Нежданно-негаданно

Она нервно крутила рычаг настройки каналов радиоприемника, пытаясь настроиться на нужную волну. Вот! Его голос!
-Милая, любимая! Всё в силе! Я жду тебя!
Голос диджея она уже не расслышала, опрокинув всё на свете: радио, стол на котором оно стояло, стул на котором она сидела - она кинулась собирать вещи. Проклиная про себя богатую фантазию своего возлюбленного, она закидывала в чемодан кофточки, юбочки, платьица.

Надо ж было так. Полчаса назад в дверь постучали, тогда ещё ничего не предвещало переполоха в доме. Она открыла дверь, Перед старушкой-консьержкой возникло только что проснувшееся чудо: босоногая, в майке по колено на голое тело, с растрепанными длинными светлыми волосами. Больше всего Клёпе, так её прозвали друзья, сократив пафосное имя Клеопатра, которое придумали родители, хотелось кого-нибудь обнять, такое бывает, когда просыпаешься в пустой квартире, а твоя любовь обитает в другом городе. Клёпа заключила в объятия консьержку, вечно довольную жизнью, Веру Семеновну. Та вздохнув, произнесла:
-Доченька, тебе письмо.
И так она сказала это. Как будто знала какую-то тайну. Хитро и загадочно.
Клёпа отпустила старушку и взяла у неё из рук принесенное послание, кивнула в знак благодарности и закрыла дверь, оставшись один на один с толстым конвертом небесно-голубого цвета с заветной маркой.
Из Питера! - пронеслось в голове. Сон как рукой сняло. Конверт не был подписан: ни кому, ни от кого, но это и не нужно было, если сначала он достался Вере Семёновне. Клёпа резким движение вскрыла конверт, внутри же она нашла билет на поезд Москва - Санкт-Петербург
 и записку всего с тремя словами: "Настройся на волну".

Он хочет меня видеть! Он любит меня! Мы поедем к морю, как он и обещал! Мы всё переживём вместе!

Она села на чемодан и заплакала: куда же она поедет? На носу сессия, а его, наверняка, не отпустит жена. Это так... на один день и одну ночь... погулять по Питеру... подержаться за руки... и вернуться снова в душную Москву, чтобы слушать музыку в вагоне метро.
Мобильный телефон мягко завибрировал. Звонок.
-Малыш, слышишь? Ты успела поймать станцию?
Его голос такой любимый и родной вдруг стал ей противен. Вытерев слезы тыльной стороной ладони, она невозмутимо и холодно произнесла:
-Ты разбудил меня звонком. Чего ты хочешь?
-Клёп, приезжай ко мне на выходные. Я соскучился и хочу тебя видеть. Я нашёл хорошую гостиницу, недалеко от дома. Нюся ничего не заподозрит.
Его слова ранили её сильней, чем если бы его жена била её ножом.
-Я не могу.
-Клёп, что значит не могу? Если дело в деньгах, ты же знаешь, это не вопрос.
Клеопатра нажала на красную кнопку телефона дважды. Первый раз коротко и резко, второй долго и  нежно. Телефон выключился. Она положила его рядом с собой и взяла в руки плюшевого медведя. "Уж если что-то и будет лететь в стену от негодования, так пусть урон будет минимальным"-решила она. Медведь смотрел на неё большими грустными глазами и Клёпа снова разрыдалась.
Да, она знала, что будет сложно. Он ведь предупреждал с самого начала, но от осознания этого факта никогда не становилось легче. А ещё было до жути жалко беременную Нюсю, которая теряла любовь мужа из-за внезапно ударивших в голову гормонов: она стала нервная истеричка, которая по любому поводу начинала кричать и плакать. Она то и познакомила своего мужа с практиканткой из Москвы с "абсолютно необыкновенным именем". Угораздило же...
Клёпа, взяв себя в руки и постепенно успокоившись, включила мобильник и набрала номер, который знала наизусть. Она была влюблена даже в цифры его номера.
"Если телефон подсказывает вам, кто вам звонит, то это он его никогда не забудет, если же вы узнаете родные цифры сами, то это любовь" - смеялась она как-то с подругами.
-Батарея села,- холодно произнесла она.
-Я так и понял. Ладно, Клёп! Что происходит? Я позвонил Вере Семёновне, она сказала, что передала тебе билет полчаса назад. А ты говоришь "только проснулась".
-Я не хочу ехать. Точнее не так. Я бы поехала, но не в качестве любовницы. Я слишком сильно люблю тебя, Нюсю и вашу ещё не родившуюся дочку. Эд, лучше живи для них, отдавай всего себя семье. Я не хочу быть ни любовницей, ни разрушительницей семьи. Это просто не в моей природе. Поцелуй за меня Ню.

Эдвард внимательно слушал Клеопатру. Недоумевая сколько стойкости в этой маленькой девчонке. Она, снова не попрощавшись, бросила трубку. "Наверное, плачет". Он закрыл свою раскладушку и облокотился в кресле, закрыв лицо руками. Он просидел так минут пять, обдумывая всё, что сказала Клёпа, всё о чём и он думал не первый месяц. Эдвард ведь не был бабником. В своей жизни он любил только трех женщин: маму, жену и Клёпу. Он свернул все окна на рабочем столе компьютера. На обоях красовалась его Ню на 5 месяце беременности. Эта фотография победила даже на каком-то конкурсе женщин в положении. Его жена была прелестна. Она смотрела на него с любовью, он улыбнулся, погладил экран по животику жены и начал набирать номер Ню, который знал наизусть.
-Давай назовём её Клеопатрой?!