаться само собой, как будто они уже раньше этим занимались. Их тела ровно и легко складывались в живой пульсирующий паззл. Простыни становились мокрыми, одеяло совсем сползло на пол, и не было сил больше обдумывать. Мэттью заскулил от внезапной парализующей боли. В первые секунды, от неожиданности, он попытался сбросить с себя Доминика, но сильные руки не отпускали, а только вдавливали в кровать, оставляя на запястьях отметины. С каждым движением боль только нарастала. Он не хотел этой боли, он хотел, чтобы ему было приятно от рук Дома, хотел, чтобы он целовал его, в губы, шею, плечи, и сам не заметил, как увлажнились его глаза.

- Хватит! Перестань! ; Он забился под Домиником в безысходной истерике.

- Тише, ; шептал Доминик. ; Мэттью. Ш-ш-ш..

Не мог же он теперь остановиться.

Он начал его целовать, нежно гладя по голове и повторяя «все будет хорошо», хотя и сам не был в этом уверен. Он почти перестал двигаться и только успокаивал дрожащего Мэтта, когда почувствовал, что тот сам начал медленно двигаться, и мягко поглаживать его по пояснице. Доминик оживился, их движения зазвучали с новой силой. Он ловил прохладные губы друга с каким-то остервенением, кусая и лаская их одновременно. Мэттью вдруг испытал прилив желания, его тело словно освобождалось от неприятных ощущений, и наполнялось невесомостью. Ему хотелось испытать это состояние целиком, до последнего движения, до последнего сорвавшегося звука. Он бежал за ним, то нагоняя, то теряя его в посторонних звуках. И вот они бежали уже вместе, протягивая руки и касаясь кончиками пальцев того приятного и огромного...

Мэттью машинально стал помогать себе, когда наконец-то поймал это фантастическое чувство свободы. Он запрокинул голову назад, напрягся и кончил, тихо подрагивая от удовольствия. Доминик прижался к мокрой от пота шее Мэттью и, сделав еще пару сильных толчков, нырнул вслед за другом в это сладостно-тягучее наслаждение.

                                                        * * *

Если прислушаться, то можно было услышать дождь на фоне сорвавшегося дыхания.

Настоящее ; реальное ; к пришло с ревом мотоцикла за окном. Мэттью открыл глаза. Было темно, но силуэты вещей в комнате различить было можно. Он лежал и смотрел на шкаф, на стол, на дартс, висящий на стене, который был виден благодаря близкому расположению к окну. Его сердце постепенно возвращалось на место и больше не рвалось из тела.

Рядом лежал Доминик с закрытыми глазами и тоже восстанавливал дыхание.



Они просто лежали, опустошенные и одновременно переполненные друг другом.

Спустя некоторое время, Дом услышал что-то тихое, мелодичное, похожее на пение через сомкнутые губы. Оно зарождалось где-то рядом с правым ухом, там где лежал Мэттью. «Все-таки он очень странный, петь после такого».


Его клонило в сон, он медленно перекатился на другую сторону кровати, и не успев подумать о том, что будет завтра, уснул.


Мэтт не унимался. Он, промычав одну песню, принимался за другую. Воображение вдруг заработало, и перед глазами возникали образы, тени. Ему хотелось это все запомнить, записать. А ещё ему просто не хотелось заснуть и потерять всё то, что он недавно ощутил. Он думал о том, что они сделали нехорошо, и что хуже всего, ему понравилось; думал о том, как он завтра будет себя вести, и о том, захочет ли ещё его видеть Дом.

Заснул он уже под утро, когда голова начала болеть ; то ли от мыслей, то ли от выпитого виски.

                                                        * * *


Утром Мэтт проснулся первым, Дом все еще спал, отвернувшись лицом к стене. Надев трусы, Мэттью тихо прошел в ванну. Вещи были сухие, но ужасно мятые. Он оделся, пригладил кое-как волосы и вышел в комнату.


До будильника, который поднимал Доминика в школу, было ещё полчаса, но он проснулся сразу, как только почувствовал, что с постели встали, и просто лежал.


Мэтт не знал, как ему быть. Лучше всего было, ; чтобы не встречаться взглядами, не краснеть от сделанного, ; не разбудив Дома, уйти.

Только перед этим он аккуратно вытащил фото из рамки на столе, там где Доминик стоял с сестрой, и сунув в потайной карман пиджака, подошёл к двери.


Не успел…

- Уходишь?


Мэтт замер у двери, как вор, застуканный на месте преступления.

- Да.

- М-м-м.

- Я подумал, что так будет лучше.

- Да. Наверное, ; Дом делал вид, что ему все равно и сонно потягивался.

- Как губа?

- Почти не болит.

- Ага.

«Ну, скажи ещё что-нибудь. Или я уйду». Но Дом растерял все вопросы.

- Дождь вроде закончился.

- Ага.

- Хорошая погода?

- Ага.

Дом начинал нервничать, поэтому встал и принялся одеваться. Мэтт все еще стоял и не мог заставить себя идти.

- Ладно, я пошёл.

- Ага, ; как бы между делом ответил Дом.

Мэтт повернулся, чтобы сказать «пока» и столкнулся с шагнувшим к нему Домом.

Он обнял Мэттью и еще раз вдохнул его запах.

- Пока, – выдохнул Мэтт.

- Увидимся…