я-твой-покой

Так странно,- чем большее значение мы придаем какой-то – роли, каким-то условностям, тем все сложнее становится. Мы сами осложняем себе жизнь нелепыми стереотипами. Почему так легко подойти и признаться в чем угодно человеку, который для тебя ничего не значит; поцеловать кого-то, к кому не чувствуем безумной тяги; говорить о себе с незнакомцами... Но насколько же, черт возьми, сложно выдавить из себя несколько звуков или жестов рядом с человеком, который для тебя – весь мир. И мы – боимся.

Хм, мечтаем о сумасшедших чувствах а сами – подсознательно – бежим от них, не признаемся себе в том, что вот – они. Заранее страхуем себя от возможной неудачи, потому что неудача с кем-то не-важным не значит ничего, не-удача в другом случае может стоить – жизни. И тут два пути – загасить это пламя еще на спичке или броситься. Как в «Городе ангелов» - неважно, откуда и куда,- главное – броситься, прыгнуть, улететь, разбиться, - перебороть свой самый страшный-страх. Самый страшный – страх того, что мечта – сбудется.

Или же не бросаться. Продолжить свой путь. Отряхнуться от мимо-эмоций, умыться и пойти дальше. И говорить себе: нет, мне просто показалось; нет, всего этого не было. И утешать себя мыслью о том, что все – впереди.

Или же броситься. Почувствовать дикую боль, но – увидеть цвет жизни. Узнать, что такое шрамы, но зато – чувствовать прикосновения – обостренно, словно холодным лезвием. Может быть – найти рай на земле. Может быть – остаться на асфальте, под дождем красно-коричневого цвета, растекающимся во все стороны... Но все это – чувствовать.

И потом пытаться с помощью случайного секса вытеснить-выдавить из себя такие ненужные – ч-у-в-с-т-в-а.  Вые*ать кого-то, чтобы не е*ать себе мозг. Причиняемой физической болью пытаться перекрыть боль – душевную. И на теле остаются следы, но – почему-то – так странно! – не заменяют шрамов на сердце... и проходят буквально за пару дней, не унося с собой те, другие. Чувствуя на себе укусы и задыхаясь от эмоций, все равно мысленно задыхаться – от слез. Причем – не понимая, от чего: то ли от нерастраченной нежности, то ли от осознанной ненужности, то ли от тонкой грани между дикой любовью и звериной тоской, которая столь ничтожна и прозрачна, но после которой нет – ничего. И поэтому – прочь, не подходить, нырнуть в острые зубы и страстные поцелуи, ничего не значащие и ни о чем не говорящие. А потом, при обманном свете улично-оконных огней, угадывать в том силуэте, что рядом, самый желанный и любимый силуэт... Тем более, что они – почти идентичны. Увы,- только лишь силуэты. Или же – к счастью.

К счастью, потому что не должна мечта – осуществляться. Иначе не будет слез-шрамов-молчаний-откровений-слов, которые дают возможность слагать из них что-то – стоящее. Или же – абсолютно без-ценное, не стоящее ни гроша, но – «рукописи не горят».....  «Пиши своей кровью, поэт, чтоб ярче озвучились строки...»  Пусть горят.

Как бесценно-мерцающие глаза при мутном свете далеких огней, и как нервно-сжатые губы, готовые таять, но так боящиеся это сделать, как а-ритмичные удары сердца, безумные полу-мысли еле слышимым полу-шепотом, и как ночной бред, не имеющий смысла, вьющийся бесконечным потоком, в котором имеет что-то разумное – лишь одно.
Я-т-в-о-й-п-о-к-о-й.